Перед глазами Анны каскадом вспыхнули долгожданные системные строки:

Успешно нейтрализована скверна второго порядка: «Биопаразит Первых». Получено опыта: +120 ед. Прогресс уровня: [120 / 800] до 4-го уровня.

— Фух… — Анна обессиленно опустилась на пятки, утирая лоб рукавом лонгслива. В висках пульсировало от резкого сброса маны, но в карих глазах сияло торжество медика, победившего смерть. — Всё. На этот раз чисто. Без повторного каста эта дрянь схомячила бы тебе ногу за сутки.

Артём медленно разжал сведенные судорогой пальцы на подлокотниках, вытирая холодный пот со лба: — Ну и методы у вас, доктор… Но ногу отпустило. Спасибо.

Она огляделась по сторонам, оценивая планировку огромной квартиры, и неуверенно указала рукой вглубь коридора: — Тебе бы отмыться от этой гари… Судя по планировке, большая ванная должна быть вон там, за поворотом. А в спальне в шкафах, наверное, есть какая-то одежда хозяев или дежурный комплект. Поищи что-нибудь, ладно? Пока Илья не пришел.

Пока из глубины коридора доносился приглушенный шум льющейся воды, Анна осталась одна в огромной, чужой квартире.

Она зашла на кухню, прислонилась бедром к холодной кварцитовой столешнице и на секунду прикрыла глаза. В голове царил полнейший сумбур. Всего трое суток назад ее мир ограничивался графиком дежурств в челябинской больнице, скарификаторами и серыми заснеженными улицами по дороге домой. А сейчас она стояла в роскошных конспиративных апартаментах в Москве, выпив эликсир стоимостью в годовую зарплату, прячась от людей, которые управляли миром из тени.

Но удивительнее всего было другое: посреди всей этой безумной круговерти она вдруг поймала себя на мысли об Артёме. О том, как отчаянно он цеплялся за подлокотники кресла, пока она выжигала яд, не издав ни единого стона, лишь бы не напугать её. О том, как нежно и немного растерянно он смотрел на неё на той продуваемой ледяным ветром вертолетной площадке. Она ведь сорвалась в Москву ради едва знакомого человека, доверившись только предчувствию и паре слов Дмитрия. И сейчас, когда смертельная опасность отступила, в душе вместо привычного медицинского хладнокровия просыпалось странное, щемящее тепло, от которого под ложечкой сладко замирало сердце.

Встряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Анна решила заняться делом — согреться и приготовить хоть что-то горячее. На кухонном острове находилась кофемашина из черного стекла и полированного хрома, больше похожая на приборную панель космического корабля.

Анна подошла к ней и в замешательстве замерла: ни привычных кнопок, ни рычажков — только сплошная гладкая сенсорная панель.

— Ну и технологии у богатых, — пробормотала она себе под нос.

Девушка неуверенно провела пальцем по стеклу. Панель вспыхнула россыпью белых пиктограмм: «Ristretto», «Flat White», «Cold Brew», шкалы плотности пенки и профили помола. Нажав наугад на одну из иконок, Анна вздрогнула, когда агрегат вдруг утробно загудел, выпустил облачко пара прямо в воздух и выдал на экран лаконичную надпись: «Установите чашку подходящего объема».

Засуетившись, она выдвинула ближайший верхний ящик — петли с доводчиками сработали совершенно бесшумно, — достала пару фарфоровых кружек и подставила их под металлические носики. На этот раз кофемашина удовлетворенно заурчала, размалывая зерна, и наполнила чашки плотной струей густого эспрессо с золотистой пенкой.

Достав из холодильника тарелку с круассанами и сыром, Анна опустилась на высокий барный стул, обхватив горячий фарфор ладонями. Она сделала маленький глоток, прислушиваясь. Шум воды в ванной как раз стих.

Ванная комната действительно обнаружилась за поворотом и оказалась под стать всей квартире: стены из крупноформатного матового сланца, сантехника цвета графита и душевая зона за стеклянной перегородкой.

Горячая вода смывала въевшуюся копоть, серный осадок и всю присохшую грязь и даже корочки засохшей крови. Стоя под струями, Артём поднял левую руку. Кожа на предплечье была чистой — ни швов, ни грубого металла. Но стоило мысленно послать импульс, как под эпидермисом проступала сложнейшая сеть тончайших темных микроструктур, сросшихся с костью. Интеграция прошла безупречно: Длань больше не весила ни грамма, став частью его тела.

В примыкающей гардеробной действительно нашлись аккуратно сложенные вещи. Артём выбрал простые темно-серые брюки из мягкой шерсти и хлопковую черную футболку. Без брони тело казалось непривычно легким.

По запаху свежесваренного кофе он вышел на кухню, совмещенную со столовой.

Центр занимал остров из кварцита. Анна сидела на высоком барном стуле, согревая пальцы о фарфоровую чашку. Встроенная кофемашина тихо выпускала пар, а на столешнице стояла тарелка с хрустящими круассанами и сырной нарезкой.

— Нашел? — она подняла глаза и слабо улыбнулась. — Подошло, надо же. Я на кофемашину минут десять смотрела, пока разобралась, на какую сенсорную кнопку нажимать… Налить тебе?

— С удовольствием, — Артём сел на соседний стул, вдохнув терпкий кофейный аромат, сквозь который все еще пробивался теплый шлейф корицы от выпитого ею зелья.

Он взял чашку, но пить не спешил. Вместо этого он просто смотрел на Анну, впервые за всё это время заметив ее неземную красоту, просто отдыхая и любуясь. Мягкий рассеянный свет кухни подчеркивал тонкие черты лица, плавную линию шеи и чуть растрепанные пряди волос. В просторном темном лонгсливе, босиком, с поджатыми ногами под ягодицами, она казалась удивительно хрупкой и в то же время настоящей, живой. Настолько красивой, что у Артёма на мгновение перехватило дыхание.

— Знаешь, — тихо произнес он, слегка улыбнувшись, — а ведь мы толком так и не познакомились. Всё на бегу, как белки в каком-то бесконечном колесе. Я даже не знаю о тебе ничего простого, человеческого.

Анна смущенно опустила взгляд на свою чашку, но в уголках ее губ тронулась ответная теплая улыбка.

— И правда, — кивнула она. — Как будто встретились два незнакомца, у которых жизнь перевернулась за пару дней. Ну… спрашивай.

Они заговорили. Сначала немного робко, прощупывая почву, но уже через пару минут разговор потек легко, словно они знали друг друга много лет.

Оказалось, что Анна обожает свою работу в процедурном кабинете и лаборатории, хотя бесконечные смены иногда выматывают до предела. Артём рассказал о своей вполне приземленной прошлой жизни, о рабочих буднях, звонках и отчетах, которые теперь казались чем-то из параллельной реальности.

Нить разговора сама собой перешла на мелочи, из которых и состоит нормальная жизнь. Они спорили о кофе и чае — Анна призналась, что больше всего любит терпкий черный чай с чабрецом, и что таким чаем ее угощали дед с бабушкой, когда она ехала в поезде, а Артем признался в слабости к хорошему мясу на гриле и простой домашней еде. Когда заговорили о кино, выяснилось удивительное совпадение: оба терпеть не могли затянутые мелодрамы, зато обожали добротную фантастику девяностых и старые атмосферные детективы. Они перебивали друг друга, вспоминая любимые сцены, и смеялись — искренне, звонко, вытесняя смехом последние остатки напряжения.

Постепенно разговор стал тише.

Артём незаметно для себя пересел ближе, подвинув стул вплотную. Расстояние между ними таяло как снег в начале весны. Анна замолчала на полуслове, повернув к нему лицо. Ее дыхание слегка участилось.

В ее карих глазах отражались теплые огоньки кухонной подсветки. Этот глубокий, притягательный блеск — смесь усталости, нежности и внезапно вспыхнувшего чувства — заворожил Артёма. Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Кожа была мягкой, чуть прохладной. Анна не отстранилась — наоборот, едва заметно прильнула к его ладони, прикрыв глаза, а затем снова посмотрела на него в упор.

— Артём… — едва слышно выдохнула она.

Он не ответил. Подавшись вперед, Артём коснулся ее губ — сначала осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, но в ответ почувствовал неожиданно горячий, жадный отклик. Анна приоткрыла губы, ее пальцы запутались в его влажных после душа волосах, притягивая еще ближе. Вкус кофе, тонкая сладость корицы и жар ее тела закружили голову сильнее любого эликсира.