— Чего так дёшево? Зелья плохие, поди?

— Нет, дело не в этом. Мы варим по семейным рецептам, поэтому у нас дешевле выходит. А у Мякишевых им надо содержать сотрудников, платить больше налогов.

— А вдруг не поможет?

— Тогда не платите. Я же сказал все по честному.

Вопросы не прекращались. Колкие, недоверчивые, провокационные.

— А у вас есть лицензия на торговлю?

— Есть. Родовая. Ещё дед мой получал.

— А вы точно умеете? Может, вы шарлатан?

— Проверьте. Выпейте зелье. Завтра расскажете.

— А если я умру от вашего зелья?

— Не умрёте. Гарантирую.

Но я отвечал спокойно, без раздражения. Понимал люди боятся, потерять деньги. Средний рабочий получает триста рублей в месяц — это десять рублей в день. Десять рублей за простой эликсир это половина дневного заработка. Серьёзно. Я понимал людей, плюс мой жизненный опыт подсказывал, что деньги не тратиться только на лекарст

У Мякишевых эликсиры шли по пятнадцать-двадцать рублей — это чистый грабеж. Я давал людям шанс вылечиться качественно и почти за даром. К полудню я принял около пятнадцати человек. Эликсиры таяли, но народ, напротив, еще прибывал. Слухи они быстро расходятся по этому маленькому городу. Очередь росла. Я продолжал работать почти вполсилы.

Силы потихоньку начали сдавать, магическое зрение пульсировало, мигало. Но держалось. Ближе к ночи я уже принял около двадцати человек.

Остались последние, самые сложные пациенты. — Если завтра все принесут, — прошептал он мне на ухо. Будет сто двадцать три рубля! Деньги это конечно хорошо, но на первом месте я ставлю репутацию и качество товара. Без этого ничего не будет.

Но тут, дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в лавку ввалился мужик. Заполнив собой всё пространство. Казалось, даже воздух стал плотнее. Огромный. Под два метра ростом.

— ГДЕ ЭТОТ АЛХИМИК?! — рявкнул он так, что в лавке зазвенело стекло.

Очередь испуганно шарахнулась. Женщины прижали детей к себе. Мужики отступили.

Дед у двери выпрямился. Я остался сидеть за прилавком. Спокойно посмотрел на здоровяка.

— Я здесь.

Мужик навис надо мной через прилавок, загородив собой свет. Плечи, обтянутые кофтой с закатанными рукавами, казались шире дверного проёма. Груда мышц, вырубленная из гранита.

Если, он думает, что меня его мышцы напугает. То, он не понял с кем связался.

— ТЫ МНЕ ВЧЕРА ЗЕЛЬЕ ПРОДАЛ! — он ткнул толстым пальцем мне в грудь, чуть не проломив рёбра. — ОТ ЖЕЛУДКА! НЕ ПОМОГЛО! ВСЮ НОЧЬ МЕНЯ СКРУТИЛО! ДУМАЛ, СДОХНУ

— Вчера я ничего не продавал, — ровно ответил я, не меняя выражения лица. — Лавка была закрыта весь день. Можете у соседей спросить.

— НЕ ВРИ! ТВОЯ ЛАВКА — ТВОЁ ЗЕЛЬЕ!

— Возможно, вы купили у Мякишевых, — предположил я. — Их лавка за углом. Вывеска похожая — тоже зелёная.

Мужик побагровел ещё сильнее.

— НЕ УМНИЧАЙ, ЩЕНОК! ДЕНЬГИ ВЕРНИ, ИЛИ МОРДУ НАБЬЮ ПРЯМО ТУТ!

Народ в лавке замер разом — кто-то так и остался стоять с монетой в протянутой руке. Гавриил вжался за стеллаж, а дед молча положил ладонь на ножны, и я понял, что если не вмешаюсь сейчас, то через секунду будет поздно.

Я мотнул головой.

— Стой, дед.

Не хватало мне тут ещё поножовщины в первый рабочий день. Сам разберусь.

Со скамьи я поднялся не спеша, чтобы выиграть себе лишнюю секунду и рассмотреть гостя как следует. Здоровяк стоял в двух шагах и нервно ждал. По его виду было видно, что он хочет меня убить и он легко сможет это сделать.

Сто с лишним килограмм, под два метра росту, плечи такие, что рубаха на них не сходится, а расходится по швам. Главное — кулаки сбитые костяшки, они разбиты в драках. Видимо меня это должно волновать.

Я встал напротив — так, чтобы между нами оставался ровно шаг. Показать, что я его не боюсь.

— Значит, так, — сказал я негромко, но с расчётом, чтобы слышала вся лавка. — Слушай и вникай. Первое: я тебе ничего не продавал. Вчера лавка стояла закрытая с утра до вечера, спроси хоть у кого.

Из очереди тут же отозвались — охотно, как отзываются люди, которым не терпится поучаствовать в чужой ссоре без всякого риска:

— Точно! Я мимо проходил — доски на дверях. Даже захочешь, не войдёшь.

Здоровяк дёрнул щекой, но промолчал, и я, не давая ему собраться с мыслями, продолжил:

— Второе. Купил у Мякишевых — к ним и иди.

Здоровяк побагровел от такой наглости, сжал кулаки и шагнул вперед, нависая надо мной скалой. Видимо, думал, что меня это испугает.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — рявкнул он так, сидевших ближе к выходу люди вздрогнули.

— И третье, — я выдержал паузу, глядя ему в глаза. — Ещё раз ткнёшь в меня пальцем — очень сильно пожалеешь.

Он замер на секунду, переваривая услышанное, а потом громко и истерично захохотал с издевкой… Обернулся к своим, потом перевел взгляд на толпу, мол видали этого доходягу?

— Это мне угрожаешь?! — Он аж закашлялся от смеха, тыча в меня пальцем. — ТЫ ДОХЛЯК ДА Я ТЕБЯ ОДНОЙ РУКОЙ СЛОМАЮ.

Я не стал дослушивать эту тираду. Не было ни желания, ни времени. Рука сама нырнула в карман и нащупала склянку, которую я предусмотрительно засунул туда утром. Зубами выдернул пробку, запрокинул голову и опрокинул содержимое в рот — горькое, обжигающее, с привкусом полыни.

Знал ведь, что просто не будет, эта мысль крутилась в голове еще с утра, когда я положил туда стекляшку. Эликсир силы, вот мой сюрприз. Жидкость ударило мгновенно огнем по горлу, будто в грудь плеснули расплавленным металлом, а потом горячей волной прокатился по мышцам. Сила плеснулась во всем теле. Я физически чувствовал, что напряглись связки, как наполнились энергией мышцы.

Здоровяк всё ещё ржал, для него сама мысль, что я посмею противостоять, была невероятно смешной. Он замахнулся для удара размашисто, по пьяной дуге. Его кулак был огромным, если попадёт, то считать можно, что меня ударили гирей. Я шагнул влево, спокойно, без суеты. Под воздействием этого эликсира я видел его удары в замедленном темпе. Поэтому его кулак просвистел мимо в сантиметре от моего уха и врезался в прилавок. Доска жалобно хрустнула и треснула пополам…

— Что, дохляк? — здоровяк всё ещё ухмылялся, выдергивая руку из щепок. — Думаешь, твои эликсиры…

Договорить я ему не дал.

Перехватил запястье обеими ладонями и сжал так, что пальцы ушли в предплечье сквозь грубую ткань рубахи.

— АЙ! Пусти!

Он дёрнулся — и я потянул его руку выше. Ровно настолько, чтобы он сам почувствовал, где заканчивается сустав.

Он замер.

В лавке стало тихо. Настолько, что я слышал только его дыхание — короткое, через зубы.

— Всё, тихо, — сказал я ему в ухо. Спокойно, без нажима. — Дыши ровно. Дёрнешься — сломаю. Это не угроза, это механика.

Для верности я добавил в лицо злости. Пусть думает, что попал к сумасшедшему: из шока люди выходят медленно, а мне нужны были эти несколько секунд.

— ПУСТИ, — прохрипел он.

— Отпущу. Сначала послушай.

Толпа за спиной не шевелилась. Такое зрелище грех пропустить — половина площади уже стояла в дверях и глазела, забыв, зачем пришла.

Я понизил голос — только для него:

— У тебя желчный. Скорее всего, камни. Поэтому и скрутило после жирного. Что ел вчера?

Пауза. Хрип.

Он таращился на меня секунды две, будто проверял, серьёзно я или издеваюсь.

— …Сало. С водкой.

— Вот твой желчный и не выдержал.

Молчание. Ещё пауза. Потом хриплый шёпот. Потом он кивнул в знак согласия.

— Приходи завтра, — я чуть ослабил хват. — Трезвый. Я дам тебе настоящее зелье для желчного, которой работает. Растворит камни за месяц. Цена — семь рублей. У Мякишевых наверняка больше. Договорились?

Клиент есть клиент. Даже такой. В моём положении особо не приходится выбирать. Любой проданный эликсир поможет восстановить репутацию. Я чуть ослабил хватку, но не отпустил, пусть ещё пару секунд постоит, уткнувшись в прилавок, для профилактики. Долгая пауза опять повисла в воздухе. Он, видимо, еще не до конца осознавал, что сейчас происходит. Ну ничего. В следующий раз пускай думает, прежде чем лезть на меня с кулаками. Пусть эта минута для него станет уроком.