— Пётр Сергеевич, уймитесь, прошу вас.
Граф повернулся к группе, и в этот момент с протяжным криком упал навзничь Рязанов. Тело его выгнуло невообразимой дугой, глаза будто вылезали из орбит.
— Стой! — крикнул Юсупов, видя бросившихся на помощь бойцов.
Те от окрика резко остановились, что, возможно, спасло им жизни. Из тела унтер-лейтенанта белыми молниями во все стороны выстрелили щупальца, очень тонкие, словно земляные черви. Не найдя никого в зоне своего поражения, они опали на землю, продолжая, впрочем, извиваться. Рязанов кричал не переставая. Глаз его уже не было: вместо них шевелились те же мерзкие создания, по пучку в каждой глазнице. Раздался громкий выстрел револьвера. Это Юсупов, успевший когда-то перезарядить оружие пропавшего друга, из сострадания решил прервать муки унтер-лейтенанта. Пуля вошла прямо в центр лба, и крик прекратился.
Но то, что сидело внутри Рязанова, и не думало умирать. Щупальца, переплетаясь между собой, подняли тело. Это было сродни безумным картинам Бориса, которые я когда-то имел честь видеть. Черви оплели ноги, и тело сделало шаг в нашу сторону. Не дожидаясь команды «Огонь!», группа ударила из всех стволов по бывшему сослуживцу, превращая его в кровавое месиво. Тело споткнулось и, потеряв равновесие, упало лицом вниз. Спину унтер-лейтенанта словно разорвало, и оттуда вылетело нечто, напоминающее большое яйцо с растущими из него белыми отростками. Огонь перенесли на него, и наконец всё было кончено.
— Не приближайтесь, — неожиданно подал голос статский советник. — От него можно заразиться.
Он стоял безоружный позади нас и с ледяным спокойствием смотрел на происходящее. Юсупов, круто развернувшись, подошёл к Катусову.
— Ну-с, и как это позволите понимать? — спросил он. — Говорите, не стесняйтесь, здесь все свои.
Едкий сарказм сквозил в голосе графа. Катусов обмяк и вытащил из кармана папиросу.
— Вы позволите?
Он вопросительно посмотрел на Юсупова. Тот кивнул и молча, вытащив из кармана бензиновую зажигалку «Руссо-Балт» в виде автомобиля, дал прикурить статскому советнику. Катусов глубоко затянулся и произнёс:
— Я вам расскажу всё, что знаю сам. Но сначала нам нужно найти безопасное место. Существует вероятность заражения личинками Platonis ovum. Смотрите, они уже оживают.
Оглянувшись, мы увидели, как белёсые нити, извиваясь, подползали к стене и начали буквально вплетаться в конструкцию.
— Так это всё они? — опешившим голосом прошептал граф. — Тогда сколько же их здесь?
Статский советник сделал ещё одну глубокую затяжку и бросил папиросу на пол, затушив её ногой.
— На нас всех хватит, — тихо ответил он. — И город, что над нами, гарантированно не жилец. Нам нужно срочно вернуться на станцию. Доверьтесь мне, граф.
Юсупов посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, словно дырку пытался прожечь, и наконец ответил:
— Группа, отходим на станцию. Ведите, Евгений Фролович.
До станции шли в великом напряжении, дёргаясь от любого непонятного звука. Наконец показалась платформа и самобеглая лестница, ведущая к свободе.
— Нет, господа офицеры, — видя наши взгляды на самоход, произнёс Катусов. — Этот выход запакован свинцовыми дверьми снаружи. И толщиной они — танком не прошибёшь. Нам туда.
Он указал на неприметную дверцу, в которую пройти можно было только согнувшись. Статский советник достал из кармана металлический ключ и, вставив в замочную скважину, повернул его несколько раз. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Евгений Фролович посмотрел на нас, вздохнул и, открыв её, зашёл внутрь, сразу включив освещение.
— Видно, вы здесь не впервые, — произнёс граф, заходя за ним.
Это была комната, стены которой отливали серостью бетона. Две лампы и посредине комнаты огромная стеклянная колба с мутной жидкостью желтоватого цвета, в которой плавало уже виденное нами яйцо с щупальцами.
Евгений Фролович запер дверь изнутри на массивный запор, да ещё и закрыл её на внутренний замок. Взяв один из жёстких стульев, стоящих подле противоположной стены, стукнул по сиденью, выбив оттуда клуб пыли, отчего щупальца организма в колбе начали движение в его сторону.
— Да, — статский советник устало сел на стул и начал говорить, — оно живое. — Он показал на колбу. — Но не нервничайте, господа, это бронестекло. Оно оттуда не выберется. Да вы присаживайтесь, здесь, по крайней мере, безопасно.
Евгений Фролович махнул рукой в сторону стульев, коих на всю группу не хватило: некоторые остались стоять. Юсупов сел в центре, напротив статского советника, и выжидающе, как и все, уставился на него.
— Ну, Евгений Фролович, голубчик, не томите.
Тот вытащил папиросу и, поймав кинутую ему зажигалку, прикурил, прикрыв глаза. Табачный дым поплыл по комнате.
— Что вы знаете о параллельных мирах?
Неожиданный вопрос, на который мы ответили молчанием.
— Естественно, только из научной фантастики, ежели вам когда-то была интересна эта тема. — Он снова затянулся, выпустив очередной клуб дыма, и продолжил: — Так вот, господа. Смею вас заверить, они существуют, и их великое множество. Наш отдел, уж простите меня, но я не буду углубляться в подробности, так как это тайна государственной важности, занимался мониторингом империи на предмет всего непонятного современной науке. Почему оно находится здесь?
Евгений Фролович показал на колбу, махнув в её сторону рукой с зажатой папиросой, и, увидев, что она уже почти закончилась, прикурил новую, затушив эту носком ботинка.
— Дело в том, что данный образец был найден как раз аккурат в этой самой комнате и при попытке его поймать заразил десятерых человек. Да-да, было как с вашим товарищем, только их сожгли огнемётами, поняв, что другие методы не работают. Десять человек погибли во благо империи. Они помогли запечатать организм в данную тюрьму. А эта комната была превращена в крематорий. В случае, если существо вырвется, автоматика сожжёт здесь всё живое.
Катусов помолчал, сделав пару затяжек, и продолжил:
— Может, помните, некоторое время назад сгорела деревушка в Исакиевской губернии? Все газеты империи написали небольшую заметку, и далее — тишина, несмотря на катастрофические потери среди мирного населения. Там, как вы сейчас можете догадаться, был прорыв. В тот момент мы ещё не осознавали масштабы того, что может произойти, если эти организмы начнут проникать в наш мир в разных местах как империи, так и за её пределами. Тогда и возникла наша служба, занимающаяся так называемыми проколами. Его Императорское Величество сам курировал проект. Мы работали над тем, чтобы не допустить повтора «Исакиевского инцидента». Хотя чем занималась и занимается лаборатория, мне лично доподлинно неизвестно. Здесь, на этом месте, — он снова махнул рукой в сторону колбы и, увидев, что папироса потухла, снова прикурил, выпустив клуб дыма, — единичный случай был. Наши магистры от науки, практически не зная, на что организм способен, так как не было ни одного экземпляра, создали данную тюрьму с питательным раствором. Те герои, не побоюсь так их назвать, что сложили головы во благо империи, ценой своих жизней дали возможность изучить организм. То, что вы видите, господа офицеры, — это орган размножения Platonis ovum*.
(*Platonis ovum — лат. «Платоново яйцо». Названо в честь группы зачистки Платонова. — Прим. авт.)
— Те, которые утащили ваших людей, господин граф, — солдаты, если вам угодно такое обозначение. Они защищают самку и приносят ей инкубаторы, куда, в свою очередь, она помещает сей орган.
Статский советник вновь махнул в сторону колбы рукой с уже закончившейся папиросой и, словно не заметив этой оказии, затянулся пустой гильзой, с удивлением посмотрел на неё и кинул себе под ноги. Впрочем, закуривать следующую не стал.
— Инкубаторами служат, — продолжил он, — любые живые организмы. В нашем случае-с, господа офицеры, — это мы с вами. В случае гибели яйцо может поразить близлежащие организмы этими самыми щупальцами, в которых находятся зародыши солдат. Из самого яйца вылупляется самка. Вот и всё, что я имею вам рассказать.
