— …Договорились.

— Хорошо. Извинись перед посетителями, за такой поведение.

— Извиняюсь, — пробормотал он.

Я его быстро отпустил. Мужик распрямился, потирая плечо. Покрутил рукой — проверяя. Работает. Оглянулся на толпу. Та смотрела молча. Он кашлянул. Посмотрел куда-то в сторону, на пустую полку.

— Ну… извините. Вспылил. Завтра приду.

Он пригнулся в дверях, хотя дверной косяк был ему по макушку. На мгновение в лавке воцарилась тишина. Затем наступила вторая секунда. И вдруг все вокруг разразилось смехом.

— Видали?! — надрывался дед в углу. — Васька Кузнецов! Самый здоровый мужик в округе! А его тут как мальчишку!

Я сел обратно за прилавок и одёрнул рубаху. Будто ничего и не было. Так и должно выглядеть.

— Следующий.

Дед протолкался ко мне и наклонился через прилавок.

— Эликсир силы? — спросил он тихо.

— Угу.

— Умно. — Он усмехнулся в бороду. — Но побочка будет.

— Знаю. Потерплю.

Он кивнул и ушёл обратно к двери, а я взялся за очередь.

Эликсир ещё держал. Мышцы гудели, картинка перед глазами медленно двигалась

жить в таком режиме тяжело. Когда все видишь так на постоянной основе. Ну через пару минут побочка уйдет.

Час, от силы полтора. Потом всё это схлопнется, и накроет так, что до дома меня понесёт Гавриил.

Ну ничего. Дотерплю.

Главное — сегодня вся площадь увидела, что Травниковых лучше не трогать.

…

Савелий Кузьмич Мякишев. Частная контора. День спустя.

Савелий Кузьмич сидел в своём кабинете на втором этаже главного офиса торгового дома. В этом месте большое окно выходило на площадь. Оценивая собственной могущество.

Империя эликсиров, построенная за двадцать лет. И вот теперь какой-то щенок Травников решил её пошатнуть.

Савелий потёр переносицу. Голова раскалывалась после вчерашнего — слишком много коньяку выпил, празднуя очередной выгодный контракт с самарским губернатором.

А утром пришли плохие новости. Он позвонил в колокольчик. В дверь вошёл Фёдор — его племянник, управляющий местной лавкой.

Он надеялся что это бредовые слухи. Как Травниковы могут сварить эликсиры, если у них давно нету силы.

— Ну? — коротко бросил Савелий. — Докладывай.

Фёдор нервно переминался с ноги на ногу. Бледный. Вспотевший.

— Дядя… там… это…

— Короче, Фёдор. У меня времени нет.

Племянник сглотнул.

— Травниковы вчера открылись. Народу было очень много. Раздавали эликсиры бесплатно.

Савелий хмыкнул в бороду.

— Бесплатно? Дурак мальчишка, через неделю разорется.

— Не совсем бесплатно, — поправил Фёдор. — Там было одно условие. Зелья поможет, то завтра надо принести деньги, а если нет, то ничего не платишь

Савелий помолчал. Такое условие он бы и сам придумал, лет тридцать назад.

— Умно. Но рискованно. Половина не вернётся.

— Дядя… — Фёдор облизнул губы и почему-то посмотрел на дверь. — Наши люди тоже ходили. Проверяли, как вы велели.

— И?

— Работает.

Савелий поставил чашку на стол. Аккуратно, чтобы не звякнула.

— Что «работает»?

— Эликсиры. Причем, все нельзя сказать, мол, смотреть повезло дураку.

Он поднялся и отошёл к окну. Внизу, на площади, к лавке Травниковых тянулась очередь — и хвост её уходил за угол собора, туда, где Савелий его уже не видел.

— Подробнее.

Фёдор зашуршал блокнотом. Страницы у него в руках подрагивали.

— Отправили пятерых. Проверенных людей они взяли эликсиры, выпили и всё записали. — Он перелистнул. — Петров, от головной боли. Прошло за два часа, полностью. Говорит, впервые за год голова не болит. Марья Ивановна — суставы. Выпила вечером, утром встала без боли. Колени, говорит, как новые.

Савелий заложил руки за спину и сжал кулаки так, чтобы племянник этого не видел.

— Дальше.

— И ещё случай. Васька Кузнецов, здоровее в округе никого нет. Полез на Травникова с кулаками. — Фёдор сглотнул. — Тот его одной рукой уложил. При всех. Перед этим что-то выпил из склянки и стал слишком быстрым

— Эликсир силы, — пробормотал Савелий. — Значит, он и такое варить умеет.

Фёдор кивнул.

— Но это ещё не всё. Травников ему диагноз поставил. На глазок. Сказал — у тебя желчный пузырь, камни, от жирного скручивает. Григорий подтвердил — точно так и есть. Доктора в прошлом году то же самое говорили.

Савелий медленно вернулся к столу. Опустился в кресло.

— То есть, этот щенок не просто варит эликсиры. Он ещё и диагностирует. Без обследования.

— Похоже на то.

Савелий барабанил пальцами по столу. Думал. Лихорадочно.

«Травниковы. Проклятый род. Три года они были мертвы. Никакой конкуренции. Мы захватили весь рынок. А теперь…» А теперь мальчишка воскрес. И начал наступать

— Какие у него цены? — спросил Савелий.

— В три-четыре раза ниже наших.

— Что?!

— От трёх до семи рублей. У нас — от пятнадцати до двадцати пят

Савелий резко встал, опрокинув стул.

— Сволочь! Это же убийственные цены! На них не заработаешь!

— Заработает, — тихо возразил Фёдор. — У него нет наших расходов. Нет сети лавок по всей губернии. Нет армии продавцов. Нет аренды, взяток, откатов. Только он, его дед и слуга. Всё варит сам. Себестоимость — копейки. А продаёт в три раза дороже себестоимости. Чистая прибыль.

Савелий медленно поднял стул. Сел обратно.

«Он прав. Мальчишка нашёл идеальную модель. Низкие расходы. Высокое качество. Доступные цены. Это катастрофа».

— Сколько народу к нему пришло?

— Вчера — около тридцати человек. Сегодня утром я проходил мимо — очередь уже была.

Савелий побледнел.

— Тридцать человек. Допустим, половина вернётся с деньгами. Ну если Травниковы, восстановит свою репутацию, то нам конец.

Фёдор молчал.

— А если очередь не уменьшится? Если будет расти? — Савелий смотрел в стену. —

— Сарафанное радио разнесёт по всей округе, что с Травниковых сняли проклятие.

— Тогда… — Фёдор не договорил.

— Тогда через полгода он заберёт половину рынка. А наши эликсиры перестанут брать вовсе — зачем, если рядом лечат по-настоящему и за дешево.

Фёдор молчал. Возразить было нечего.

Савелий подошёл к сейфу, открыл и вытащил толстую папку.

— Контракты с губернатором, купеческой гильдией и больницами — он резко бросил папку на стол, где она с глухим звуком ударилась о поверхность. — Всё держалось, потому-что только они могут доставлять такие объемы

— А если появится второй…

— Не второй. Лучший. — Савелий придавил папку ладонью. — Это разные вещи.

Фёдор осторожно кашлянул.

— Что будем делать?

Савелий не ответил сразу. Стоял у окна и смотрел на лавку внизу — долго, пока не досчитал про себя до чего-то своего.

— Сначала по-хорошему. Поеду к нему сам, предложу сделку. Пусть работает на нас. Главным алхимиком, хорошее жалованье, никаких рисков. Все довольны.

— А если откажется?

— Тогда иначе. — Савелий повернулся, и Фёдор невольно сделал полшага назад. — У меня есть знакомства в управе и гильдии. Мы устроим проверку. Если найдут нарушения, лицензию аннулируют, а лавку закроют.

— У них родовая лицензия, дядя. Её просто так не отменишь.

— Любую бумагу можно оспорить, если есть деньги и связи. У меня есть и то и другое.

Фёдор кивнул. Спорить с этим было бесполезно, да и незачем.

— Когда поедете?

— Сегодня. Как закроется — поговорю с ним с глазу на глаз. — Савелий вернулся к столу и налил себе коньяку из графина. — А ты пока следи, вдруг он что-то учудит, то сразу вызывай охрану.

— Слушаюсь.

Дверь за племянником закрылась, и Савелий остался один. Допил. Налил ещё. Из окна была видна лавка Травниковых. Очередь у дверей так и не рассосалась.

Двадцать лет он выстраивал свою империю. Взятки, связи, контракты и тайные встречи в нужных кабинетах были его инструментами. Он устранил десятки конкурентов и разорил столько мелких торговцев, что счет потерял. И теперь мальчишка из вымершего рода решил его подвинуть.