Поцелуй становился глубже, требовательнее. Артём бережно обнял ее за талию, поднимая со стула. Анна обвила его шею руками, не разрывая поцелуя ни на секунду.

Мир за пределами этой теплой комнаты перестал существовать. Остались только прикосновения, прерывистое дыхание и биение двух сердец в унисон. Не размыкая объятий, они медленно двинулись по коридору в полумрак спальни, где широкая кровать встретила их мягкой прохладой белья, быстро сменившейся нарастающим, всепоглощающим жаром.

Динамик полевого терминала едва слышно гудел, рассекая напряженную тишину кухни ровным высокочастотным свистом активного шифрования. Зеленоватый индикатор закрытого канала мерно пульсировал в такт каждому слову невидимого собеседника.

Илья подвинул к себе тяжелую кружку, не сводя усталых глаз с монитора. Анна застыла рядом с Артёмом, невольно коснувшись плечом его руки — этот жест был почти неосознанным, но в нем читалась общая готовность встретить любые новости.

— Повторяю запрос, Сурок, — металлический, чистый от помех голос Дмитрия зазвучал чуть жестче. — Нужен полный системный статус. Откат прыжка, энергоструктура руки, боеспособность. Назови точные тайминги. Если они нащупают контур экранирования, нам придется принимать бой.

Артём мысленно сфокусировался на внутреннем зрении. Перед глазами привычно развернулась полупрозрачная лазурная проекция интерфейса.

— Портал откатился, — ровным голосом произнес Артём в микрофон. — Прошли ровно сутки с момента, как меня выплюнуло на крышу башни. Прямо сейчас «Портал в Иное Измерение» активен и готов к открытию в любую секунду.

В динамике повисла короткая пауза, сменившись быстрым стуком клавиш.

— Отлично. Даже лучше, чем я рассчитывал, — голос Дмитрия заметно оживился. — Значит, действуем без задержек по базовому протоколу эвакуации. Девятый отдел Учреждения во главе с полковником Вороновым уже перекрыл Ленинградку и тащит сюда пеленгатор «Спектр-4». До вашего дома им от силы час.

— И каков план? — спросил Артём.

— Спускаетесь через подвал в технологический ствол Метро-2 «Д-6», — четко начал диктовать Дмитрий. — Идете по ходоку два километра до законсервированного ствола В-47 в Серебряном Бору. Там вас ждет глухой фургон без электроники. На нем Илья вывозит вас на нашу резервную базу в лесной массив под Истрой. Место глухое, эфирный фон нулевой. Там разворачиваем полевой контур, и ты немедленно открываешь портал. Уходите в Иномирье все вместе — ты и Анна. На Земле вам двоим оставаться смертельно опасно.

Артём нахмурился. Он медленно перевел взгляд с экрана терминала на окно, за которым кружила февральская метель, а затем посмотрел на Анну.

Она стояла рядом, выглядя свежей, полностью выспавшейся и собранной. Близость этой ночи словно стерла дорожный стресс и тяжесть выжженного яда, вернув ее взгляду спокойную ясность, а лицу — мягкий, живой румянец. Но в ее карих глазах читалась готовность встретить любую бурю, но втягивать ее обратно в мясорубку чужого мира прямо сейчас Артём не собирался.

— Нет, Дмитрий. В Истру мы не поедем. И прыгать в портал прямо сейчас я не стану.

В динамике на несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Стук клавиш на той стороне мгновенно оборвался.

— Ты бредишь, парень? — в голосе Дмитрия прорезался непривычный металл. — Ты хоть понимаешь, кто такой Воронов? «Спектр-4» настроен на твою сигнатуру. Они перероют всю Москву, каждый подвал, да каждый метр канализаций под городом! Если вас перехватят на выезде из города, живыми вы до допросной не доедете. В Иномирье у тебя есть шанс, там ты в своей тарелке…

— В какой я там тарелке?! — жестко перебил его Артём, подавшись вперед к микрофону. — В полуразрушенном бункере Первых, где каждый угол кишит мутантами и патрулями Культа Крови? Я едва унес оттуда ноги! У меня броня в лохмотьях, запасов ноль, а Аня — целитель третьего уровня без боевого опыта, которая только-только выжгла из меня ядовитого паразита. Прыгнуть туда сейчас — это не спасение. Это самоубийство с гарантией. Мы просто сдохнем в первой же засаде культистов.

— Но оставаться в столице… — начал было аналитик.

— А я и не собираюсь оставаться в столице, — отрезал Артём. В его голосе звучала холодная, железная уверенность человека, привыкшего просчитывать ходы в критической ситуации. — Включи логику, Дмитрий. Чего сейчас ждет Воронов? Чего ждет вся эта свора из Учреждения? Они уверены, что «высокоэнергетический объект» блокирован на севере Москвы. Они гоняют броневики по Ленинградке, ставят блокпосты на выездах, ждут попытки прорыва в область или бегства на конспиративные базы вроде твоей Истры. Для них весь мир сузился до МКАДа.

Артём выпрямился и посмотрел прямо в лицо молчавшему Илье:

— Мне не нужно прятаться по подмосковным лесам под прицелом беспилотников. Мне нужно исчезнуть с их радаров. А лучший способ спрятаться — вернуться туда, откуда меня выдернуло. В Челябинск.

Анна вскинула голову, удивленно моргнув:

— Тёма… домой?

— Именно, Ань, — Артём мягко сжал ее ладонь. — Домой. Для всех служб ты — рядовой лаборант из челябинской больницы. У тебя законный отпуск, купленные билеты, чистое личное дело без единого системного маркера. Ты просто возвращаешься из короткой поездки и выходишь на свои обычные смены. А я возвращаюсь в свой старый бабушкин дом на окраине. Челябинск — огромный промышленный миллионник. Там заводы, трубы, тысячи людей на улицах. Там никто не будет искать «московскую пространственную аномалию».

— Сурок, это ребячество! — раздраженно повысил голос Дмитрий в трубке. — Расстояние ничего не решает…

— Решает, Дима, — вдруг веско, с хрипотцой произнес Илья.

Артём и Анна синхронно повернулись к старому оперативнику. Илья медленно отодвинул кружку, поднял глаза на терминал и тяжело оперся кулаками о столешницу.

— Парень прав, аналитик. Прикуси язык и подумай головой оперативника, а не штабного стратега.

В динамике послышался возмущенный вдох, но Илья не дал Дмитрию вставить ни слова:

— Воронов стянул все мобильные группы Девятого отдела на московский узел. Он держит в кулаке кольцевые трассы, вокзалы столицы и мониторит подмосковные дачные направления. Потащи мы парня в Истру — нас прижмут на первом же рубеже радиоэлектронного контроля. А даже если проскочим — лесной массив оцепят за сутки. На открытой местности тепловизоры с воздуха снимут нас как на ладони. Плюс вся эта лабуда не будет длиться долго — не будут же ради одного человека всю Москву на уши ставить.

Илья криво усмехнулся, в его цепких глазах блеснул хищный азарт:

— А вот ход на Урал ломает всю их оперативную сетку. В первые двое суток Воронову даже в дурном сне не приснится, что субъект, шумевший на крыше Москва-Сити, спокойно сел на поезд и укатил за две тысячи километров. Силовые структуры неповоротливы. Пока бюрократическая машина согласует межрегиональные ориентировки и разошлет циркуляры по округам, пройдет минимум неделя. За эту неделю ребята успеют выдохнуть, залечь на дно, обжиться ресурсами и спокойно оценить обстановку.

Дмитрий долго молчал. В тишине кухни слышалось лишь потрескивание эфира. Наконец в динамике раздался тяжелый, побежденный выдох:

— Черт бы вас побрал… Сговорились. Допустим. Но как ты собираешься вытащить его из Москвы? На вокзалах рамки биометрии, посты с собаками. Если он сунется на Казанский или Ярославский — его упакуют прямо у вагона.

— На Казанский никто не пойдет, — усмехнулся Илья, сбрасывая оцепенение и переходя в рабочий режим. — Мы используем ходок Метро-2, как ты и планировал. Выйдем через ствол В-47 в Серебряном Бору. Твой глухой «Соболь» без спутниковой начинки заберем. Но поедем не в Истру, а на юг, в обход основных трасс — огородами до Тулы или Рязани. Там узловые станции. Никаких камер на перронах, полупустые проходящие поезда, билеты за наличку в кассе дальнего следования.

Илья взглянул на Артёма: