— Что делать дальше?

Савелий поставил рюмку обратно нетронутой.

— Ворон пока наблюдает. Сначала я хочу понять, кто стоит за Травниковым. Кто оплачивает защиту, кто привёл Рощина, кто ещё связан с этой семьёй.

— Дед, очевидно, и платит.

— Дед — это то, что видно снаружи. Меня интересует то, что внутри. — Савелий вышел из-за стола. — И ещё одно. Выясни, что именно он использовал в наших лавках. Я хочу знать, кто умеет варить такой.

— Зачем?

— Потому что, когда я пойму, кто такому учил, я пойму, чего от него ждать дальше.

Фёдор кивнул и вышел.

Савелий остался один.

Он снова посмотрел на рюмку. Потом на список убытков. Потом на окно.

Три удара подряд — и ни один не попал в цель. Такое с ним в последний раз случалось лет пятнадцать назад, когда он только начинал.

Тогда он сделал нужные выводы.

Сделает и сейчас.

Рюмка коньяка так и осталась на столе нетронутой. В рабочее время Савелий Кузьмич Мякишев не пил никогда. Только наливал — когда злости нужно было придать форму.

Ворон появился в Ставрополе за трое суток до встречи с Мякишевым.

Так было всегда. Получить заказ и немедленно браться за работу — дилетантство. Сначала нужно почувствовать место, изучить ритм, составить собственное мнение о цели. Именно этот принцип за пятнадцать лет ни разу не давал сбоев.

Комнату снял на Садовой под именем Василий Егорович Крюков, торговый агент из Екатеринодара. Хозяйка, пожилая женщина с одышкой, спросила, надолго ли. Он ответил: дней на пять, может, и меньше. Заплатил вперёд без торга. Она убрала деньги в фартук и больше не интересовалась постояльцем.

Первый день ушёл на изучение города.

Не квартала с нужной лавкой, а всего Ставрополя целиком. Где скапливается народ в разное время суток, какие улицы пустеют к ночи, какие дворы сквозные, а какие заканчиваются глухой кирпичной стеной. Это нельзя получить из чужих слов и невозможно нарисовать на бумаге. Это нужно пройти ногами и запомнить ощущением.

На второй день нашёл нужный квартал.

Лавка Травниковых стояла в середине Центральной улицы. Каменное здание, новая вывеска, чистые витринные стёкла. Заведение открылось недавно — это читалось во всём. Краска на воротах облупилась, петли ржавые, водосток над входом перекошен. Денег на приведение имущества в порядок пока явно не хватало.

Ворон не приближался. Занял позицию через дорогу, в небольшой читальне с газетными стойками у входа. Взял свежий номер, устроился у окна и провёл полтора часа, не привлекая ничьего внимания.

За это время семь человек вошли в заведение и вышли обратно. Около пяти клиентов, и они выходили довольными, молодая женщина с ребёнком. Потом грозный мужик в годах, который зашёл и долго не показывался — серьёзный клиент, не случайный. Сам Травников появлялся снаружи дважды.

Первый раз просто выглянул за дверь и сразу скрылся обратно. Второй раз вышел к воротам, положил обе ладони на верхний брус и медленно осмотрел квартал. Высокий с зелеными глазами. Двигался без нервозности, без лишних жестов. Взгляд не блуждал беспорядочно — останавливался на конкретных точках. На пролётке у соседнего здания задержался чуть дольше, чем требовалось для случайного взгляда.

Внимательный. Из тех, кто замечает несоответствия.

Это существенно меняло подход.

На третий день Ворон изучил все выходы из здания.

Парадный вход смотрит на Центральную, просматривается одновременно с нескольких позиций. Боковая калитка ведёт в узкий переулок между строениями. Переулок тупиковый, заканчивается глухой стеной соседского участка — западня для бегущего в темноте. Задняя дверь открывается в сад, откуда через огород можно выйти на параллельную улицу.

Три возможности. Одна из них ловушка для самого беглеца.

Из окна второго этажа лавки падал жёлтый прямоугольник света. Молодой Травников работал допоздна. Ворон уже знал это. Сидел до десяти, иногда до одиннадцати. Выключал лампу и поднимался наверх спать.

Ворон выбрал способ задолго до сегодняшнего вечера. Не примитивное нападение в переулке — для человека, который варит эликсиры и носит при себе неизвестно какие составы, это слишком рискованно. Молодой Травников уже показал, что способен на удивлять. История с Волковым на Губернской дороге показала его невероятную силу, молниеносную реакцию и холодный ум. Такой человек не побежит, не растеряется и не даст себя убить простым ударом по голове.

Ворон достал из внутреннего кармана небольшой стеклянный флакон. Жидкость в нём была прозрачной, чуть маслянистой, без цвета и запаха. Состав, который он получил пять лет назад от одного столичного алхимика за крупную сумму и с тех пор использовал трижды. Каждый раз — безотказно.

Яды оставляют следы, требуют точной дозировки, может сработать и при касании.

Алхимики используют часто спирт.

Схема сложилась простая и надёжная.

Проникнуть в лабораторию ночью, когда все спят. Нанести состав на внутреннюю поверхность колбы, которую Травников использует для смешивания. С утра алхимик начнёт работать, вещество попадёт на кожу через пальцы, впитается. Потом, в течение дня, он выпьет воды или съест что-то — и реакция запустится.

Смерть через несколько часов.

Слежку я заметил на второй день.

Сперва краем глаза: машина на углу простояла дольше, чем стоят просто так. Потом пришло ощущение чужого взгляда в спину — то самое, знакомое всякому, кто хоть раз ходил под прицелом.

В прошлой жизни за мной ходили аккуратнее. Здесь работали грубо, и это было даже обидно.

Виду я не подал. Работал, выходил, закрывал лавку в обычное время. Только начал смотреть по сторонам вдвое чаще, чем раньше.

Вечером, перед тем как лечь, я спустился в лабораторию и провёл ладонью над столом.

И замер.

На колбе, которой я чаще всего пользовался, виднелся чужой след. Тонкий, маслянистый, бледно-сиреневый, он тянулся по внутренней стенке.

Я нагнулся к самому стеклу.

Даже опытный алхимик не обнаружит следов. Ни плёнки, ни осадка, ни запаха — возьмите колбу, налейте воды, и ничего не заметишь до самого конца. Зато конец наступит примерно через три часа.

Но магия не врёт.

Значит, ночью здесь кто-то побывал. Аккуратный и умелый — замок целый, склянки на местах.

И оставил подарок.

Я выпрямился и перебрал варианты.

Мякишев, кто же ещё. Он нанял суперпрофессионала.

И этот профессионал выбрал самый хитрый способ — не убивать сразу, а подложить мину замедленного действия. Яд, который сработает позже, без явных следов.

Я усмехнулся. В прошлый раз меня также отравили. Точнее, моего предшественника.

— Ах вот оно что, — пробормотал я. — Катализатор. Само по себе безвредно, а в компании с алкоголем — смерть. Ведь, алхимики постоянно контактируют с спиртом.

Умно. Очень Стоит мне коснуться колбы и потом, съесть что нибудь или выпить. Я бы задыхался.

План рискованный, но рабочее. Ещё плюс этого яда что, он действует три месяца.

Но это только полдела. Ночной гость наверняка уже выполнил свою задачу и теперь где-то прячется, ждёт результата. Профессионалы такого уровня не светятся лишний раз. Он не вернётся — ему незачем.

Значит, идти придётся мне.

Я активировал магическое зрение и снова осмотрел колбу. Сиреневые нити вели не только на стекле — они тянулись тонкой, почти невидимой дорожкой к задней двери, в сад, дальше, к забору. Остаточный след. Слабый, но читаемый.

— Магия — великая вещь, — усмехнулся я. — Даже когда ты думаешь, что всё предусмотрел, она оставляет зарубки.

Я переоделся во всё тёмное. На всякий случай взял вонючей смесь ингредиенты ещё остались, поэтому немного усовершенствовать это оружие. И заправил в пульверизатор.

Мало ли, придётся метить в него. Будет знать.

И приготовил эликсир силы. Только у него есть одно побочное действия. Если слишком много его использовать, то мышцы станут как желе. У каждого эликсира, есть такой побочной действия. Задача алхимиков уменьшить эти побочные действия, или вообще что их не было. Но в нышнеем теле, есть проклятия, поэтому процесс приготовления эликсиров затягивается и не тот эффект, который я мог сделать в прошлой жизни.