На это Иловайский тяжело вздохнул:

— Как знакомо.

Я вспомнил про его родной мир и понял, что они в чём-то схожи.

— Ну всё, погнали дальше! — скомандовал Сварог после того, как все желающие перекурили. — Полпути, говоришь, осталось?

Он посмотрел на Стародуба, и тот согласно кивнул.

— Тогда оружие держим наготове и смотрим по сторонам.

Он встал во главе колонны, и мы выдвинулись в путь.

Город показался довольно скоро. Сначала мы увидели торчащие высотки, а вскоре перед нами раскинулся огромный город, обнесённый бетонным забором, вдоль которого снаружи через каждые три секции стояли сторожевые вышки.

— Забор перед войной поставили. Так в наших записях указано: «И охраняли его славныя воины братства, наши основоположники. Пока зверь не вышел и не забрал людей. И проклял зверь город. И обезлюдели улицы его, и мрак покрыл живых», — явно процитировал Стародуб из книги. — Вход будет прямо перед нами. Не заперт: некому было его запирать.

Мы подошли уже вплотную к забору, в котором находилась приоткрытая металлическая дверь.

— Рации включаем и за мной. — Командир первым открыл дверь и скользнул внутрь.

Вдоль забора вправо и влево уходила вспаханная земля шириной метра четыре, в которую были воткнуты пластиковые штыри с белыми наконечниками. Я понял, что это сигналка.

— Хорошо так город перекрыли, будто боялись кого-то, — произнёс я вслух.

Прямо от нас уходила широкая асфальтированная дорога, ведущая, по-видимому, в центр города.

— А вон и разведка. — Стародуб показал вперёд на восемь тел в униформе песочного цвета.

Яга говорила про странности с трупами. Теперь было понятно.

— А когда эта группа сюда вышла? — поинтересовался я.

— Давным-давно, — ответил Стародуб. — Многие лета назад.

Восемь тел лежали не кучей, а будто пытались разбежаться в разные стороны. Кто-то лежал лицом вниз, кто-то на боку. Некоторые лежали на спине, широко раскинув руки. Остановившиеся навсегда глаза смотрели в небо. Кожный покров, глаза — да, в общем-то, всё буквально кричало о том, что они погибли только что. Кроме формы. Практически вся форма, когда-то песочного цвета, истлела.

Я подошёл к одному из бойцов и дотронулся до рукава кителя. Ткань в этом месте сразу же осыпалась на асфальт, оголив бледную кожу, не подвергшуюся тлену.

Я выпрямился и произнёс:

— Всё страньше и страньше.

Сварог посмотрел на меня и ничего не ответил.

— Прислушайтесь, — тихо сказал Вольт.

В мёртвой тишине города где-то впереди послышались ритмичные удары, словно кто-нибудь бил в барабаны. Звук прекратился так же резко, как и начался, вновь окутав нас в тишину.

— Похоже, мы тут не одни. — Командир передёрнул затвор автомата, дослав патрон. — Очень внимательно. Передвигаемся вдоль стен зданий. Открытые окна и двери держим на прицеле. Просматриваем крыши. Чёрт его знает, кто здесь водится.

Он первым шагнул к стене близлежащего здания.

— Паук, нам прямо?

— Да, — ответил тот.

Здание, вдоль которого мы шли, как и всё остальное в городе, было нетронуто временем. Как будто жители покинули его только вчера. Тишина давила.

— Стоп! — скомандовал Сварог. — Нужно осмотреться.

Мы стояли возле арки, уходящей в глубину дворов. Дальше располагались магазины с пыльными витринами.

— Проложим маршрут, но сначала надо подняться на крышу. Нужен обзор города, а то идём как слепые котята.

Командир свернул в арку. Пройдя через неё, мы оказались в замкнутом дворе жилого дома. По кругу — двери подъездов, возле них — лавочки. В центре двора игровая площадка. Качели, турники и неизменная, наверное, во многих мирах «паутинка». Она-то и смущала меня, так как своё название оправдывала на сто процентов. Полностью окутанная паутиной, она блестела в сумраке двора.

— Главное, чтобы хозяин этого творения не вылез, — шёпотом выразил общее мнение командир и двинулся к ближайшей двери подъезда.

Внутри был явный контраст с улицей. Двери подвала и квартир полностью сгнили от времени, оставив после себя чёрные провалы. Сварог поднял указательный палец к губам и потихоньку начал подниматься по крошившимся от времени бетонным ступеням. В квартиры заходить не стали, держа на каждом этаже проёмы на прицеле. Из квартир доносился сильный запах гниения.

Так никого и ничего не встретив за все девять этажей, мы выбрались на крышу. Перед нами раскинулся город во всей красе.

— Паук, сориентируй направление, — начал раздавать команды Сварог. — Костя, Вольт, вы с оптикой, осмотритесь и проложите маршрут.

Мы сосредоточились на направлении, указанном Пауком. На улице, по которой мы шли сначала, я увидел блестящую паутину, невидимую нам снизу.

— Командир, интуиция у тебя — дай Бог каждому. — Я отлип от оптики и протянул ему свой автомат. — Посмотри, что нас ждало, если бы продолжили движение.

Тонкие нити паутины шли через всю улицу, как растяжки. Невидимые снизу, с высоты они были прекрасно видны.

— Ага, хозяин, похоже, где-то рядом, — пробормотал командир и отдал мне оружие.

— Наверное, придётся вернуться назад. — Вольт показал мне направление. — Смотри: там небольшой проулок выходит на параллельную улицу.

Я посмотрел в оптику в указанном направлении. Там, где с другой стороны лежали тела, между двумя пятиэтажными зданиями проходила улочка, выходящая на асфальтированную дорогу, идущую параллельно нашей. Город был большой, и нужного нам выхода из него видно не было. А это значило, что нам ещё не раз придётся подниматься наверх. Барабанщиков, которых мы слышали, тоже не было видно в секторе нашего обзора.

— Ну что, командир? — первым заговорил Вольт. — Мы с Костей ведущие, вы — за нами.

Пока мы спускались вниз, наконец заговорил молчавший всё это время Иловайский:

— Не нравится мне этот город. Жуткий. Даже в нашей опустевшей столице не было такого ощущения.

Мы были уже на первом этаже. Гарик, всю дорогу тоже не проронивший ни слова, вдруг остановился у двери, ведущей в подвал.

— Слышите? — спросил он, и в ту же минуту из чёрного провала вылетела белёсая нить, которая, облепив Георгия, утащила его внутрь.

Всё это произошло так быстро, что среагировать никто не успел. Из подвала прозвучала короткая очередь, которая, впрочем, сразу смолкла.

— Фонари! — крикнул Сварог и, включив свой, нырнул в подвал.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Свет фонарей выхватывал густую паутину, окутавшую всё помещение. Один-единственный проход вёл вперёд. Там мы увидели лежащий автомат Гарика. Командир поднял его и передал Стародубу.

Данило принял оружие.

— Сохраню.

— Да тут куча тел! — воскликнул Иловайский, подойдя к одной из стен, затянутой паутиной.

Мы подошли к нему. За белёсым слоем виднелось иссушенное лицо, рядом — ещё и ещё.

— Мерзость какая. — Иловайский передёрнулся. — Не хочу так умирать.

— Так, — строго ответил на это Сварог. — Никто сегодня не умрёт. Не в мою смену.

Он посветил в глаза зауряд-прапорщику.

— Я внятно объясняю?

— Да, господин офицер! — воскликнул Иловайский.

— Хорошо. — Сварог посветил вглубь. — Тогда вперёд. Нам ещё Георгия выручать.

Вскоре мы подошли к противоположной стене подвала, где была проломлена огромная дыра. Командир посветил вниз.

— Похоже, нам туда.

Я заглянул из-за его плеча и увидел кепку, которая была на Гарике до того, как его утащило вниз. Лаз под наклоном уходил далеко вниз, фонари не добивали до его окончания.

Командир снял вещмешок и достал оттуда длинную верёвку. Поняв его замысел, мы обвязались своеобразной нитью Ариадны, и Сварог первым пролез в проём. Как ни старались мы держаться за выступы, командир скользнул по паутине и, падая вниз, потянул нас всех за собой. Поездка получилась довольно долгой, и уцепиться, чтобы остановить падение, было не за что.

Остановил нас бетонный пол, на который мы выпали из ещё одного пролома с высоты около полуметра.