Илья провел их через короткий коридор к неприметной пластиковой двери аварийного выхода. Толкнул ее плечом — и в лицо ударил свежий, колючий воздух.

Они вышли на открытый пандус на набережной.

После духоты операторской этот воздух казался почти обжигающим. Падал густой, хлопьевидный февральский снег. Дорогой кашемир моментально доказал свою цену: ледяной сквозняк с реки, закрученный небоскребами, даже не пробился сквозь ткань.

Вечерняя Москва гудела бесконечным потоком машин на Третьем транспортном кольце; красные и белые огни фар размазывались в метели длинными световыми полосами. Огромные стеклянные громады башен «Сити» уходили вершинами прямо в тяжелое, свинцово-розовое от городской иллюминации небо.

Артём замер на ступеньках, глубоко втягивая морозный воздух сквозь зубы. Пахло гарью бензина, влажным снегом и, на удивление, чебуреками.

Он вернулся.

— Машина там, — Илья указал рукой на припаркованный у обочины серый неприметный микроавтобус с тонированными стеклами, из выхлопной трубы которого клубился густой белый пар. — Пошевеливайтесь. Ветер усиливается.

Анна взяла Артёма под руку, слегка сжав его локоть через толстую шерсть пальто: — Пойдем, Тём. Главное уже позади.

Артём опустил голову, пряча лицо от колючих снежинок, и зашагал по свежему хрустящему насту вслед за куратором.

Дверь микроавтобуса с мягким щелчком втянулась в паз, отрезая уличный гул метели и запах выхлопных газов. В салоне глухо урчала печка, наполняя пространство сухим, спасительным теплом.

Водитель в темной куртке без знаков различия даже не повернул головы — лишь бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, дождался кивка Ильи и плавно нажал на газ. Серый фургон встроился в сплошной поток огней на набережной.

Артём опустился на широкое кожаное сиденье, чувствуя, как тепло окончательно выбивает из мышц напряжение боя. Анна села рядом, устало откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Дорогой кашемир пальто мягко согревал плечи, но под ним всё еще чувствовался холод иномирного железа.

Илья расположился напротив, развернув к себе откидной столик. Он достал плоский матовый термос, развинтил крышку и плеснул в стаканчик крепкого черного чая с запахом чабреца.

— Держи, — Илья протянул стаканчик Артёму. — Сахар там тройной. Глюкоза сейчас лишней не будет.

Артём обхватил горячий пластик обеими руками — правой живой и левой, укрытой чужим металлом Первых. Сделал жадный глоток. Сладкий кипяток обжег пищевод, заставив тело окончательно поверить, что он больше не на холодном полу зала Картографа.

— Что дальше? — спросил Артём, глядя на Илью поверх пара. — Федерация позади. Куда мы едем?

Илья сцепил пальцы в замок: — Сейчас — на временную квартиру в районе Сокола. Сталинка, толстые стены, закрытый двор, минимум камер и глухое экранирование по периметру. Там у тебя будет душ, нормальная еда и шесть часов тишины. Ты помоешься, Анна сменит тебе повязки без полевой спешки, и ты поспишь. Это приказ, если угодно. Боец с двадцатью процентами здоровья и пустой головой опасен для группы.

— А отчет? — тихо подала голос Анна, не открывая глаз.

— Отчет подождет до утра, — отрезал Илья. — Руководство знает, что точка выхода закрыта, объект эвакуирован, потерь нет. Детали по «Картографу» и контакту с Валевским я передам сам, но в общих чертах. Информацию, Артём, мы пока держим в тайне. Если в Учреждении узнают, что ты умеешь путешествовать по мирам и про артефакт что ты подцепил на левую руку, тебя разберут на атомы прямо в приемном покое.

Артём нахмурился, перехватив напряженный взгляд Ильи:

— Что еще за «Учреждение»? Очередная секретная служба?

Илья криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он понизил голос почти до шепота, хотя перегородка с водителем была наглухо закрыта.

— Если бы служба. Формально это закрытое акционерное общество. Исследователи мистицизма, закрытый клуб для избранных. На деле — сборище людей, которые веками сидят в тени правительств как серые кардиналы, дергая за ниточки целые страны. Их интересует абсолютно все: древние ритуалы, культы, аномалии, любой намек на паранормальное, даже если это кажется бредом сумасшедшего. Но если они находят что-то подлинное…

Илья сделал выразительную паузу, постучав костяшками пальцев по стеклу.

— В их лабораториях и закрытых бункерах сидят тысячи людей. Телепаты, медиумы, шаманы, носители случайных родовых аномалий. Их держат в клетках, накачивают блокаторами и методично потрошат ради крупиц знаний. Для акционеров Учреждения человек с даром — не личность, а сырье. Биологический контейнер с редким ресурсом.

Анна зябко повела плечами, плотнее кутаясь в воротник куртки:

— Поэтому Дмитрий и держит контур закрытым?

— Именно, — кивнул Илья. — Если они узнают про тебя, Анна, как про пробужденного полевого медика, тебя просто сделают безымянным придатком к операционному столу для их верхушки. А ты, Артём… Живой пробойник между реальностями с технологией Первых, вросшей в кости? За такой экземпляр любой из директоров Учреждения отдаст годовой бюджет небольшой европейской страны. И поверь, живым ты из их изолятора не выйдешь никогда. Тебя препарируют слой за слоем, пытаясь понять, как устроен твой портал.

В салоне повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая только монотонным шорохом зимних шин по асфальту Ленинградского проспекта.

Артём невольно сжал левую руку в кармане. Матовый металл Длани отозвался едва уловимой, спокойной вибрацией под кашемиром пальто. Мир за окном больше не казался безопасной тихой гаванью — здесь шла своя охота, куда более изощренная, чем клыки болотных тварей или топоры сектантов Культа Крови.

— Значит, мы играем на два фронта, — тихо подытожил Артём.

— Всегда играли, — холодно отозвался Илья. — Просто теперь ставки выросли до предела. А теперь — доставай клинок. Посмотрим, с чем ты вышел из того склепа, пока мы не въехали под камеры внешнего периметра.

Ритуальный крисс Культа (Оружие).

Качество: Необычное.

Урон: 12–18 (Колющий).

Особенность: Шанс наложить эффект «Кровотечение» — 15 %.

Статус в текущей локации: Стабилен. Магический фон экранирован ножнами.

Баланс был идеальным. Оружие весило ровно столько, чтобы кисть не уставала при быстром колющем выпаде, но инерции хватало для пробития плотной ткани.

Илья скосил глаза на крисс, и уголок его рта едва заметно дернулся: — Хорошая работа. Культисты не жалеют ресурсов на ритуальные лезвия. На Земле такая сталь режет кевлар второго класса как мокрую бумагу. Спрячь обратно. Даже сквозь ножны от него слегка тянет иномирным резонансом. В городе его лучше не обнажать без крайней нужды.

Артём убрал оружие под полу пальто. За стеклом мелькали заснеженные кроны деревьев, тяжелые фасады сталинских домов с лепниной и редкие силуэты прохожих, кутающихся в шарфы под метелью. Контраст между этим мирным, сонным городом и пеплом бункера Первых резал сознание сильнее любого клинка.

Микроавтобус свернул с проспекта в тихий, утопающий в сугробах переулок, проехал под кованую арку с массивными воротами и плавно затормозил в глубине глухого двора-колодца. Вокруг высились темные кирпичные стены, укутанные желтым светом старых фонарей. Ни одной чужой машины, ни одного лишнего взгляда.

Водитель заглушил мотор.

— Прибыли, — негромко произнес Илья, накидывая капюшон. — Третий этаж, квартира сорок два. Анна, веди его наверх. Я поднимусь через пять минут, проверю периметр и занесу чистую одежду.

Артём толкнул сдвижную дверь и шагнул на свежий скрипучий снег. Морозный воздух обжег легкие, окончательно вымывая из памяти удушливую гарь Иномирья. Впереди были несколько часов тишины и здоровый сон — и это было лучшее, что мог предложить ему этот безумный мир.

Подъезд встретил тяжелой, гулкой прохладой и запахом старого паркета, масляной краски и чужого застарелого уюта.