Когда я захлопнула дверь авто, салон моментально заполнился аппетитным запахом горячего теста.

— О, а вот это дело, — одобрительно протянул водитель, плавно выруливая обратно в полосу. — Горячий завтрак — первое правило перед длинным днем.

Водитель замолчал и больше не говорил до самой башни.

Я сделала глоток обжигающего чая, с удовольствием откусила хрустящий край слойки и почувствовала, как по телу разливается сытое, бодрое тепло. За окном широкой свинцовой лентой блеснула Москва-река, а впереди сквозь туман и низкие облака уже начали проступать колоссальные, уходящие прямо в небо контуры небоскребов.

Машина свернула с набережной, и привычный горизонт Москвы просто перестал существовать.

Вместо неба над головой выросли колоссальные вертикали из тонированного стекла, полированного гранита и стали. Небоскребы Москва-Сити не просто стояли рядом — они нависали, срезая серые февральские облака своими скошенными вершинами. Снизу, из окна кроссовера, казалось, будто эти исполины медленно падают вперед, затягивая взгляд в головокружительную воронку отражений. Среди них доминировала громада «Федерации» — два колосса, взмывающих ввысь так дерзко, что даже привыкший ко всему таксист притормозил с едва заметным уважением.

— Приехали, — водитель кивнул на полукруглый подъездной пандус у массивного стеклянного портала. — «Федерация Восток». Удачи.

— Спасибо, — улыбнулась я, накинула лямку рюкзака на плечо и толкнула дверь.

На улице сразу пробрало холодом: сквозняк между башнями гулял такой, что перехватывало дыхание. Я натянула капюшон и поспешила ко входу. Вокруг все кипело — тихо шелестели шинами дорогие авто, хлопали двери, спешащие клерки на ходу допивали кофе из картонных стаканчиков и что-то быстро обсуждали на бегу. Обычный рабочий день в месте, где крутятся сумасшедшие деньги.

Тяжелая карусельная дверь провернулась, впуская меня внутрь, и уличный гул мгновенно отрезало толстым стеклом.

Холл «Федерации» ошеломлял масштабом. Потолки терялись где-то на высоте трех этажей, пространство заливал мягкий, рассеянный свет дизайнерских панелей, а воздух пах дорогим парфюмом, хорошим кофе и чистотой намытых полов. На фоне мрамора, металла и безукоризненно одетых людей я в своей практичной зимней куртке и со следами снега на сапогах выглядела чужеродным элементом.

Я прошла к зоне ожидания, села на глубокий кожаный диван напротив череды скоростных турникетов и достала телефон. Экран был пуст. Ни новых уведомлений, ни звонков.

Взгляд скользнул к посту охраны, где строгие операторы сканировали пропуска и паспорта посетителей. Просто так наверх было не прорваться.

«Я на месте. Первый этаж, холл», — набрала я короткое сообщение на засекреченный номер Дмитрия и нажала «Отправить».

Экран смартфона коротко вибрировал в руке, знаменуя что сообщение отправлено, но ответного сообщения не последовало. Минут через пять за спиной раздались негромкие, уверенные шаги.

— Анна.

Голос прозвучал спокойно, без вопросительной интонации — человек точно знал, кого ищет. Я обернулась.

Рядом с диваном стоял высокий сухощавый мужчина лет тридцати пяти. Темно-серое шерстяное пальто поверх строгого костюма без галстука, в ухе — едва заметная капля беспроводной гарнитуры. Взгляд цепкий, холодный, профессионально сканирующий, но выражение лица оставалось вежливо-нейтральным. Он выглядел для меня непривычно — как топ-менеджер какой нибудь крутой корпорации. Он двигался так, как двигаются люди, привыкшие оценивать угрозы раньше, чем их замечают остальные.

— Меня зовут Илья, — представился он, слегка наклонив голову. Руку протягивать не стал. — От Дмитрия. С прибытием в столицу.

— Здравствуйте, — я поднялась с дивана, машинально поправив лямку рюкзака.

Илья скользнул взглядом по моей куртке, затем на долю секунды задержался на лице, словно изучая и запоминая мои черты лица. В его глазах не промелькнуло ни тени пренебрежения к моему простому виду. Скорее, легкий рабочий интерес.

— Не будем терять время, — он достал из внутреннего кармана пальто тонкий пластиковый прямоугольник матово-черного цвета без каких-либо логотипов, только с серебристой магнитной полосой и золотистым чипом в углу. — Держите. Это временный пропуск высшего уровня доступа. Никому не передавать, из рук не выпускать. На постах охраны молчите, все вопросы я беру на себя.

Карточка легла в ладонь. Пластик отозвался странным, едва уловимым покалыванием — словно в нем была зашита не только электроника, но и мана, такое покалывание у меня бывало при ее восстановлении.

— Идемте, — бросил Илья и развернулся, не дожидаясь ответа.

Мы направились к шеренге стеклянных створок турникетов. Охранники в строгой черной форме при виде моего спутника даже не потянулись к сканерам документов. Илья первым приложил свой бейдж к считывателю — индикатор вспыхнул мягким зеленым светом, издав негромкий глухой щелчок.

— Приложите карту, Анна, — не оборачиваясь, бросил он.

Я поднесла черный пластик. Створки мгновенно разошлись в стороны. Мы миновали турникеты и вышли в широкий коридор, отделенный от общего холла тонированными перегородками.

Здесь поток людей почти иссяк. Никаких случайных посетителей с кофе, курьеров или растерянных стажеров. Пространство сузилось до коридора из полированного черного камня, отражающего точечные потолочные светильники.

В конце галереи находился отдельный лифтовой холл — зона скоростных кабин прямого сообщения с верхними этажами. Двери лифтов были выполнены из матовой темной стали без кнопок вызова на стенах. Вместо них у портала располагалась узкая сенсорная панель со сканером отпечатка пальца и бесконтактным считывателем.

Илья приложил палец к стеклу сканера, а затем поднес свой пропуск. Раздался тихий звуковой сигнал, и створка бесшумно скользнула в сторону.

— Последний уровень, технический этаж, — произнес он, делая приглашающий жест рукой в сторону просторной кабины с полированными зеркальными стенами. — Точка выхода откалибрована именно туда.

Я шагнула внутрь. Двери сомкнулись без единого щелчка, отрезая нас от гулкого холла, и кабина практически мгновенно сорвалась вверх. Ускорение мягко, но ощутимо прижало к полу, а уши тут же заложило от стремительного перепада давления. Цифровое табло над дверью с бешеной скоростью отщелкивало десятки этажей: тридцатый… пятидесятый… семидесятый… девяностый.

— А сам Дмитрий? — нарушила я стерильную тишину кабины, глядя на отражение своего спутника. — Он будет ждать наверху?

Илья едва заметно усмехнулся углом рта, не поворачивая головы:

— Дмитрий физически не может находиться в этой реальности, Анна. Земля-2 отрезана от вашего мира точно так же, как и сектора Иномирья. Связь с ним идет только через ретрансляторы Интерфейса и защищенные каналы данных. Он ведет нас оттуда, анализируя метрики прорыва в реальном времени. Здесь, на этой Земле, мы работаем автономно.

Лифт плавно сбросил ход, заставив на миг почувствовать секундную невесомость, и мягко замер. Табло высветило финальную отметку.

— Наверху развернут мобильный узел фиксации, — Илья поправил гарнитуру в ухе, и его голос стал предельно собранным. — Ваша задача — не задавать лишних вопросов технической группе и держать резерв маны наготове. Судя по колебаниям пространственного шлейфа, разрыв начнется с минуты на минуту.

Створки разошлись, открывая вид на просторный служебный зал с открытыми под потолком коробами вентиляции, пучками толстых силовых кабелей и тяжелой металлической дверью со знаком аварийного выхода на открытую кровлю.

В полумраке технического отсека мерцали экраны переносных полевых стоек, а за раскладными столами сидели трое парней в черных комбинезонах, неотрывно следящих за графиками частотных колебаний.

Один из операторов у центрального компьютера резко вскочил, с грохотом отбросив стул назад.

— Илья, у нас скан! — голос парня сорвался на крик. — Поток коллебаний усилился! Но координаты… координаты сместились! Пробой фиксируется прямо над нами