Дед хмыкнул в бороду.

— А ты изменился, внук.

— Получается, да.

— И что теперь думаешь?

— Что это только начало. Один случай — ещё не репутация. Через неделю скажут, что Сидорову само полегчало, а я рядом стоял.

— Умная голова. — Дед хмыкнул. — Хотя рисковал зря.

— Иногда без риска никак. — Я пожал плечами. — А у нас пока разруха, долги и проклятие, от которого надо избавляться.

Дед затушил трубку и отложил её в сторону. Помолчал.

— Слушай, Ярило. Скажу тебе кое-что.

Я посмотрел на него.

— Когда ты очнулся после отравления, я не поверил. Думал, ты всё тот же мальчишка — слабый, трусливый, который от жизни за книжками прячется.

Я промолчал.

— Потом ты сварил эликсир, который реально работает. Тут я засомневался. Но до конца всё равно не верил.

Он поднялся и подошёл ко мне.

— А сегодня ты вытащил человека при всей площади.

— Толпа могла тебя камнями закидать. Ты это понимал и всё равно полез.

Тяжёлая ладонь легла мне на плечо.

— Изменился ты, внук.

Дед отвернулся к огню и долго прочищал горло.

Внутри дёрнуло — и это было не моё. Мальчишка Ярило ждал от него таких слов лет пятнадцать и не дождался.

— Спасибо, дед.

— Ладно. Что с лавкой делать будешь?

— Закончить уборку. Нужен капитальный ремонт а это все деньги стоит, которых нет.

Дед долго молчал, разглядывая трубку.

— Двадцать рублей наберётся. — И, не дожидаясь вопроса: — На похороны откладывал. Но раз тут такой дело то я передумал, пусть идут на лавку.

— Благородно.

— Не язви.

Двадцать рублей на самый минимум хватит. Нужно склянки покупать, этикетки, оборудование чуть получше. Травы я могу собирать с сада.

— Травы в саду остались, — сказал дед. — Запущенные, но в целом пойдет. Остальное в лесу наберём.

— Тогда так. Неделя чтобы сделать запас. Потом открываюсь.

— А если люди не пойдут?

— Если мы грамотно восстановим свою репутацию, то они пойдут. — Уверенный ты.

— Но сидеть без дела и ждать, что чудо случится, мы не можем.

Дед хмыкнул.

— А хребет? Про слезу забыл?

Я помолчал.

— Не забыл. Сначала на ноги встать. Нужны деньги, на команду и снаряжение.

— Вот деньги с продаж и на это и пойдут. Начнёшь зарабатывать — всё в поход откладывай. Года через два наберётся.

— Год это слишком много, я думаю что мы сможем все сделать быстрее.

Я промолчал. Только я не собираюсь ждать годы. Деньги заработать в этом мире не проблема.

— Вот и работай. — Дед снова взялся за трубку. — И ещё. Сидоров тебе теперь должен. Купцы — люди со связями. Если он по губернии разнесёт, кто его спас, то это нам очень сильно поможет. Сходи к нему через пару дней.

Я задумался. Дед был прав. Один благодарный влиятельный человек мог сделать больше, чем десятки случайных пациентов.

— Обязательно схожу. А сейчас мне надо поспать.

Я поднялся из-за стола. Спина ныла, ладони гудели после мокрой тряпки, которой я полдня возил по полкам.

— Дед. Спасибо, что поверил.

Он махнул рукой, не оборачиваясь.

— Иди уж.

Трубка у него в пальцах давно погасла, и он этого не замечал.

Наверху я упал на кровать не раздеваясь.

Неделя на ремонт. Потом запас эликсиров. Потом открытие. Дальше репутация, деньги, люди — и только после всего этого хребет. Пока я думал об этом глаза сами слиплись.

Проснулся я от стука.

Громкого и злого, в четыре руки, так что дверь внизу ходила ходуном.

— Травниковы! Откройте!

Я поднял голову. За стеклом стояла темнота, только небо над крышами начинало сереть.

— Срочно! Прошу!

Внизу уже скрипели половицы — дед встал раньше меня и шёл к двери. Я скатился с кровати, натянул рубаху и поплёлся следом.

— Кого носит в такую рань?! — рявкнул дед, отпирая.

На пороге стоял Сидоров.

Вчерашний герой площади, только теперь без цилиндра, в дорожном плаще и заляпанный грязью до самого колена.

— Простите. Знаю, что рано.

Рано, не то слово.

— Проходите уж.

Он вошёл, но садиться не стал.

— Вам опять плохо? — спросил я. Это единственная причина, которая объясняет, почему он так рано пришел.

— Мне? Мне хорошо. — Он мотнул головой. — Первый раз за три года хорошо. Я не за этим.

Дед подтолкнул к нему табурет. Сидоров сел на самый край, будто собирался вскочить обратно.

— Громов, — сказал он. — Фёдор Иванович. Компаньон мой. Общим делом заняты. Он зерно выращивает а, я продаю.

Он глотнул воздух.

— А у него сейчас пошел сильный неурожай.

— Насколько и ничего не помогает?

— Никак не растёт. Он уже в сё перепробовал. Купил новые семена. Попробовал удобрять навозом. Ничего не помогает уже второй месяц.

— Я людей лечу. А вот с землей не уверен, что справлюсь.

— Так вы же алхимик!

— Алхимик, да — согласился я. — Это разные вещи.

Сидоров подался вперёд и взял меня за запястье.

— Он мне не просто компаньон. Разорится — семью по миру пустит, за ним долги. Я думал, кого просить. А потом вспомнил вчерашнее. Меня же вы с того света подняли.

Я посмотрел на деда. Тот сидел с трубкой и разглядывал купца так, будто прикидывал его на вес

— И сколько вы платить готовы? — спросил дед

Сидоров не дрогнул.

— Пятьдесят сразу. И пятьдесят сверху, если урожай пойдёт.

Я не сразу нашёлся с ответом, не знал, вытяну ли я.

Простой эликсир уходил здесь по пять рублей. Сотня — это полгода работы за одно зелье.

— Я состав для земли никогда не делал. Может не выйти.

— Если так и будет, то я не буду иметь претензий.

Риск был на виду. Провалюсь — разговоры пойдут по всей губернии быстрее, чем я успею вернуться, а репутация у меня… Даже не хочу говорить о ней.

Зато сотня закрывала ремонт, сырьё и закупки разом.

А главное, мне было интересно. Зрение показывало суть растения. Значит, должно показать и то, что с этим растением делает земля.

— Далеко?

— Пять километров отсюда. Но на машине быстро доберёмся.

Дед пожал плечами.

— Дело твоё. Я бы сперва посмотрел, а браться уже после.

— Едем, — сказал я Сидорову.

— Посмотрю. Вдруг, если не смогу честно скажу и денег не возьму.

Он засуетился и полез благодарить.

— Потом. — Я поднялся.

— Дайте одеться.

Автомобиль оказался чёрным, с откидным верхом, блестящими фарами и гордой надписью на боку: «Ford Model T». Было слышно, как мотор тарахтел, выпуская клубы дыма. Такие же технологии в моем мире тоже были.

Ну, правда, с отставанием лет на сто, но в целом пойдёт. Ну, даже в этом и запахе бензина чувствовалось родное, кусочек привычного мира. Я сел на кожаное сиденье — оно было мягким. В общем, удобно. Сидоров устроился за рулём, дёрнул рычажок, и машина рванула вперёд. Только слишком резко. Я даже вцепился в поручень так, что костяшки побелели.

— Удобная штука! — крикнул Сидоров, перекрывая рёв мотора. — Из Самары пригнал! Дорого, но окупается! За день могу объехать три деревни!

Мы выехали из города, покатили по просёлку. Поля тянулись по обе стороны — где-то зелёные, где-то уже золотистые от созревающей пшеницы.

Через двадцать минут свернули к большому хозяйству. Где стоял большой деревянный дом, амбар, конюшня. За ними — поля, уходящие к горизонту.

Машина остановилась у ворот. Мотор заглох.

— Вот мы и приехали, — сказал Сидоров.

Из дома вышел мужчина лет пятидесяти. В нем безошибочно угадывался фермер. Простая холщовая рубаха, обветренное, загорелое лицо — все говорило о том, что он много времени проводит в поле.

— Егор Петрович, — кивнул он Сидорову. Потом посмотрел на меня с недоверием. — А это кто?

— Ярило Травников. Алхимик. Он меня вчера спас.

— Алхимик? И что он с землёй сделает? Зелье нальёт — и всё вырастет? Да и слышал, про Травниковых, они же прокляты.