— Чего? — выдохнул тот, что требовал пятнадцать рублей. — Ты как это сделал?

Я повернулся к нему.

Он стоял ближе всех. Руки опустил, смотрел на меня круглыми глазами. Страх пополз по его лицу, когда он увидел мои глаза.

— А теперь ты, — сказал я.

Он попятился. Замахал руками.

— Стой, стой, стой! Мы просто… нам заплатили, понимаешь? Мякишев заплатил! Сто рублей! Нам сказали задержать вас на полчаса, не больше!

Я сто процентов знал кто мог придумать это.

— Мякишев, значит, — я кивнул. — Спасибо за признание.

— Да пожалуйста! — он чуть не плакал. — Мы уходим! Прямо сейчас! Считай, что нас нет!

— Поздно уже, — я шагнул к нему.

Он побежал. Правильное решение. Я догнал его в три прыжка. Схватил за шиворот, рванул назад. Он заорал, засучил ногами в воздухе.

— Отпусти! Отпусти, прошу!

— Ты должен был меня задержать, — сказал я ему в ухо.

— Вот я и задержусь. На секунду.

И отшвырнул его в сторону, прямо на остальных. Он врезался в двоих своих подельников, и все трое покатились по мостовой кубарем. Ругались, махали руками, пытались встать, но путались в ногах друг друга. Эликсир силы ещё работал. Адреналин зашкаливал, из-за этого сердце колотилось, мышцы гудели и требовали продолжения.

Дед обернулся ко мне через спинку сиденья.

— Цел?

— Конечно.

— Молодец. Быстро среагировал.

Иван поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Это что за придурки были?

— Мякишевские, — буркнул дед. — Подставные. Задержать нас хотели.

— Ублюдки. — Иван сплюнул в опущенное окно. — Хорошо, что у вас нож и эликсиры.

Я вытащил из кармана часы и щёлкнул крышкой. Пять минут в запасе. Успею. Чёрт возьми, успею. К зданию Губернской управы мы подъехали без пяти девять. Огромное, серое, с колоннами и широкой лестницей в десяток ступеней. Двери ещё заперты, а охранник у входа дремал на стуле, свесив голову набок.

— Приехали, — сказал Иван и заглушил мотор.

Я вылез из машины, забрал у деда мешок с эликсирами и перекинул его через плечо.

— Спасибо. Сколько с нас?

— Нисколько. Степан просил — я сделал. — Иван махнул рукой и захлопнул за мной дверцу. — Удачи на экзамене.

Он завёл мотор, развернулся через всю улицу и уехал обратно.

Дед подошёл и встал рядом со мной, разглядывая здание снизу вверх.

Эликсир начал отпускать. Сила уходила из мышц волной, оставляя после себя тяжесть и ломоту, а перед глазами поплыло. Я переждал, упершись взглядом в ступени.

Но я был здесь. Вовремя.

Мы поднялись по лестнице и вошли внутрь.

Мы прошли через холл и стали подниматься по широкой лестнице. На третьем этаже начинался длинный коридор с дверями по обеим сторонам.

Зал номер семь оказался в самом конце коридора.

Я взялся за ручку, толкнул дверь и вошёл. Внутри было просторно: длинный стол посередине, стулья вдоль стен, шкафы с книгами до самого потолка. Пахло пылью и старой бумагой.

Крылов уже сидел за столом и раскладывал перед собой бумаги ровными стопками. Услышав дверь, он поднял голову и посмотрел на меня поверх очков.

Потом усмехнулся.

Он вытянул руку из-под стола и глянул на наручные часы.

— Девять ровно. Минута в минуту. Ладно, раз пришёл — начнём. Показывай эликсиры.

Я снял мешок с плеча, поставил его на стол, развязал горловину и достал три склянки. Выставил их в ряд перед Крыловым.

Он взял первую, поднял на уровень глаз и повернул к окну, покрутив в пальцах.

— Тонизирующий. Цвет хороший.

Крылов вытащил пробку, поднёс горлышко к носу и потянул воздух.

— Состав правильный.

Он вернул склянку на место и взял вторую.

— Успокоительный. Баланс приемлемый.

Третью он держал дольше остальных. Повертел, посмотрел на просвет, встряхнул и понаблюдал, как оседает жидкость.

— Исцеляющий. Сложная вещь.

Он опустил склянку и посмотрел мне прямо в лицо.

— Уверен, что сам варил?

— Сам.

Крылов кивнул, поставил склянку обратно в ряд и полез в портфель за толстой книгой в кожаном переплёте. Положил её перед собой, но открывать пока не стал.

— Хорошо. Эликсиры предварительную проверку прошли. Деньги принёс?

Я вытащил из кармана десять рублей и выложил их на стол.

Крылов придвинул купюры к себе, пересчитал, сложил вдвое и убрал во внутренний карман пиджака. Потом достал бланк, обмакнул перо и выписал квитанцию, промокнул чернила и протянул её мне.

— Отлично. Можем начинать.

Он открыл книгу на заложенной странице.

— Садись. Это надолго.

Я сел на стул напротив него.

Дед прошёл к стене, встал у неё и скрестил руки на груди.

Крылов снова посмотрел на меня поверх очков.

— Готов? Тогда вопрос первый.

И началось.

— Минуту.

Крылов выставил вперёд ладонь, и дед, уже переступивший порог, встал как вкопанный.

— Владимир Петрович. Экзамен закрытый, поэтому вам придется выйти.

— Так я и не собираюсь ничего говорить. Постою в углу, и всё. — Он поджал губы. — Просто хочу своими глазами видеть, что его тут не подставят.

— Но третьим лицам на квалификационном экзамене находиться нельзя. Статья сорок шестая Положения об инспекции. Прошу вас выйти. Вы не волнуетесь все по честному пройдет.

— Да я же…

— Дед.

Я поймал его взгляд и мотнул головой в сторону коридора.

— Всё в порядке. Иди, посиди там.

Он молчал, наверное, целую секунду.

— Хорошо. Буду под дверью, если что кричи.

Дед развернулся, дошёл до выхода и притворил за собой створку.

— Вот теперь можно начать. Итак. Первый вопрос. Перечисли основные классы алкалоидов и опиши, как каждый действует на центральную нервную систему.

— Классов пять, — начал я. — Первый — тропановые: атропин, скополамин. Они влияют на парасимпатическую нервную систему, блокируя ацетилхолиновые рецепторы. Используются как спазмолитики и средства для расширения зрачков.

Вопрос был легким, и это для них сложный экзамен? Чувствую, местная медицина долго будет дотягивать до моего уровня.

Крылов записывал в точности, как я говорю, видимо, чтобы потом претензии не было..

— Дальше.

— Второй — изохинолиновые: морфин, кодеин. Тормозят центральную нервную систему, снимают боль. Дают привыкание, поэтому дозировать надо жёстко.

— Изохинолиновые алкалоиды, такие как морфин и кодеин, подавляют центральную нервную систему и обладают обезболивающим действием. Они вызывают привыкание. Среди индольных алкалоидов можно выделить стрихнин и резерпин.

Я перечислял, загибая пальцы под столом, чтобы не сбиться с порядка. Крылов писал, не поднимая головы, и успевал одновременно с моими словами.

Вопросы сыпались один за другим, быстро, без передышки.

— Токсичная доза белладонны для взрослого?

— Пять миллиграмм на килограмм веса. Смертельная — десять.

— Антидот при отравлении аконитом?

— Атропин внутривенно. Плюс промывание желудка раствором танина.

— Оптимальная температура для экстракции эфирных масел?

— Шестьдесят-восемьдесят градусов. Выше — разрушаются активные компоненты.

— Срок хранения спиртовой настойки валерианы?

— Три года в темноте. А если упаковка герметична, то все пять лет может.

Вот так прошел час экзамена. Я отвечал на автомате. Знания Люциана Вергаста всплывали сами, чётко и по порядку, будто кто-то открывал нужный ящик картотеки раньше, чем я успевал за ним потянуться.

А вот тело сдавало побочка от эликсира силы накатывала волнами. Сначала отяжелела голова и опустилась ниже, чем я держал её обычно. Потом заныло в висках, ровно и тупо, в такт пульсу. Потом веки начали слипаться, и мне приходилось раскрывать глаза шире после каждого ответа.

Дважды я поймал себя на том, что смотрю прямо на Крылова и не вижу его: глаза открыты, а картинки нет.