— Допустим, — протянул Илья. — А Анна? Ее на дачу сажать одну прикажешь?

Артём бросил быстрый взгляд на верхнюю полку. Девушка спала, прижав ладонь к щеке, веки ее едва заметно подрагивали.

— Никаких дач для Анны, — покачал головой Артём. — Ей нужно вернуться на работу в больницу.

Илья едва заметно дернул бровью: — Ты в своем уме? Подставлять девчонку под удар в государственном учреждении?

— Включи логику, Илья, — настойчиво зашептал Артём. — Анна — официальный сотрудник городской больницы. У нее там трудовая книжка, ставка, законный отпуск, который как раз подходит к концу. Если она сейчас исчезнет, не выйдет на смену и пропадет со связи — что сделает отдел кадров? Подаст заявление о пропаже человека. Заведующий поднимет шум, участковый придет к ней на съемную квартиру, завертится розыскное дело. А это прямой путь на стол аналитикам Воронова. Любая пропавшая без вести медсестра из провинции после московских событий мгновенно попадет под красный флажок!

Илья замер, явно примеряя эту схему к протоколам оперативной безопасности.

— А если она просто придет в понедельник утром, натянет белый халат и сядет за микроскоп в лаборатории, — продолжал Артём, — ее легенда станет монолитной. Была в отпуске, ездила развеяться, вернулась, считает лейкоциты в пробирках. Никаких ориентировок, никаких вопросов. Она растворится в графике дежурств.

— Но без единого каста, — жестко припечатал Илья. — Никаких «чудесных исцелений» в коридорах. Никаких закрытых вывихов за две секунды, как в тот раз. Если она сорвется и применит хоть каплю магии на пациентах — полагаю магию Учреждение сможет засечь на раз-два.

— Она это понимает лучше нас с тобой, — кивнул Артём. — Обычная медицина: бинты, спирт, физраствор. А ты держишь нашу конспиративную базу за городом. Тяжелый ствол, радиостанция Дмитрия, резервный канал связи — всё там. Если запахнет жареным, нам будет куда отступить.

Илья долго молчал, вглядываясь в темное окно, за которым кружила февральская метель. В стекле дрожало отражение спящей на верхней полке девушки.

— Ладно, — наконец глухо выдохнул ветеран. — В твоих словах есть резон. Внезапное исчезновение привлекает внимание сильнее, чем присутствие на рабочем месте. План принимается. На станции Вязовая пересаживаемся на УАЗ. Тебя скидываем у поворота на город, до бабушкиной хрущевки доберешься на пригородных автобусах, без билетов по паспорту. Анну водитель завозит в город с южной стороны, прямо к ее дому, чтобы в понедельник она как ни в чем не бывало заступила на смену. Я ухожу на базу у озер с железом.

— Связь?

— Правила прежние, — Илья выразительно постучал пальцем по кнопочному мобильнику на столе. — Трубка выключена, батарея отдельно. Включаешь строго в полночь на две минуты раз в трое суток. Если придет «Ноль» — бросаешь квартиру через окно первого этажа и уходишь дворами в точку рандеву. И главное, Артём…

Ветеран выразительно посмотрел на левую руку парня: — Забудь про свой Интерфейс. Забудь про перчатку. Для всего мира ты сейчас — помятый жизнью парень, который вернулся отлежаться в бабушкиных стенах.

— Договорились, — тихо отозвался Артём. — Полное погружение в быт.

Илья убрал металлическую посуду, натянул куртку до подбородка и вытянулся на нижней полке. Артём откинулся на спинку сиденья, слушая успокаивающий стук колес. До Урала оставались считанные часы, и каждый из них возвращался к своей привычной, земной роли, за которой теперь скрывалась смертельная тайна.

— И мы с радостью представляем вам Samsung Galaxy S10 5G…

Я выключил презентацию компании, откинувшись на спинку потертого компьютерного кресла. На экране монитора застыл идеальный, глянцевый смартфон будущего. Подумалось о том, что простой смертный вроде меня, с официальной зарплатой в семнадцать тысяч рублей, никогда не сможет позволить себе такой гаджет без риска питаться одной гречкой ближайшие пару лет. Свой седьмой-то я купил в кредит и исправно тянул эту лямку целых два года. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

Дело в том, что в этом году со мной стали происходить непонятные вещи. Третьего числа текущего месяца мне исполнилось двадцать семь, а на следующее утро мне уже не нужны были никакие флагманские смартфоны, умные часы и мощные компьютеры. У меня в голове появился свой собственный.

Интерфейс. Так я его назвал, за неимением лучшего термина.

Зовут меня Артем, и вот мы и вернулись к тому с чего начали. Теперь вы знаете о том, кто я и как докатился до такой жизни.

Я медленно опустил взгляд на свои руки, лежащие на обшарпанной столешнице старого бабушкиного стола.

Справа — обычная бледная кисть офисного планктона с мозолью от компьютерной мышки на ребре ладони. Слева — плотный шерстяной рукав старого свитера, под которым надежно прятался матовый, сросшийся с костью металл «Длани Разрушителя». Чужой артефакт древних молчал, не давая ни единой искры, словно притворяясь обычным медицинским протезом.

На кухне монотонно и надсадно гудел старый холодильник «Саратов», а в углу за занавеской тихо тикали ходики с кукушкой. Ничего не напоминало о том, что я побывал в таких передрягах, каких простому человеку видеть не удавалось даже в фильмах

Только знакомый с детства запах застарелой пыли, сушеных трав и бабушкиного ковра, который висит над односпальной кроватью, где я, да и уверен многие дети рисовали контур пальцем, а затем сладко засыпали думая о чем то своем

За окном занималось хмурое уральское утро. Мимо занесенных сугробами тополей по разбитой колее Ленинского района медленно прополз старый ржавый ПАЗик, поднимая облако сизого выхлопа. Люди на остановке кутались в тяжелые тулупы и пуховики, пряча лица от колючего февральского ветра. Ни один человек в этом городе даже отдаленно не догадывался, что есть такой простой парень Артем, способный одним усилием воли разорвать пространство.

В прихожей тихо скрипнула половица. Из полумрака коридора неторопливо выплыл крупный полосатый кот. Пушок остановился у порога комнаты, прищурил желтые глаза, оценивающе оглядел меня с ног до головы и издал короткое вопросительное: «Мяу?».

— Привет, бродяга, — негромко произнес я, опустив правую руку и почесав его за ухом. Кот довольно заурчал, боднув мою ладонь мокрым носом. — Да, я вернулся. И больше тебя одного не оставлю.

Отодвинув ногой стопку старых подшивок «Аргументов и фактов», я достал из кармана штанов выключенный дешевый кнопочный телефон, завернутый в два слоя плотной фольги, и убрал его глубоко под половицу возле батареи. Строго по инструкции Ильи: включение раз в трое суток, ровно в полночь, на девяносто секунд. Если придет сигнал — бежать. Если тишина — продолжать изображать унылого, уставшего от жизни сисадмина, ушедшего в глухой недельный запой после дня рождения.

Аня наверняка уже заступила на смену в больнице. Натянула белый накрахмаленный халат, села за микроскоп в лаборатории и перебирает бланки анализов, пряча глубоко внутри свои новые уровни, сияющие цифры маны и воспоминания о том, как затягивала смертельные раны голыми руками. А Илья где-то там, на заснеженной базе за озерами, чистит карабин и держит палец на спусковом крючке радиостанции Дмитрия.

Мы все вернулись на свои исходные позиции. Мы стали призраками в серой российской зиме.

Я прикрыл веки и сфокусировал взгляд на переносице, едва слышно скомандовав: «Статус».

Перед глазами тут же мягко, почти интимно развернулась лазурная полупрозрачная таблица:

Артём (Сурок)

Класс: Временщик / Исказитель (Ур. 9)

Очки Возврата: [3/3]

Откат межмирового портала: [00:00:00 — Готов к активации]

Мана: [120/120]

Интеграция артефакта: Стабильна.

Строчки мерцали ровным, спокойным светом, невидимые ни для одной земной камеры слежения, ни для одного человека из Девятого отдела.

Они думают, что загнали нас в угол. Воронов уверен, что перекрыл все выходы из Москвы, а Культ Крови в Иномирье считает, что я сгинул в пепле обрушенных перекрытий. Но они ошибаются.