Савелий откинулся в кресле, выпустил дым в потолок и потянулся к бокалу.

Дверь распахнулась без стука.

В кабинет влетел Фёдор — красный, запыхавшийся, со сбитым набок галстуком.

— Дядя!

Савелий нахмурился и опустил бокал обратно на стол.

— Чего орёшь? Я пока не глухой.

— Там… — Фёдор остановился посреди кабинета и хватал ртом воздух. — Травников. Он…

— Опоздал? — Савелий усмехнулся уголком рта. — Ну разумеется опоздал. Наши ребята его придержали. Я так и знал.

— Нет!

Фёдор мотнул головой.

— Он не опоздал! Он приехал! Вовремя!

Савелий замер. Сигара остановилась в сантиметре ото рта, и дым от неё пополз вверх ровной струйкой.

— Что?

— Он к управе в семь утра подъехал, — зачастил Фёдор, размахивая рукой в сторону окна. — На ступеньках ждал, пока откроют. В девять начал. Только что закончил. Сдал, дядя!

— Как это — сдал?!

Савелий резко поднялся из кресла, и сигара выпала у него из пальцев на столешницу, покатилась и остановилась у самого края.

— Наши люди должны были его задержать!

— Задержали! Пытались! — Фёдор вытер пот со лба. — Я только что с ними говорил. Они устроили всё, как вы сказали. Перекрыли дорогу, симулировали аварию.

— Что он?!

— Он вырубил нашего человека одним ударом, — выдохнул Фёдор. — Швырнул его в остальных, как мешок. Они все попадали. А потом просто уехал!

Савелий медленно опустился обратно в кресло.

— Вырубил? Того бугая, который почти как шкаф?

— Его самого.

— Неужели, он так хорош, что смогу создать такой эликсир с таким эффектом. В первый раз он не поверил, что какой-то, сопляк вырубил того придурка, который пришел на день открытия. Да, и слухи бывают разные.

Савелий молчал. Сжимал подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

— И экзамен? — спросил он тихо, опасно тихо.

— Сдал, — Фёдор сглотнул. — С высшей оценкой. Крылов лично выписал ему лицензию мастера-алхимика. Сейчас Травников уже едет домой.

Савелий закрыл глаза. Глубоко вдохнул.

Выдохнул.

Открыл глаза.

— Где наши люди сейчас?

— У Александра рука вывихнута. Остальные в синяках. Сидят в трактире, бухают.

— Скажи им — ни копейки не получат. Провалили задание.

— Но дядя

— Ни. Копейки, — процедил Савелий. — Убирайся.

Фёдор кивнул и быстро вышел, закрыв дверь.

Савелий сидел один в тишине кабинета.

«Он сдал экзамен. Получил лицензию. Может работать легально».

«Инспекция не помогла. Драка на дороге не помогла. Ничего не помогло».

«Этот мальчишка он не такой, как я думал».

Савелий встал, подошёл к окну. Посмотрел на площадь.

За настоящими эликсирами. За магией.

А от Мякишевых уходят.

Вчера выручка упала на десять процентов. И это притом, что лавка Травникова сегодня вообще не работала, он весь день просидел на экзамене.

Если так пойдёт дальше, через месяц он выйдет в минус.

Нет. Этого не будет.

Савелий отвернулся от окна, прошёл к столу и опустился в кресло. Выдвинул верхний ящик, достал лист бумаги, положил его перед собой и разгладил ладонью. Потом придвинул чернильницу, окунул перо и стряхнул с кончика лишнее.

И начал писать.

Имена. Адреса. Суммы напротив каждой строки.

Люди, которых можно купить. Чиновники, которые ему задолжали и до сих пор не расплатились. Бандиты, готовые сделать грязную работу, за деньги.

План первый провалился. Второй тоже.

Значит, пора к третьему. Жёсткому, без оглядки.

Он писал быстро и уверенно, не останавливаясь, чтобы подумать: всех этих людей он держал в голове годами. С каждой строчкой лицо у него твердело, а губы сжимались всё плотнее.

Будет тебе война. Потому что через месяц никто в городе не вспомнит о Травниковых.

Лицензия лежала на столе и понял, что уже пути назад нету. Отступать было некуда. Лавку мы открыли в восемь.

Первые посетители появились через четверть часа. Дверь толкнули снаружи, и внутрь вошёл мальчишка лет двенадцати — красный, шмыгающий носом, в наспех накинутом пальто. Следом протиснулась его мать, женщина с серым лицом человека, который не спал вторые сутки.

— Третий день горит весь, — сказала она, едва переступив порог, и подтолкнула сына ко мне. — Уксусом обтирали, чай малиновый пили. Ничего не берёт.

Я вышел из-за прилавка и присел перед мальчиком на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Щёки у него полыхали, глаза смотрели мутно, дышал он ртом, коротко и часто.

— Когда жар начался?

— Со вчерашнего вечера, — ответила мать.

— Горло болит? — спросил я уже мальчишку.

Тот кивнул и тут же сморщился, будто ему больно было даже кивать.

— Понятно.

Я поднялся, обошёл прилавок и снял с полки маленький флакон тёмного стекла. Вытащил пробку, понюхал для верности и заткнул обратно.

— Жаропонижающее. По три капли в тёплой воде, трижды в день. К вечеру температура спадёт, к утру пройдёт горло.

Мать взяла флакон, повертела его в пальцах и посмотрела на просвет с явным сомнением.

— А не навредит?

— Если бы я торговал вредным, у меня бы этого не было.

Я кивнул на лицензию под стеклом. Не зря я её получал.

— Пять рублей.

Когда они собиралась.

У самого порога мальчишка обернулся и задрал голову, разглядывая полки от пола до потолка — так, будто попал в пещеру с сокровищами, а его оттуда уводят.

— А что это за красное средство?

— От любопытства, — улыбнулся я.

Гавриил за прилавком незаметно засмеялся.

После них зашли ещё трое. Двое, похоже, просто из любопытства. Один грелся у порога, делая вид, что изучает этикетки. Я не стал его прогонять — лучше живое присутствие, чем тишина.

А потом пришла она.

Шаги тяжёлые, с паузами. Дверь скрипнула. Женщина лет сорока пяти в тёмном платье держалась за косяк. Лицо бледное, с желтоватым отливом. Под глазами синева.

Гавриил бросился навстречу посетительнице.

— Сударыня, прошу вас, присядьте, — сказал он, помогая ей дойти до стула.

Она опустилась на стул с тихим выдохом, положила руки на колени и крепко сцепила пальцы..

Я вышел из-за прилавка и остановился напротив.

Чем могу помочь?

— Меня направил к вам купец Сидоров.

Если честно мне было все равно от кого она пришла. Пациент есть пациент.

— Что вас беспокоит?

— Правый бок болит. Уже неделю. — Наталья Борисовна чуть повернулась, показывая ладонью место под рёбрами. — Я обращалась к двум лекарям. Оба прописали диету и «Желчегонный сбор». Пила его три дня, а стало только хуже.

— Бумаги от них сохранились?

Она щёлкнула замочком сумочки, достала сложенный вчетверо лист и протянула мне через прилавок.

Я развернул его и пробежал глазами обе записи.

Я внимательно прочитал, что там написано, и понял.

— Лекари не ошиблись. Претензий к ним у меня нет. Врачи всё правильно увидели. Претензий к ним нет. Однако зелья Мякишева в вашем случае неэффективны. Их «Желчегонный сбор» предназначен для лёгких нарушений, а у вас ситуация серьёзнее.

— Значит я зря потратила деньги?

— Увы ну да. Я алхимик, а не лекарь. Диагноз ставили врачи, и поставили верно, тут их работа кончилась. Первое — отток жёлчи снижен. Второе — стенки пузыря потеряли прочность. Отсюда и боль, и раздражение.

— А желтизна? — Наталья Борисовна тронула пальцами кожу под глазом. — Она была на второй день.

— Следствие застоя. Жёлчь пошла не туда, куда положено. С нужным составам все вернётся. Это только вопрос времени.

Наталья Борисовна помолчала, глядя куда-то мимо меня, в окно.

— Что вы можете сделать?

— Приготовить эликсир.

Я отошёл к стеллажу, провёл пальцем по ряду банок и прикинул, чего мне не хватает.

— Только предупреждаю сразу: готовым такой состав я не держу. Варить его день. Завтра утром заберёте.

Она приподняла бровь.