Лицо Ильи мгновенно окаменело. Ни секунды сомнений.

Он резко крутанулся на пятках и со всех ног бросился в дальний конец технического зала — к неприметной серой двери с зеленым трафаретом пожарного выхода. Никаких прямых лифтов туда не ходило, только узкая эвакуационная лестница вела на самый верх.

— За мной, живо! — бросил он мне через плечо.

Я сорвалась следом, на ходу поправляя рюкзак. Илья с размаху толкнул металлическую дверь, и мы влетели на холодную бетонную клетку. Ступени, пролеты, глухое эхо наших шагов. Мы взбежали на верхнюю площадку, где путь преграждала массивная пожарная дверь с тяжелой защелкой-антипаникой.

Илья навалился на нее всем корпусом. Тяжелая металлическая створка с грохотом распахнулась наружу, с силой врезавшись во что-то плотное прямо за порогом. Раздался глухой удар, сдавленный хрип, и темный силуэт, стоявший прямо за дверью, кубарем полетел на ледяной настил крыши.

— Какого… — Илья машинально отшатнулся, занося руку под пальто.

Нас мгновенно окатило бешеным, ледяным порывом ветра, взметнувшим колючий снег. Прямо на заснеженном полу, тяжело дыша и опираясь на локоть, пытался подняться сбитый с ног человек.

Изорванная, покрытая гарью и засохшей темной кровью кожаная бригантина, на левой руке — массивный, матово поблескивающий наруч с черным кристаллом, а на поясе — кривой ритуальный кинжал.

Человек зашипел от боли, тряхнул головой и поднял на нас дикий, готовый к мгновенной атаке взгляд из-под слипшейся от пота и копоти челки.

Это был Артём.

Артем

Прямо передо мной, метрах в десяти, чернела надстройка эвакуационного выхода — массивная серая металлическая дверь с надписью EXIT. Единственное спасение от обморожения на этой обледенелой крыше.

Шатаясь от слабости, я сделал несколько тяжелых шагов по скрипящему снегу и подошел к двери вплотную, протягивая руку к ручке, чтобы дернуть ее на себя.

И в эту самую секунду дверь с оглушительным грохотом распахнулась роняя мою, и без того побитую тушку, на пол. Мир перед глазами крутанулся, вспыхнул искрами боли во всем теле.

«Засада!» — взревел перегруженный паранойей мозг.

После суток в аду среди Руин и постоянного ожидания удара, тело отреагировало быстрее рассудка. Здоровая рука, заученным до автоматизма движением сорвала с пояса ритуальный волнистый крисс. Черная сталь лезвия хищно блеснула в сером свете московского утра. Мышцы сжались пружиной — перекат, уйти с траектории возможного удара, подрезать колено первому, кто переступит порог.

— Твою же мать!.. — прошипел я сквозь стиснутые зубы, упираясь локтем в бетон и вскидывая острие клинка вверх.

В проеме показался высокий силуэт мужчины в распахнутом темном пальто. Чужак замер, его рука дернулась под полу — типичный рефлекс человека с оперативной кобурой. Я уже готов был вогнать крисс в его бедро снизу вверх, когда зрение сфокусировалось на втором силуэте, вынырнувшем из полумрака пожарной лестницы.

Невысокая, запыхавшаяся, в светлом пуховике с капюшоном, съехавшим набок, и с массивным медицинским рюкзаком на одном плече. Из-под вязаной шапки выбились знакомые пряди, а широко распахнутые карие глаза смотрели на меня с дикой смесью ужаса, неверия и облегчения.

А прямо над ее головой мягко мерцала четкая золотистая системная плашка:

Анна Линк. Уровень: 3. Класс: Знахарка.

Рука с занесенным криссом замерла в воздухе.

— Анна?.. — хриплый, высохший от обезвоживания голос с трудом протолкался через пересохшее горло.

Запах морозной копоти города, шум ревущего на высоте ветра и реальная девчонка — лаборант, которую, казалось, я еще вчера выдергивал из-под колес поезда. Она стояла здесь, на крыше одного из высочайших небоскребов столицы, словно так и должно было быть.

Она напрочь проигнорировала и мою дикую боевую стойку, и зловеще поблескивающий ритуальный крисс, и чудовищный слой засохшей крови на броне. Анна просто бросилась вперед и со всего размаха повисла у меня на шее, уткнувшись лицом в ворот изорванной бригантины.

— Ох-х… твою же… — вырвался у меня сдавленный, хриплый стон. Ноги предательски подогнулись.

От столь бурного порыва выбитое тяжелой дверью плечо отозвалось острой, слепящей вспышкой, а треснувшие в бункере ребра протестующе хрустнули. Крисс сам собой выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал в рыхлый снег.

— Ой, прости, прости! — испуганно отпрянула она, тут же придерживая меня под локоть, чтобы я не завалился обратно на настил. В ее карих глазах блеснули слезы, но руки уже действовали четко и профессионально. — У тебя плечо снесено и ребра трещат! Не шевелись!

Она торопливо стянула зубами перчатки и положила ладони на мои ушибленные суставы. Сквозь закопченную кожу доспеха хлынуло густое, ласковое тепло. Мягкий изумрудный свет магического плетения на миг разогнал серый московский морок, а изнуряющая боль начала стремительно таять.

Стоявший в дверном проеме Илья медленно убрал ладонь из-под пальто и окинул нас сухим, оценивающим взглядом.

— Трогательно, — негромко произнес он, перекрывая гул верхового ветра. — Но давайте сворачивать нежности. Через пару минут охрана начнет проверять, почему на кровле сработал датчик удара пожарной двери. Нам пора вниз.

Герметичная дверь технического этажа с тяжелым шипением встала на магнитные упоры, разом отсекая ледяной вой высотного ветра. Контраст накатил удушливой волной: после колючей метели и сырого холода крыши лицо обдало сухим, густым теплом серверных стоек, пахнущим озоном, горячим пластиком и свежесваренным кофе.

Илья уверенно вел Артёма закинув его руку себе на плечо, не позволяя завалиться на левый бок. Анна шла вплотную справа, одной рукой придерживая его за пояс, а другой все еще касаясь плеча — тонкий изумрудный ручеек ее навыка методично тушил вспышки боли в разбитой ключице.

В полумраке технического зала мерно гудели ряды шкафов с оптоволокном. Дежурный оператор за полукруглым столом с мониторами дернулся было встать, ошарашенно уставившись на гостя — на закопченную, посеченную когтями бригантину, массивный темный наруч Первых и застывший в глазах дикий прицел бойца, — но Илья лишь коротко рубанул ладонью воздух:

— Работай как работал. Наверх никому не подниматься, сейчас важно обождать некоторое время после схлопывания портала

Он довел Артёма до дальней зоны отдыха — небольшого закутка с широким кожаным диваном, низким столиком и кулером.

— Посиди тут, — бросил Илья, плавно опустив его на сиденье. — Дальше дивана ты сегодня не уйдешь.

Артём со стоном откинулся на спинку. Мягкая кожа после каменных плит бункера и ржавого металла гидропоники показалась чем-то нереальным. Ноги гудели, мышцы вибрировали мелкой дрожью отхода от боевого транса. Анна тут же скинула на пол свой тяжелый медицинский рюкзак, упала рядом на колени и принялась осторожно расстегивать ремни его перекошенного доспеха.

— Тише, не дергайся, — шептала она, стараясь не задеть глубокие царапины на коже. — Сейчас срежу стяжки, надо промыть антисептиком…

— Анна, постой, — Артём перехватил ее запястье. Пальцы у него были черными от копоти, но хватка оставалась цепкой. Он перевел взгляд на Илью, который уже наливал из кулера кипяток в пластиковый стаканчик. — Кто вы? И как вы меня выцепили практически в момент перехода?

Илья вернулся к столику, поставил стакан перед Артёмом и присел на край соседнего кресла, расстегнув пуговицы пальто.

— Считай, что мы — служба контроля аномальных явлений, если тебе так проще, — спокойно ответил Илья. — А если без казенщины: Анна двое суток стояла на ушах после твоего фокуса на перегоне под Челябинском. Когда тепловоз смял легковушку, ты должен был остаться фаршем на шпалах. Вместо этого ты использовал откат и, как противовес — в пространстве хлопнул гравитационный разрыв девятого класса, а ты испарился с радаров прямо посреди улицы.