Эффект яда нейтрализован. Здоровье: [80/80].

Пока я переводил дух, распределяя полученные очки — одно кинул в Выносливость (теперь 8), второе в Силу (стало 5), чтобы кинжал бил хоть немного увереннее, — Алиса уже вовсю мародерствовала.

— Ого, лут просто шикарный! — она подняла над головой матово блестящий зеленоватый кристалл и пару плотных чешуек. — «Малое ядро регенерации»! На аукционе за него гильдии глотки рвут. И чешуя на крафт отличная.

Она разделила добычу, протянув мне две чешуйки и горсть серебряных монет, выпавших из системного дропа. Кристалл она, естественно, оставила себе, но я не спорил. Мне от этого виртуального аукциона не было никакого толка. Моя главная награда — седьмой уровень, возросшая выживаемость и проверенная в бою броня.

Я поднялся, пряча чешую в сумку. Таймер показывал чуть меньше восьми часов.

— Отличная работа, Алиса, — искренне сказал я. — Но мне пора возвращаться в Лергбург. Есть… один незакрытый квест.

— Идешь соло на сложного босса? — она с любопытством прищурилась, отряхивая мантию. — Ну, удачи, попаданец. Если что, пиши в приват, мой ник ты знаешь.

Она махнула рукой и легкой походкой направилась вглубь болот — видимо, искать новых элитных мобов. Я проводил ее взглядом, чувствуя, как где-то под ребрами шевельнулась острая, почти физическая зависть.

Для Алисы выход из этого гниющего, пропахшего сероводородом мира был прост: сказать голосовую команду, снять нейрошлем и пойти на кухню заваривать кофе.

А я оставался здесь.

Я развернулся и зашагал по чавкающей грязи в сторону городских стен. И пока шел, на меня вдруг накатила дикая, отчаянная мысль.

«Какого черта я вообще собираюсь лезть обратно к Вивисектору? Ради призрачной надежды? У меня же есть прямой выход!»

Я резко остановился прямо посреди тракта. Сосредоточился, вызывая перед глазами полупрозрачные окна Системы, и смахнул меню до вкладки уникальных наград, полученных еще в самом начале, после первого смертельного испытания.

Вот она. Строчка, висящая в самом низу списка, которую я в суматохе выживания задвинул на задний план:

Исключительная способность: «ПОРТАЛ В ИНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ».

«Всё, хватит. Поиграли и будя. Возвращаемся в Челябинск», — решительно подумал я, мысленно нажимая на иконку активации.

Пространство вокруг меня едва заметно дрогнуло. В воздухе резко запахло озоном, на кончиках пальцев заплясали крошечные пространственные искажения, похожие на фиолетовое статическое электричество… а затем интерфейс полыхнул тревожным красным светом.

ОШИБКА АКТИВАЦИИ!

Критический сбой построения маршрута.

Причина: Отсутствует система координат целевого измерения.

Внимание: Попытка слепого пространственного прокола (вероятность аннигиляции 99.9 %). Продолжить принудительно? [Да/Нет]

Я поспешно, едва ли не в панике, мысленно ударил по кнопке «Нет». Искажения вокруг пальцев мгновенно погасли, оставив меня стоять в холодном поту посреди вонючего болота.

Логика бывшего айтишника тут же разложила всё по полочкам. Навык давал мне инструмент прорыва ткани реальности, но не давал пункта назначения. Это была не волшебная кнопка «Домой». Это была открытая консоль без введенного IP-адреса. Открой я портал вслепую — и меня вышвырнуло бы в межпространственный вакуум, в ядро местной звезды или в измерение, где законы физики вывернуты наизнанку.

Чтобы вернуться на Землю, мне нужна была точная система координат.

Именно поэтому Максимиллиан Валевский был мне нужен живым. Он был единственным из местных, кто изучал архивы Первых, кто понимал механику древних порталов и мог знать, как рассчитать вектор прыжка. Без его знаний моя исключительная способность была лишь красивой формой изощренного самоуничтожения.

Я сжал кулаки, прогоняя предательскую дрожь, и закрыл интерфейс. Грязный туман болот сменился мощеным трактом, а впереди уже вырастали серые стены Лергбурга.

Игры закончились. Пора возвращаться в подземелья, вскрывать кандалы из Первородной стали и надеяться, что у Вивисектора не припасено для меня неприятных сюрпризов.

Обратный путь в Лергбург прошел как в тумане. Я двигался на автомате, перебирая в голове цифры, тайминги и характеристики. Мозг работал в режиме максимальной вычислительной мощности.

Когда я миновал городские ворота и нырнул в зловонный полумрак переулков у мясных рядов, таймер в углу обзора отсчитывал последние часы моей смертной уязвимости:

Таймер восстановления Очка Возврата: 06:48:11.

Спуск в катакомбы по чугунным скобам дался легко. Новая броня не сковывала движений, а полученный седьмой уровень прибавил выносливости. Я бесшумно скользнул в зеленый фосфоресцирующий сумрак лаборатории Гнилого Семени.

Уведомление Системы: «Скрытность» достигла 3 уровня. Новое пассивное свойство: «Контроль биоритмов». Вероятность обнаружения противниками снижена на 30 %.

Своевременный апгрейд. Тело само подстроилось под среду, подавляя шум дыхания и пульса.

Вивисектор был на месте. Трехметровая туша в заскорузлом кожаном фартуке склонилась над центральным секционным столом. Его руки, оканчивающиеся чудовищными костяными пилами и хирургическими зажимами, с влажным хрустом вскрывали грудную клетку очередного мертвого мутанта. Босс был полностью поглощен своим кровавым ремеслом.

А Максимиллиан Валевский лежал на массивном каменном жертвенном столе у дальней стены. Его исхудавшее тело было намертво приковано к гранитной плите четырьмя короткими цепями и тяжелыми кандалами из Первородной стали. Голова безвольно откинулась на холодный камень, а дыхание было настолько слабым, что казалось, он уже мертв.

Я проверил экипировку. Два фиолетовых флакона с эликсиром маны от Баргана переместились в специальные наружные петли под правой рукой. Выдернуть пробку зубами — доля секунды. На левой руке тускло мерцала Длань Разрушителя Оков.

«Математика простая, — прикинул я, скользя в тенях вдоль шкафов с заспиртованными уродцами. — У меня сто единиц маны. Перчатка жрет пятьдесят в секунду. Одно кольцо — одна секунда. Две руки — это ноль маны. Потом пью два зелья по сорок единиц. Итого восемьдесят. На оставшиеся две цепи для ног нужно сто. Дефицит в двадцать единиц маны».

Система не прощает дефицита. Но отступать было некуда. Земля сама себя не найдет.

Я бесшумно приблизился к жертвенному алтарю со спины босса и положил правую руку на плечо Валевского. Пленник вздрогнул, медленно повернув мутные, ввалившиеся глаза. В них мелькнул животный ужас, когда он скосил взгляд на Вивисектора.

— Ни звука, — одними губами выдохнул я.

Я поднял левую руку. Длань Разрушителя легла на первое кольцо, стягивающее правое запястье Валевского.

«Погнали».

Активирован уникальный артефакт: «Длань Разрушителя Оков».

Резонанс структурного распада запущен.

Расход маны: 50 ед./сек!

Перчатка мелко, высокочастотно завибрировала. Черный кристалл на тыльной стороне ладони вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Первородная сталь под моими пальцами покрылась сетью белесых микротрещин. Изнутри повалил едкий серый дым.

Хрусть.

Первое кольцо осыпалось металлической трухой. Правая рука Валевского безвольно упала на камень.

Текущий пул маны: [50/100].

Я мгновенно перехватил левое запястье. Еще секунда. Мозг резануло болью от стремительного опустошения резерва.

Хрусть. Вторая рука свободна.

Текущий пул маны: [0/100]! Внимание: Истощение!

Звук осыпающегося металла эхом разнесся по лаборатории. Скрежет костяных пил у центрального стола резко оборвался. Трехметровая туша Вивисектора замерла, а затем начала медленно поворачиваться в нашу сторону.

— Черт, — выплюнул я, правой рукой выхватывая сразу оба флакона с маной.

Сорвав зубами пробки, я влил в себя ледяную жидкость. Вкус озона ударил в нос, по жилам прокатилась волна колючего холода.