Широкая гранитная лестница с коваными перилами круто уходила вверх, огибая шахту старого лифта в металлической сетке. Шаги отдавались глухим эхом под лепными карнизами высоких потолков. Каждый шаг на третий этаж давался Артёму через силу — тело, наконец осознавшее, что непосредственная угроза миновала, начало стремительно сдавать позиции. Адреналиновый предохранитель отключился, и навалилась свинцовая, тупая усталость.

Анна шла рядом, придерживая его под локоть здоровой руки. Она как могла стараль его подбодрить. Ее мана была слита практически в ноль, она лечила его как только появлялась возможность. Лифт, как назло, не работал.

— Еще немного, Тём, — тихо шепнула она, бросив взгляд на его побелевшее лицо. — Потерпи.

На третьем этаже массивная дубовая дверь с латунным номером «42» открылась от легкого нажатия на скрытый электронный замок, настроенный на карточку-пропуск в кармане Анны.

Они шагнули внутрь. Дверь закрылась с мягким, герметичным щелчком, разом отсекая звуки подъезда.

В ту же секунду сработали скрытые датчики присутствия, и квартира плавно наполнилась теплым, рассеянным светом встроенных диодных линий.

Артём остолбенел прямо в прихожей.

Контраст между унылой лестничной клеткой и тем, что открылось внутри, сбивал с толку. Это не имело ничего общего с типовой советской квартирой. Пространство было полностью перекроено: четырехметровые потолки с лаконичной теневой подсветкой, пол из наборного дубового паркета теплого кофейного оттенка, укрытый шелковым графитовым ковром, и стены, отделанные матовыми панелями из ценных пород дерева и светло-серой замши.

Воздух был абсолютно чистым — климатическая система поддерживала комфортные двадцать два градуса, деликатно наполняя квартиру тонким ароматом сандала и кедра. В глубине квартиры угадывалась просторная гостиная с панорамными окнами, тяжелой мебелью из итальянского ореха и глубокими дизайнерскими диванами.

— Ничего себе конспиративная хата… — хрипло выдохнул Артём, невольно боясь сделать лишний шаг в своих стоптанных, покрытых иномирной грязью кроссовках. — Я ждал продавленный диван, бабушкин ковер на стене и запах жареной картошки.

— Илья сказал, это объект особого назначения, — негромко ответила Анна, вешая свой светлый пуховик во встроенный зеркальный шкаф с сенсорной подсветкой. — Внешний фасад и подъезд нарочно не реставрируют, чтобы не привлекать внимания. А внутри — контур глухого экранирования прямо в стяжке и стенах. Даже если над домом зависнет разведывательный дрон Учреждения, он не зафиксирует ни тепла, ни радиоволн. Раздевайся давай, тебе стоять тяжело.

Артём расстегнул пуговицы кашемирового пальто, позволив дорогой ткани соскользнуть на банкетку из темной мягкой кожи.

Под роскошным пальто обнажилось то, что осталось от его рейдового снаряжения: растерзанная когтями и алебардами бригантина, почерневший поддоспешник и заскорузлые от засохшей крови полосы багровой рясы культиста, стягивавшие правый бок. Этот ком копоти, ржавчины и засохшей сукровицы смотрелся на фоне дизайнерского минимализма откровенно дико.

— Садись, — Анна указала на низкое широкое кресло с обивкой из темно-серого букле.

Она скинула свитер, оставшись в легком черном лонгсливе, и быстро принесла из ванной хромированный медицинский лоток, антисептики и стерильные салфетки. Опустившись на колени прямо на шелковый ковер, девушка ловко щелкнула хирургическими ножницами, разрезая узлы самодельного жгута.

Ткань отошла с влажным звуком. Рана на боку — длинный рубленый след от алебарды Культа Крови — благодаря выпитым в бункере зельям уже затянулась плотной коркой, но вокруг нее все еще алело багровое воспаление, а на бедре виднелись синюшные точки от ядовитых шипов гидропоники.

Анна уже собиралась приложить ладони к ране, но внезапно замерла. В ее интерфейсе предупреждающе мигнула практически пустая шкала:

Текущий запас маны: [12 / 140]Внимание: Недостаточно маны для применения навыков «Заживление легких ран» и «Очищение скверны».

После непрерывной поддержки Артёма на крыше и бесконечной череды тяжелых пациентов в челябинской больнице ее внутренний резерв был вычерпан почти досуха. На Земле, в условиях низкоэфирной среды, эти жалкие двенадцать единиц восстанавливались бы мучительно долго — по капле в час. А токсин в ноге парня не стал бы ждать до вечера.

Анна стиснула зубы, решительно поднялась на ноги и подошла к висящей на вешалке куртке.

Пошарив в потайном внутреннем кармане, она извлекла на свет крошечный граненый флакон из толстого дымчатого стекла, запечатанный серебристой фольгой. Внутри лениво перекатывалась сапфирово-синяя, словно светящаяся изнутри маслянистая жидкость.

Это был экстренный концентрат, который ей выдал Илья еще перед выходом на крышу. Редчайший алхимический дистиллят, очищенный от иномирных примесей и адаптированный под жесткие законы земной физики. Стоила эта крошечная мензурка астрономических денег — за один такой флакон на черном рынке артефакторов можно было без труда оплатить целый месяц аренды этой роскошной сталинки на Соколе.

Не колеблясь ни секунды, Анна сорвала зубами металлическую пломбу.

По прихожей мгновенно поплыл густой, пряный и неожиданно теплый аромат свежемолотой корицы с легкой ноткой морозной хвои. Запрокинув голову, девушка одним глотком выпила густое зелье до последней капли.

Горло обожгло ледяным покалыванием, перешедшим в мягкий внутренний жар. По энергетическим каналам словно пустили чистый горный поток, смывая сухость в жилах и тяжесть в висках.

Применен «Адаптированный эликсир чистого истока». Мана полностью восстановлена: +128 ед. [140 / 140]

Шумно выдохнув воздух, пахнущий корицей, Анна вернулась к креслу и решительно опустилась на колени перед Артёмом.

Сначала она положила ладони на рассеченный бок, чтобы снять риск повторного заражения:

[-20 маны. Текущий запас Анны: 120/140]Применено умение «Заживление легких ран». Воспалительный процесс купирован.

Мягкое изумрудное сияние целительской магии залило прихожую, стянув края пореза в бледную полоску и уняв ноющую боль. Но настоящее испытание ждало впереди.

Анна переместила руки на его бедро. Пальцы легли на вздувшиеся синие узлы вокруг проколов от шипов.

— Сейчас будет больно, Тёма. Держись, — предупредила она и активировала очищение.

[-35 маны. Текущий запас Анны: 85/140]Применено умение «Очищение скверны (Ур. 1)».

Изумрудный свет вспыхнул яростнее, проникая сквозь кожу. Артём до белизны в костяшках вцепился в подлокотники кресла, сдерживая глухой рык: ощущение было таким, словно в мышцы вогнали раскаленный металлический штырь. Из проколов брызнула густая черная сукровица с едким химическим запахом, зашипевшая при контакте с воздухом.

Однако, вопреки ожиданиям, вздувшиеся вены не опали. Система выдала тревожный лог:

Внимание: Токсин классифицирован как «Биопаразит Первых (глубокое прорастание)». Эффект нейтрализован лишь частично (40 %). Очаг скверны сопротивляется.

— Дрянь какая живучая… — сквозь зубы процедила Анна, чувствуя, как под ее ладонями чужеродные волокна пытаются вжаться глубже в костную ткань. — Не уйдешь.

Она не стала делать паузу. Собрав всю оставшуюся концентрацию, девушка влила в плетение вторую волну маны, буквально выжигая иномирную заразу из мышечных волокон:

[-35 маны. Текущий запас Анны: 50/140]Повторное применение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Свет под ее ладонями сменился на ослепительно-белый. Тело Артёма выгнуло дугой, нога мелко задрожала в конвульсии. Из раны с влажным щелчком вытолкнуло обугленный, сморщившийся комок тонких растительных нитей, похожих на спутанную черную проволоку. Растворившись в воздухе серым пеплом, паразит окончательно погиб.

Темная паутина вен на бедре мгновенно побледнела. Кровь снова стала алой, кожа разгладилась, а дыхание Артёма выровнялось, сменившись тяжелым, хриплым выдохом облегчения.