— Тут не поспоришь.

Дед встал.

— Значит, к Белозёровым. — Тогда едем к Белозёровым. Завтра же. Пока они не передумали

— А если это правда ловушка?

— Тогда ты сваришь какой-нибудь эликсир, который превратит их усадьбу в помойку, как лавки Мякишева. — Дед хлопнул меня по плечу. —

Я усмехнулся. Деньги и правда водились — после того как Наталья Борисовна заплатила пятьдесят рублей, а Сидоров привёл ещё двух клиентов из купеческой гильдии, касса пополнилась изрядно.

Кто меня отравил? Мякишев — слишком очевидно. Но он бы не стал марать руки сам, нанял бы кого-то. А Белозёровы, судя по письму, знают имя исполнителя. Или заказчика.

Интересно, что они попросят взамен. Объединение — это красивое слово, но за ним всегда стоят конкретные интересы. Им нужна моя алхимия. Мои эликсиры, которые работают. А мне — их информация и связи.

Сделка. Чистый бизнес.

— О чём задумался? — спросил дед.

— О том, что Белозёровы не просто так решили объединиться. У них наверняка проблемы с Мякишевым или с Зерцаловыми. Или с обоими сразу.

…

Если вам нравится книга, подпишитесь на автора. Буду очень благодарен!! Также будет не лишним, поставить лайк и добавить книгу в библиотеку.

Рощин появился в половину девятого утра.

Ровный, собранный, с портфелем, набитым папками. Лицо человека, который всё уже обдумал и теперь просто выполняет план.

Мы встретились около зала суда. Сегодня должно все закончится. Либо нас посадит на долго. А мне этого не хотелось. Новая жизнь только начало налаживаться. Ну или нас оправдывают, мне ближе этот вариант.

— Все четыре свидетеля документально связаны с торговым домом, — сказал он сразу, не тратя времени на приветствие. — Троим платили через официальный счёт Мякишева. Четвёртый штатный сотрудник его склада. Голубев это примет.

— Уверен?

— Достаточно. — Рощин открыл портфель и начал раскладывать бумаги на столе. — Плюс двое жителей Губернской дороги, которые видели, как вас перекрыли первыми. Их показания нотариально заверены.

— Свидетели?

— Да, я всегда серьезно подхожу к своим делам. У меня будет еще одна просьба к вам. Дело в том, что я старею, мозги не работают, как раньше, а в нашей профессии это самое главное. У других покупал ничего не помогает.

Тонко просит. Вот что значит настоящий профессионал.

— Сделаю на этой неделе. Раньше не выйдет, дел много.

Рощин кивнул и отошёл к столу секретаря — заверять полномочия.

Мы с дедом поднялись на второй этаж и зашли в зал суда.

Голубев вошёл ровно в десять. Лицо было то же самое, с усталыми глазами человека, который двадцать лет разбирает чужие склоки и давно перестал им удивляться. Занял место, раскрыл папку.

— Травников Ярило Сергеевич. Обвиняетесь по статье двадцать четвёртой уголовного уложения, часть вторая.

Он поднял взгляд.

— Защитник присутствует?

Боковая дверь открылась.

— Рощин, Дмитрий Алексеевич, столичная коллегия. Прошу прощения, задержался внизу.

Голубев посмотрел сперва на него, потом на бумаги, которые тот выложил перед ним — без суеты, по одной.

— Полномочия в порядке. Займите место.

Рощин выступал без лишних слов. Четыре свидетеля, четыре задокументированные выплаты, четыре показания с установленной финансовой заинтересованностью. Показания двух жителей Губернской дороги — нотариально заверенные, поданные в установленный срок. Статья семнадцатая закона об алхимическом регулировании: лицензированный практик вправе применять собственные составы при доказанном нападении.

Поверенный Волкова возражал трижды. Голубев выслушивал каждый раз и задавал уточняющий вопрос, после которого возражать становилось затруднительно.

Потом судья отложил перо.

Пауза была ровно такой длины, которая нужна человеку, уже принявшему решение и дающему противоположной стороне последнюю возможность сказать что-то весомое.

Противоположная сторона промолчала.

— Все четыре показания исключаются как недостоверные, — произнёс Голубев ровно. — Обвинение по статье двадцать четвёртой снимается. Ярило Сергеевич Травников признаётся действовавшим в рамках самообороны. Дело против барона Владимира Петровича Травникова прекращается за отсутствием состава преступления.

Отлично. Если честно, я уже ненавижу это бюрократию, но хорошо что все закончилось.

Волков сидел на противоположной скамье сидел с лицом человека, которому только что аннулировали выигранный карточный долг по формальному поводу.

Пусть знает. Как тягаться с Травниками. После объявление оправдательного приговора, подписали какие-то бумажки и вышли на улицу.

Гавриил ждал у ворот.

— Ну как там? Я надеюсь, вас не посадит. За это глупое недоразумение — спросил он.

— Пока что живые. — подтвердил дед.

— Слава богу. — Гавриил выдохнул. — Лавку я открыл сам. Двое пришли с утра, я записал.

Я посмотрел на него.

— Я надеюсь ты записал с какими болезнями пришли пациенты?

— Да, записывал. К составам не прикасался. Но записал подробно, как вы и говорили.

Дед покачал головой с едва заметным одобрением.

Рощин пожал руки, и напомнил про эликсир. Деловой человек без лишних слов. И ушел.

Мы пошли домой пешком. Дед шёл рядом молча.

— Дед, у нас сегодня насыщенный день. Нам ещё надо к Белозеровам заехать.

— Ярило, после того как ты очнулся почти все такие дни. Только я не доверяю им. Я надеюсь ты под готовишься? Так пару эликсиров. На всякий случай.

— А ты во мне сомневаешься?

Неподготовленным врагам не стоит соваться. Поэтому я создам новые эликсиры. Это удивит Белозеровых, если они решат напасть. В этом мире уважают только тех, кто способен дать отпор.

…

Усадьба Белозёровых находилась вдали от города. Огромный дом с колоннами окружал старый парк с ухоженными дорожками. Всё здесь говорило о богатстве и привычке к нему.

Нас ждали.

Слуга у ворот проводил без вопросов. В холле другой слуга принял пальто. Третий указал на дверь в глубине коридора.

Граф Пётр Игнатьевич Белозёров встретил нас в кабинете.

Лет шестидесяти, высокий, прямой. Седые виски, аккуратная бородка, взгляд человека, привыкшего оценивать людей быстро и не ошибаться. Одет без излишеств хороший костюм, никакой показной роскоши. Старые благородные роды не нуждаются в демонстрации.

Он посмотрел на деда.

— Владимир Петрович. Давно не виделись.

— На то и были веские причины. И у нас много дел. — Дед кивнул без рукопожатия.

На лице Графа, не один мускул дрогнул потом он перевёл взгляд на меня. Изучал несколько секунд.

— Я рад, что вы приехали, — начал он. — Понимаю, что у вашей семьи есть основания относиться к Белозёровым с осторожностью.

— Есть, — подтвердил дед.

— Если мы быстрее достигнем соглашение между нами, то будет лучше для нас. Поэтому как скажите на чтобы, диалог проходил в неформальной обстановке?

— Я не против. Только давайте сразу у делу. Как говорил. Владимир Петрович, у нас много дел.

— Слышал о твоих достижение. За такое короткое время, достичь таких целей. — Он указал на кресла у стола. — Присаживайтесь.

Старая добрая лесть. Может если мне было по настоящему, двадцать, то это сработало. А так нет.

Мы сели. Слуга бесшумно поставил на стол чай и вышел. Граф дождался, пока закроется дверь..

— Нас письмо заинтересовало, — сказал я. — Но конкретно одна фраза. Вы написали, что знаете имя того, кто меня отравил. Зачем меня кому-то отравлять? Сами знаете, что наш род и так на дне был.

Граф повернулся ко мне. Смотрел внимательно.

— Прежде чем говорить об этом, — произнёс он, — я должен задать один вопрос. Можно?

— Спрашивайте.

Белозёров помолчал секунду.

— Ты помнишь что-нибудь до отравления? Никто не приходил со странным предложением купить вашу землю?

Вопрос был задан ровно. Да если, честно не помнил. Единственной, что я помню очнулся в этом сразу отравленным. И в панике искал противоядие.