Я кивнул.

Проклятие, которое берёт именно дар Травниковых превращать обычную траву в нечто большее. И по суть, чей род связан с таким даром, не сможет нормально сварить, даже простой эликсир.

— Гавриил, расскажи про других алхимиков в империи. Главные роды. Кто они и что собой представляют.

Он немного оживился чувствовалось, что эта тема ему живее.

— По всей империи серьёзных было три рода, ваше благородие. Вы, Травниковы. Белозёровы. Мякишевы. Ну и новые появились за последние годы.

— Начни с Белозёровых.

— Граф Пётр Игнатьевич Белозёров. Старинный род, очень знатный. Лечат только высший свет. Поэтому берут очень дорого.

— Их зелья сильнее наших были?

— Ваши зелья не имели равных по качеству. — Гавриил сказал это с гордостью. — Слабее. Намного. Ваш «Сердечный бальзам» губернатора на ноги поставил. Вот с этого и началась вражда. Пётр Игнатьевич это как личное оскорбление воспринял — публично объявил Травниковых шарлатанами. И слухи пошли.

— То есть мы лечили лучше, но они имели более высокое положение при дворе?

— Именно так, ваше благородие.

Понятно. Граф против барон. В этом мире кто высше по титулу, тот и прав. Классика жанра.

Старая, как мир, история.

— Мякишевы.

Гавриил оживился ещё сильнее, тут было видно, есть что рассказать

— Вот этот род не из благородны. Купеческий род, без титула зато с хваткой такой, что любой барон позавидует. Лавки у них по всей империи- от Москвы до самых дальних губерний. И везде они продают эликсиры от всего что угодно.

— Качество зелий?

— Посредственное, — он чуть по морщился. — Ваше обезболивающее десять часов держала, ау них от силы час. Вот и вся разница в качестве. Раньше они были мелкими торговцами. А теперь они везде.

— Когда наши зелья силу потеряли, они там так разбогатели?

— Слово в слово, — кивнул он. — Люди шепчутся, их глава Савелиц Кузьмич, с кем-то темным дела ведет. Рецепты по волшебству лучше стали, покровительство откуда ни возьмись объявилось, контракты с губернаторами один за другим. Откуда все это взялось никто не знает.

Слишком удобно. Проклятие Травникова озолотило почти всех крупных лекарей.

— Ты упомянул новых лекарей, они вообще кто?

— Зерцаловы, — Проговорил он в той самой интонации, сам не понимаю, что думать. — Лет десять назад объявились в Москве. Род молодой, и о нем мало что известно было. Но у них уже были деньги и высокой покровительство, по слухам кто-то из великих князей за ними стоит

— А чем они лечат?

— Вот в том и штука. — Гавриил почесал затылок. — Не эликсирами, у них есть какие-то аппараты, который издают свет и волны. После этих процедур клиенты чувствуют себя лучше. Как это работает — никто толком объяснить не может. Но весь высший свет на них помешан.

Умные технокары, вот кто они. В то время как алхимия постепенно деградировала, кто-то нашел новый способ зарабатывать на больных.

Это умный ход для мира, где вся система здравоохранения создана для выкачивания денег из пациентов.

Я откинулся на подушку и сложил картину.

Белозеровы — выбор для знати. Делают ставку на статус и баснословные цены, гордо именуют себя лучшими, хотя еще недавно держались в стороне от больших дел. Зерцаловы просто технократы. Мякишовы решили, что можно зарабатывать на всех.

Травниковы были лучше всех если объективно так судить.

— Гавриил, — сказал я, — последний вопрос. Почему меня попытались убить именно сейчас? Три года я жил тихо, никому не мешал? Лавка закрыта, денег нет, репутация в руинах. Кому я вдруг понадобился?

Он долго молчал. Смотрел в угол с видом человека, у которого есть мысль, но он не уверен, стоит ли её высказывать.

— Может, ваше благородие, кто-то почувствовал, что вы собираетесь подняться. Или просто решил не рисковать. Пока не поздно.

Так понятно, пока не однозначно. Ну нужно быть пока аккуратнее. Все равно я долго скрываться не смогу, но я не собираюсь тут прятаться.

— Всё. Хватит лежать.

— Но вам нельзя…

— Гавриил, перебил я, спуская ноги с кровати, — Я себя чувствую лучше прежнего. Поэтому, веди меня в сад.

Он лишь моргнул и кивнул головой. Я все-таки поторопился выйти из постельного режима. Когда резко встал, то в голове начало темнеть, ну ничего. Я оперся на Гавриила, и вместе дошли до сада. Сад Травниковых выглядел ровно так, как и положено саду дома, три года предоставленного самому себе. Бурьян освоился и пустил корни везде. Мята завоевала все свободные площади с видом полководца после успешной компании. Редкие грядки с петрушкой выживали скорее из упрямства, чем из реальной возможности. А в углу, стояла оранжерея напоминая о своем былом величии с разбитыми стёклами.

Но кое-где под всем этим угадывалось прошлое: замшелые камни-бордюры аптекарских грядок, полусгнившие подпорки, остатки системы полива. Здесь когда-то кипела работа.

Я шёл по тропинке, опираясь на палку, которую Гавриил молча выдрал из забора — и так же молча отдал, смирившись с тем, что отговорить меня не получится.

Воздух был влажным, холодным и пах землёй. Живым. Совсем не как закрытый дом.

— Где у нас рос дягиль? — спросил я.

— Вон там, за смородиной. Но сейчас они могут не самого лучшего качества.

— Посмотрим.

Я присел, сорвал несколько листьев мяты, попавшихся под руку, и начал их мять. Запах оказался слабым, не было того самого освежающего запаха мяты. Сосредоточившись, я потянулся к тому, что в этом мире называли магией. Может, повезет. И вдруг что-то изменилось. Лист засветился, вспыхнул ярким огнем, ощутил его структуру, слабые нити, тусклые, почти угасшие. Стоило мне чуть отвлечься — всё исчезло. Снова сосредоточился, и лист снова засветился.

Значит проклятие не проглотила все без остатка. Осталась маленькая щель. Тоненькая. Но смогу пользоваться немного магии.

— Гавриил, — позвал я, не оборачиваясь. — Сад восстановить реально?

— При деньгах и руках — да. Только…

— Найдём, — сказал я. — Нам нужно—

Я остановился.

Звук был тихим, шуршащий. Слишком большой для кошки и слишком осторожный для человека. Что-то двигалось за кустами крыжовника у дальней стены— медленно, без спешки, как существо, которому некуда торопиться.

Гавриил застыл рядом. Я почувствовал, как он весь напрягся.

— Ваше благородие, — произнёс он почти беззвучно. — Назад.

— Стой.

Из-за кустов вышло оно.

Морда была похожа на волка. Но размер у него был маленького телёнка. Его шерсть отливала металлическим сизым блеском и выглядела нездоровым.

Двигался абсолютно бесшумно, что для такой туши было само по себе нехорошим признаком.

Зверь дернул головой так резко, что раздался хлопок рассекаемого воздуха. Пустота из его глаз мгновенно схлопнулась, сменившись холодной яростью хищника, у которого только что увели добычу из-под носа. Внимание переключилось на свою добычу и он побежал прямо меня. Отлично, что я могу сказать

— Лесной пересмешник. — прошептал Гавриил в ужасе, крепко хватая меня за руку. — Их здесь не было сто лет. Они ж ушли, когда сила в земле была.

«Лесной пересмешник». В учебниках моего мира подобных существ классифицировали как «магические отропных хищников». Тварей, чья биология искажена избытком дикой, неконтролируемой магии. Обычно они бежали из таких мест. А этот пришел.

Зверь сделал шаг. Плавный, неестественно тихий. Молочные глаза зафиксировались на мне. Будто чувствовал пустоту в моей груди. Или ядовитый след в крови.

— Гавриил, — сказал я, не отводя взгляда от твари. — Позади, у стены, ржавая лопата. Дай её мне.

— Ваше благородие?! Да вы с ног валитесь!

— Дай лопату, Гавриил. — Мой голос звучал ровно и холодно, как скальпель.

Люциан Вергаст не отсиживается за спинами своих людей. Даже если, был отравлен. Особенно сейчас.

Он замер на секунду, пробормотал молитву и, шаркнув назад, сунул мне в руки тяжёлую лопату. Холодное, шершавое железо рукояти легло в ладонь. То, что нужно.