— А вы сильные, злобного великана победили. А ты добрый волшебник, я всё видела. — Она явно обращалась к Колдуну. — А почему ты весь чёрный?

— Так получилось, — рассеянно произнёс Бомани.

— А у вас новенькие, они тоже добрые. — Ребёнок не останавливался. Она показала пальцем на профессора и вдруг сказала: — А я вас знаю!

Девочка улыбнулась.

— Вы Олег Анатольевич, с папиной работы. А мы к вам приезжали в гости.

Профессор с первой минуты, как увидел ребёнка, всё время её непринуждённой болтовни находился в шоковом состоянии и стоял, открывая и закрывая рот. Казалось, его сейчас удар хватит.

— Вам плохо? — участливо спросила девочка.

Профессор помотал головой из стороны в сторону с такой силой, что я испугался: не оторвётся ли голова ненароком?

— А меня Юля зовут, а вас?

Девочка решила представиться, и за всех ответил командир:

— Я Гермес, а это Лиса, Борис, Колдун, Костя и Вольт. А ты как здесь очутилась?

— Я? — Девочка задумалась. — Помню, мы с мамой и папой сюда приехали отдыхать. А теперь они потерялись, и я их ищу. Вы не видели?

С надеждой спросила она. Мы промолчали, не зная, что ответить.

— А вон злой дядька идёт, опять, наверное, ругаться будет. Но вы не бойтесь, он добрый на самом деле. Ну, я побежала.

Девочка помахала нам рукой, опять показала зачем-то Колдуну язык и побежала по ступенькам наверх. А оттуда уже спускался начальник. Наш старый знакомый остановился у подножия лестницы и, обращаясь к нам, произнёс:

— Позвольте представиться: Игнат Романович Сладкий.

Он посмотрел на нас в ожидании усмешек по поводу фамилии и, так и не дождавшись, хмыкнул и продолжил:

— Спасибо вам. Вы как-то прервали ежедневное убийство наших посетителей. Очень тяжело было наблюдать, как они каждый день умирают. Это невыносимо.

— А вы не в курсе, кто у вас на базе периодически делает трансляции? — решился спросить я.

— Какие трансляции? — переспросил Сладкий. — Нет, после того, как мы умерли… Да, я знаю, что мы все мертвы, — уточнил он, думая, что мы будем оспаривать этот факт. — Так вот, после этого Рома, наш оператор и рекламщик, у которого был договор с местной телекомпанией, не появился в наших рядах. Да, — зачем-то добавил Игнат, — не появлялся.

Он помолчал, глядя на нас, и всё же решился задать вопрос, мучивший его, наверное, со дня смерти:

— Когда мы уйдём? Вы можете ответить? Мне невыносимо каждый раз открывать глаза в одном и том же месте. Каждый день.

Он с надеждой посмотрел на нас, и наконец-то голос прорезался у нашего учёного:

— Мы займёмся этим вопросом, Игнат Романыч. Непременно займёмся. А сейчас нам пора.

Олег буквально растолкал нас, подбежал к ресепшену, схватил свой прибор и выбежал на улицу.

— Куда?! — только и успел крикнуть Гермес. — Простите, но нам пора. Мы ещё навестим вас, — сказал он Сладкому. — За мной! — Это уже нам.

Мы покинули терем и увидели учёного, забиравшегося в десантный отсек БТР, и трёх гончих, мчавшихся в его сторону. Возле крайнего к нам домика стояла фигура Пастыря в неизменном балахоне. Мы открыли плотный огонь по тварям, но гончие вдруг рассредоточились и скрылись из сектора обстрела, а Пастырь буквально запрыгнул в дверь дома.

— Лиса, к броне! — скомандовал Гермес. — Закройся там с профессором. Остальные — отход в здание. Нужно заземлить этих тварей.

Мы попятились обратно в терем, готовые открыть огонь по любому движущемуся объекту, зашли внутрь и закрыли дверь. Там ничего не изменилось. Та же суета вокруг ресепшена. Никто не обращал внимания на нашу группу, словно нас не существовало.

— Второй этаж, — скомандовал Гермес.

Мы двинулись за ним, держа под прицелом дверь и окна.

На втором этаже ничего существенно не поменялось. Только Сладкий стоял у двери кабинета и махал нам рукой. Мы зашли внутрь вслед за ним. За столом сидели те же люди, что и в прошлый раз. Они поздоровались с нами, а начальник произнёс:

— Там. — И указал на окно.

— Вольт, контроль, — приказал командир.

Вольт подошёл к окну, открыл его и присел, взяв на прицел территорию.

— Вижу три цели. Обходят со стороны моста.

Гулко ударил выстрел.

— Минус один. Две ушли на центральный.

Вольт продолжил контролировать свой сектор, а мы, выйдя из кабинета и оставив дверь открытой, переместились в комнату напротив. Приоткрыв окно, увидели, как из дома вышел Пастырь и как возле брони стоит без оружия Лиса.

И тут произошло то, чего мы никак не ожидали. Гончие, находившиеся буквально в паре метров от Лисы, резко оттолкнулись от земли и, совершив гигантский прыжок, напали на своего погонщика. Гермес, уже взявший эту пару на прицел, опустил оружие и удивлённо, по слогам, произнёс:

— Ох-ре-неть.

Гончие рвали Пастыря буквально на куски, а Лиса всё так же стояла возле брони, не двигаясь.

— Вниз, — скомандовал Гермес, и мы последовали за ним.

Сладкий, вышедший вслед за Вольтом из кабинета, перекрестил нас правой рукой и прошептал:

— С Богом.

В темпе пролетев сквозь толпу на первом этаже и буквально выбив дверь, мы подбежали к Лисе. С Пастырем было уже покончено, и «собачки» сидели возле неё, не двигаясь. Из брони показалась лохматая голова научника, и он совершенно отрешённо произнёс:

— Эксперимент закончен. Давайте сваливать, пожалуйста.

— Разбор полётов на базе. Отходим, — скомандовал Гермес, и мы загрузились на броню.

Лиса перекинулась парой слов с Гермесом, и гончие выдвинулись вслед за нашей бронёй.

— Командир разрешил, — пояснила Лиса, расположившаяся на броне.

Колдун на этот раз тоже не стал забираться внутрь. Переваливая через мост, я снова посмотрел на окна второго этажа и увидел знакомую картину. Сладкий стоял возле окна и махал нам вслед рукой.

На базе, объявив сбор, мы расположились в штабе.

— Пожалуй, я начну первым, — произнёс Гермес. — Вы ничего не заметили, когда мы были на втором этаже?

Он задал вопрос группе и, не услышав положительного ответа, продолжил:

— Там дальше, за домами, стояла машина. И в тот момент, когда гончие начали рвать своего хозяина, она резко стартанула и скрылась из поля зрения. Но я успел её опознать. Это были наши «друзья» — сатанисты. И я полагаю, что появление Пастыря там не случайно. Они опять что-то собирались сделать, вопрос только — что именно. А теперь я хочу спросить Лису: что мы там такое наблюдали? Да и народу, наверное, будет интересно послушать, как ты переманила тварей.

— Мы сидели в БТР. — Она встала с кресла и начала рассказывать: — Заперлись изнутри с Олегом. Как вы знаете, я с самого приезда сюда плотно занималась с нашими собачками. Не знаю, как это получается, но я на время становлюсь ими. Вижу их глазами и направляю куда мне нужно. Думаю, Пастыри действуют так же. У этих животных нет никаких инстинктов, только подчинение хозяину. Отвлеклась. Так вот, я вдруг почувствовала гончих и сознание их хозяина. Мы начали друг друга вытеснять. Не знаю, как это объяснить словами, но в конечном счёте я заняла его место и направила их остановить балахонника. Убивать команды не давала. Я почувствовала жгучую ненависть к тому, кто управлял ими раньше. И это была не моя эмоция, она принадлежала им. Я буквально выпала из реальности и не помню, как очутилась за пределами брони.

Она закончила рассказывать и снова опустилась в кресло.

— Так, — произнёс Сварог. — А что нам скажет Олег Анатольевич?

Профессор стал ещё взъерошеннее и походил на нахохлившегося воробья. Он сидел в кресле и смотрел в одну точку.

— Профессор! — крикнул громче Сварог.

— А? Что? — очнулся тот.

— Что вы скажете про эксперимент? — повысил голос Сварог.

— Какой эксперимент? — Олег вскочил и начал ходить из стороны в сторону. — Это уму непостижимо! Они разговаривают и мыслят! Нет. Этого просто не может быть. Это… это…

— Призраки, — перебил его Юра и дал в руки стаканчик.

Олег схватил его, залпом выпил содержимое и выпучил глаза.