— Глаза показываем. — Из строя автоматчиков вышел Бес.
Несмотря на то что глаза у всех были на месте и вполне себе человеческие, каждому из нас посветили в них фонарём, отчего я некоторое время видел только мелькающие круги. Проморгавшись, Сварог обратился к Бесу:
— Сбор всех командиров. — И, повернувшись к Вазенмиллеру, спросил: — Есть в городе помещение с большим залом? Народа много будет.
— Дык в доме бывшего губернатора. Зал для приёмов, — не задумываясь ответил тот.
— Хорошо. — Сварог снова обернулся к Бесу. — Собирай всех. Будем общее собрание проводить.
Прошло не больше получаса, как большой круглый зал для приёмов заполнился людьми. Наконец-то мы все были здесь. Спустя некоторое время Сварог вышел в центр зала и попросил тишины.
— Сначала выслушаем доклад нашей разведгруппы. Константин, прошу.
Он махнул мне рукой, и я, выйдя в центр, начал рассказывать о результатах нашего выхода. Рассказ захватил народ, о чём говорила полная тишина в зале. Когда я рассказал об Артемии, который побывал и в Кремле, и здесь успел отметиться, начались вопросы с мест.
— Так он тебя сразу вычисляет? Значит, у вас связь какая-то есть?
Это Рашит, стоящий под ручку с какой-то девушкой.
«Как много мы пропустили», — подумалось мне, а вслух я сказал:
— По моему мнению, у Артемия выработалось некое чувство, сродни предвидению. То есть он, я так думаю, способен анализировать те или иные пути развития ситуации. Не думаю, что здесь замешана мистика. То, что он чувствует меня, — это данность, которую я принял.
— Так, — снова взял слово Сварог. — Господа и товарищи! Нам нужно выработать стратегию нападения на Кремль, чтобы уничтожить Татьяну и её приспешников. Для этого я вас и собрал. Простой обороной мы не отделаемся. Нужно раз и навсегда решить этот вопрос!
К нам в центр зала вышли Матвей Иванович и отец Сергий, сменивший сутану на камуфляж.
— Судя по рассказанному, — начал Матвей, — к нашим недругам присоединилось существо, которое просчитывает всё наперёд. Да и, судя по рассказам Кости, оно связано с демонами пустоши. Наше мнение: нужно бить первыми.
— Богоугодное это дело, — в тон ему продолжил Сергий тягучим басом, словно проповедь читая. — Я вижу, пообщавшись с местными жителями, что этот мир ближе к Богу, нежели наш, индустриальный. Да и жить нам придётся, скорее всего, здесь. Вышел, чтобы сказать: благословляю вас на бой с демонами и хочу с Митяем присоединиться к вам в ратном подвиге.
— Во батюшка загнул, — тихо сказал Вольт, но в тишине его слова услышали все.
Из толпы вышел Митяй с неизменным обрезом в руках и, подняв его вверх одной рукой, громко сказал:
— Полностью подтверждаю слова Сергия!
Зал зашумел, и Сварог поднял руку, успокаивая всех.
— Группу скомплектуем прямо сейчас. Выдвинемся через метро. Броня не пройдёт, поэтому группа должна быть довольно большой. С собой берём помимо штатного оружия РПГ и пулемёты. Но нужно оставить здесь людей для отражения возможного нападения орденцев. Пусть со стороны выглядит так, будто мы все ушли. Вся броня пойдёт с нами, далее замаскируем её в лесу. И если придут снова, ударим всем, что есть.
Колонна вышла из города и углубилась в лес. Проехав немного, выслали разведку проверить, нет ли соглядатаев. Те никого не обнаружили, и мы свернули в чащу, где разведка нашла удобную поляну для стоянки и наблюдения за городом. Тут мы и разделились. Сварог остался с засадной группой, наблюдающей за городом, со мной же пошли пятнадцать человек: решили, что вполне достаточно для внезапной атаки на тёмных. С собой взяли шесть РПГ и пулемёт, который внезапно попросил отец Сергий, мотивируя тем, что в армии пулемётчиком был.
— А каким макаром оно сухое осталось, находясь под болотом? — самый первый вопрос, когда мы были уже в метро, задал Бородин.
— А это, господин штабс-капитан, — ответил ему Вольт, — тайна, покрытая мраком.
Мы расположились возле вагона, отдыхая после перехода.
— Да и если вы спуститесь в сам тоннель, удивитесь, из чего там стены и потолок, хм… сделаны.
Бородин посмотрел на Иловайского и задумчиво произнёс:
— А не посмотреть ли нам, Пётр Сергеевич, пока привал?
— А давайте, Сергей Тимурович, почему бы и да, — ответил ему Иловайский.
Включив тактические фонари, они спрыгнули с платформы, показав пальцем на ухо. Я включил рацию. Отсутствовали они минут двадцать. Вскоре лучи фонарей показались из тоннеля, и господа офицеры запрыгнули на платформу. Иловайский поманил меня пальцем, попросив отойти в сторону. Отойдя от основной группы на довольно-таки большое расстояние, они остановились.
— Слушай, Костя, — начал штабс-капитан, говоря так, чтобы его не услышал никто, кроме нас. — Хочу огорчить. Это не дело рук строителей метро. Мы с господином зауряд-прапорщиком, — Пётр Сергеевич кивнул в знак согласия, — уже с этим сталкивались. И да, тоже в метро. Дело не получило огласки, но среди выживших мы стали называть этот инцидент «Ужас Котельничьих болот». Был у нас на краю города пруд Котельный. Находился аккурат над веткой метро. Однажды, совершенно необъяснимо и вопреки каким-то правилам природы, буквально за ночь пруд превратился в болото. Но это была проблема экологов ровно до той поры, пока в этом районе не стали пропадать люди. Сама ветка метро была закрыта на реставрацию и ремонт. Там пропала вся ремонтная группа, а следом — дознаватели с поисковиками, спустившиеся расследовать происшествие. Потом пришёл наш черёд. Спецназа ЕИВ. Прямой приказ от императора — разобраться, что произошло в тоннелях. Группа из десяти человек, довольно-таки опытных и закалённых в боях, спустилась в метро. Командовал группой штаб-офицер в чине полковника, граф Юсупов. Наследник громкой фамилии.
Поезд метро тихо тронулся. Он должен был доставить нас на ветку, соседнюю с той, что была нам нужна.
— Ну-с, господа офицеры, — граф Юсупов обратился к команде, привлекая внимание.
В команде ниже зауряд-прапорщика званий не было, ибо элита императорских войск.
— Пока мы едем-с, давайте-ка в преферанс.
Все улыбнулись, зная тягу Юсупова к картам.
— Шутка. — Полковник разрядил атмосферу и начал говорить уже по существу. — Что там, — он кивнул неопределённо в сторону головного вагона, — мы не знаем от слова совсем. Бригада ремонтников и строителей, пропавшая без вести, насчитывала тридцать человек. А это, смею заметить, не кисельные барышни были. И опять же с инструментом-с. Кирки, молоты и всевозможные предметы, которыми можно проломить голову при нападении. Далее — группа дознавателей и поисковиков, многие из которых проходили службу в армии и жандармерии. И наконец, командир группы — статский советник Сотников Андрей Евгеньевич.
Граф замолчал. Молчали и мы, зная, что с Сотниковым они прошли войну и остались большими друзьями. Дружили семьями, так сказать.
— Так вот, — продолжил он, помолчав, — Сотников не из тех людей, чтобы бросаться на врага нахрапом и конницей, господа-с. Поэтому готовьтесь столкнуться с чем-то более жестоким, чем прежние наши противники. Будем аккуратны.
Он закончил свою речь именно в тот момент, когда состав начал торможение. Вскоре мы остановились на безлюдной станции.
— Эту тоже закрыли пока, от греха подальше, — пояснил Юсупов. — Народу сказали, что начало подтапливать. Ну-с, выходим. Амуницию и оружие не забываем.
Станция называлась «Императорская», о чём гласила позолоченная надпись в вензелях над самодвижущейся лестницей, в народе называемой самоходом. Яркое освещение бликами отражалось от мрамора. Наш поезд тронулся в обратную сторону, и в рации послышался голос машиниста:
— Отхожу на станцию «Зелёный» согласно указанию. Возвращаюсь за вами через двенадцать часов. Об экстренной эвакуации сообщите по рации. С Богом, господа офицеры.
Юсупов повернулся к нам и начал давать указания. Я с Петром Сергеевичем занял место в центре строя. По команде все привели оружие в боевую готовность и спрыгнули на рельсы, уходящие в тускло освещённый тоннель. Граф возглавлял колонну, двигаясь с действительным статским советником, которого к нам прикомандировали буквально в последний момент перед выходом. Звали его Катусов Евгений Фролович. Выглядел он, да и вёл себя, в общем, как тёмная лошадка. Юсупов пытался разговорить Катусова всю дорогу до станции, но получал односложные ответы, никак не проливающие свет на его появление в группе. Мы углубились метров на пятьсот, когда граф скомандовал:
