Интерлюдия 2. Максимиллиан.

Холод гранитной плиты больше не обжигал. Впервые за два — или три? — месяца я не чувствовал мертвой тяжести Первородной стали, стягивавшей мои запястья.

Я очнулся на том самом жертвенном алтаре, где провел целую вечность, постепенно превращаясь в иссохший, кровоточащий кусок плоти. Но теперь кандалы осыпались серой пылью. Удивительно, но руки слушались. Едва-едва, с тупой, ноющей болью в разорванных суставах, но я мог ими пошевелить. Я медленно, неверяще растер стертую до костей кожу. К ногам тоже начала возвращаться чувствительность, покалывая ступни тысячами ледяных игл. Вместе с прожеванным жестким мясом, которым поделился этот странный парень, ко мне потихоньку возвращалась жизнь.

Память услужливо подкинула обрывки прошлого. Последнее, что я помнил четко, прежде чем провалиться в этот системный ад — это Кималь Соренто. Бог Кималь. Сущность, которая умудрилась стать для меня и мудрым наставником, и нерадивым учеником одновременно. В том, оставленном позади мире, я сам был практически богом. Моя воля искривляла реальность, а сила казалась безграничной.

Здесь же я стал никем. Забитым куском мяса для экспериментов местного палача в фартуке.

Стальные обручи не просто держали мое тело — они блокировали саму суть моего дара, выпивая его по капле. Но самым страшным было даже не это. Когда я только провалился в Иномирье, законы этого пространства безжалостно перекроили мою матрицу. Из десятков духовных камней, даровавших мне власть над стихиями и материей, уцелели лишь два. Остальные просто исчезли, стертые жестокими фильтрами перехода, как будто их никогда и не было.

В глубине моего сознания тускло, едва заметно тлели две оставшиеся искры. Темный Шип и Золотой покров. Атака и абсолютная защита. Жалкие ошметки былого величия.

Я попытался потянуться к ним, привычно вызывая поток энергии, но внутренний резерв отозвался лишь гулкой, болезненной пустотой. Истощение было абсолютным. Даже если бы сейчас передо мной снова стоял Вивисектор, я бы не смог выжать из себя и искры для создания Покрова. Колдовать было нечем — сосуд маны пересох до дна.

Я поднял тяжелый взгляд на своего спасителя.

Артём. Так он назвался. В помятой бригантине, с безумным, расчетливым взглядом загнанного в угол хищника и реликтовым артефактом Первых на левой руке. Он стоял чуть впереди, вглядываясь в стерильный белый коридор бункера, и напряженно ждал, пока я приду в себя.

Он упомянул Исключительную способность. Пространственный портал. Местным обитателям такое не могло даже присниться — Система Иномирья давно уничтожила саму концепцию межмировых переходов. Но этот парень с далекой Земли почему-то смог протащить этот навык через фильтры.

И тут, сквозь свинцовую пелену истощения, меня пронзила мысль, от которой сердце забилось как сумасшедшее.

Если этот Артём действительно способен прорвать ткань реальности… значит, его Земля — не единственное место, куда он может открыть проход. Мои жены. Мои дети. В том, оставленном мире, они наверняка уже оплакали меня, решили, что я сгинул навсегда. Если Картограф хранит слепки всей Мультивселенной, я смогу найти там не только координаты Земли, но и координаты своего дома!

Этот парень был не просто моим спасителем от мясника Вивисектора. Он был моим единственным билетом к семье. Помочь ему вернуться — означало вернуть жизнь себе. Главное заинтересовать его мне помочь, задержать его хоть не надолго, чтобы он не использовал свой навык, а я смог вернуться к семье и детям, которые только получили жизнь.

«Кто бы ты ни был, Артём, — мысленно усмехнулся я, заставляя свои дрожащие ноги сделать первый неуверенный шаг по металлическому полу. — Я выпотрошу этот терминал Первых до последнего байта, но мы отсюда выберемся».

Опираясь на стену, я проглотил остатки лепешки. Нужно было идти.

Бункер оказался исполинским металлическим склепом. Редко где на стенах проступал чистый, нетронутый временем сплав — в основном поверхности скрывались под тусклой патиной, темными пятнами окислов и толстым слоем въевшейся серой пыли. Голубоватые световые панели под потолком гудели на грани слышимости, выхватывая из полумрака бесконечную перспективу коридора.

Удивительно, но уже через двадцать минут монотонной хромоты Максимиллиан отстранился от моего плеча. Он всё ещё припадал на левую ногу, а его грудная клетка ходила ходуном под рваным тряпьем, но он шел сам. Видимо, скрытые резервы его организма, помнящего былое могущество, начали со скрипом восстанавливаться после порции нормальной еды и избавления от подавляющих кандалов.

Нам не нужен был компас. В толстом слое пыли на полу отчетливо отпечаталась тропа. Следы тяжелых кованых сапог. Судя по тому, как слежалась пыль по краям отпечатков в этом абсолютно лишенном сквозняков пространстве, прошли здесь дней десять назад.

Культ Крови, если верить Максу. Человек пять или шесть. Следы не сбивались, значит шли уверенно..

Коридор вел всё дальше и глубже, плавно уходя под уклон. Мы миновали, наверное, уже второй километр. Я мерно шагал, сканируя взглядом тени, и в голове крутилась неотвязная мысль: зачем было копать или создавать такой невыносимо длинный тоннель? Что такого хотели спрятать Первые, уводя свои коммуникации на такую безумную глубину? Защита от глобального катаклизма? Изоляция эксперимента, который мог уничтожить континент?

Таймер в углу экрана отсчитывал время до моей безопасности. Почему в этом мире каждый может воскреснуть, а я нет? Ну чтобы вот так, просто, без таймеров?

Таймер восстановления Очка Возврата: 05:42:11.

Внезапно Макс резко остановился, вскинув худую руку.

— Стой, — хрипло бросил он.

Я замер, рефлекторно опуская ладонь на рукоять кинжала.

Следы культистов впереди вели себя странно. Прямоугольная секция коридора метрах в десяти от нас была девственно чистой. Ни пылинки. Следы Культа Крови обрывались у невидимой черты, а затем продолжались уже за чистым участком, словно фанатики перепрыгнули эти пятнадцать метров по воздуху.

Приглядевшись, я заметил на стенах едва заметные вертикальные прорези, а на потолке — матовые полусферы светильников.

— Что это? — тихо спросил я.

— Периметр активной защиты, — Макс прищурился, вглядываясь во мрак. — Культисты обходили его. Они приносили Вивисектору кровь мутантов, чтобы тот выдал им одноразовые ключи-допуски, или использовали пространственные артефакты гильдий для блинка. У нас нет ни того, ни другого.

Я сделал осторожный шаг вперед.

Воздух впереди мгновенно уплотнился. Полусферы на потолке ожили, мигнув рубиновым светом. Поперек коридора легла плотная сетка тончайших, толщиной с волос, лазерных лучей.

Внимание! Обнаружена автономная система безопасности (Эпоха Первых).

Тип угрозы: Молекулярный резак высокой плотности.

Уровень опасности: Смертельный.

— Если коснемся луча — разрежет на куски, скорее всего вместе с броней, — констатировал я, отступая на шаг назад. Сетка тут же погасла, снова перейдя в ждущий режим.

— Мой «Золотой покров» выдержал бы это, — Макс с досадой сжал кулаки. — Но у меня нет маны. Ни капли.

Я посмотрел на свою левую руку. Длань Разрушителя Оков тускло поблескивала черным металлом. Это был артефакт той же эпохи, что и сам бункер.

— Культисты пользовались ключами-допусками, — задумчиво произнес я. — А что если у нас на руках не гостевой пропуск, а «мастер-ключ»?

Я подошел к стене, где рядом с невидимой линией защиты виднелась небольшая утопленная панель со знакомым символом шестеренки — точно такой же, как на двери в лаборатории Вивисектора.

Проблема была в мане. После алтаря у меня оставалось ровно 50 единиц маны. Хватит ровно на одну секунду активации перчатки. Если я не угадаю, и система не признает артефакт — меня просто нашинкует, а Макс останется здесь навсегда, так как Вивисектор не выпустит его. Кстати, почему этот кощей за нами не погнался?