— Да что вы все делаете вид, будто удивлены? Она вас обоих ненавидела. Тебя — за то, что не выбрал ее. Верку — за то, что выбрал не ее.

Я стоял и очень медленно дышал.

Один вдох.

Второй.

Третий.

— Что значит «не выбрал»?

— То и значит. Ты, Орлов, вообще слепой по женской части. Она же лет семь вокруг вашей семьи крутилась, как больная луна. А потом Верка со своими идеальными рожами, детьми, ужинами, любовью — тьфу.

Его перекосило почти по-настоящему.

Ревность. Унижение. Злоба. Все это жило в нем давно. Гадкое, липкое, подлое.

— А ты где тут? — спросил я.

Он вдруг усмехнулся.

— А я? Я просто понял, что если женщину нельзя получить красиво, ее можно хотя бы сломать. Смотреть, как она боится, как дергается, как уже не такая королева. Интересно же.

Я не помню, как оказался рядом.

Просто секунду назад между нами был стол.

Потом уже не было.

Я схватил его за ворот и резко потянул на себя.

Следователь вскочил.

— Орлов!

— Сидеть, — бросил я ему, не отрывая глаз от Дениса.

Тот побледнел. По-настоящему.

Потому что все. Игра закончилась. Он увидел то, что до этого щупал издалека — не деньги, не статус, не фамилию. Меня.

— Ты, — сказал я тихо, почти ласково, — даже не представляешь, насколько тебе повезло, что на мне сейчас нет крови моих близких. Потому что иначе ты бы отсюда уже не вышел.

Он сглотнул.

— Псих.

— Возможно.

Я отпустил его так резко, что он ударился спиной о стул.

Следователь уже говорил что-то про адвоката, протокол, признательные показания и необходимость официально зафиксировать связь с Алисой, но я почти не слышал.

Потому что в голове звенело только одно:

Если женщину нельзя получить красиво, ее можно хотя бы сломать.

Ублюдок.

Я вышел из кабинета с таким лицом, что в коридоре люди сами отходили в стороны.

Телефон достал уже на улице.

Набрал Веру.

Она ответила сразу.

— Ну?

И вот как ей это удается? Одним «ну?» сразу заставить меня чувствовать все — ярость, нежность, желание немедленно забрать ее к себе и больше не выпускать даже в продуктовый.

— Я еду домой, — сказал я.

— Максим, что он сказал?

— Я скажу лично.

— Опять?!

— Вера.

Она замолчала на секунду.

Потом очень тихо:

— Это про меня?

Я прикрыл глаза.

— Да.

— Насколько плохо?

— Настолько, что я хочу приехать и сначала просто тебя обнять.

Пауза.

Потом едва слышно:

— Тогда приезжай быстрее.

И все.

Этого было достаточно, чтобы я сел в машину и впервые за весь день почувствовал не только злость.

Но и острую, болезненную потребность оказаться рядом с ней как можно скорее.

---

Глава 25. Вера

Глава 25. Вера

Когда Максим сказал: «Хочу приехать и сначала просто тебя обнять», у меня внутри все как-то странно стихло.

Страх остался.

Гадкое чувство под кожей — тоже.

Но поверх всего этого легло другое.

Понимание, что ему хуже, чем мне.

Потому что он слышал.

Потому что он сидел напротив этого мерзкого человека и сдерживался.

Потому что часть сказанного, скорее всего, была еще более грязной, чем то, что Максим решился повторить даже по телефону.

Я ждала его в гостиной.

Дети были наверху с Лидией Павловной и каким-то гениальным занятием под названием «делаем космический город из коробок». Судя по звукам, коробки сопротивлялись, но в целом цивилизация развивалась.

Я сидела на диване, сжав ладони между коленями, и в сотый раз прокручивала в голове: смотрел, следил, хотел сломать.

Омерзение было таким сильным, что хотелось содрать с себя кожу.

Когда хлопнула входная дверь, я даже не встала сразу.

Просто услышала шаги.

Потом увидела Максима в проеме.

Он был страшно красив и страшно зол. И эта злость теперь не пугала. Потому что я точно знала: она не на меня.

Он подошел ко мне без слов.

Я поднялась.

И он правда просто обнял.

Крепко. Молча. Так, будто обещал этим объятием перекрыть все, что я сегодня услышала и еще услышу.

Я уткнулась лицом ему в грудь и вдруг поняла, как сильно устала быть собранной.

— Он все признал? — спросила я глухо.

— Частично.

— Алиса тоже?

— Связь с ней — да.

Я отстранилась, заглянула ему в лицо.

— Что именно он сказал про меня?

Максим сжал челюсть.

— Не надо.

— Надо.

— Вера.

— Максим, я взрослая девочка. Меня уже трудно сломать словами.

Он посмотрел на меня тем тяжелым взглядом, который означал: «Я не верю, что тебя вообще можно не сломать, когда речь о тебе».

Потом все же сказал:

— Он давно был на тебе повернут. Алиса — тоже. Они оба… использовали страх как способ добраться до тебя. До нас.

Я прикрыла глаза.

Почему-то услышать это вслух оказалось одновременно отвратительно и… освобождающе.

Потому что теперь зло наконец-то имело лицо.

Два лица.

Два человека.

Не абстрактный кошмар в кустах.

— А ты? — спросила я тихо.

— Что я?

— Ты как?

Он усмехнулся безрадостно.

— Хочу кого-нибудь убить. Но в целом функционален.

Я неожиданно рассмеялась. Нервно. Почти истерически.

— Господи, как это ужасно звучит.

— А как мне звучать? Я три дня хожу по краю и слушаю, что какие-то ублюдки решили превратить мою семью в свою больную фантазию.

Мою семью.

Он сказал это на дыхании, не задумываясь.

И я услышала.

Очень.

— Максим…

— Что?

— Ты сказал «мою семью».

Он замер.

Потом очень спокойно ответил:

— А как еще? Ты. Дети. Это моя семья, Вера. Даже когда ты была на меня зла, даже когда жила отдельно, даже когда говорила, что прекрасно справишься без меня. Для меня это не менялось.

Все.

Этого оказалось достаточно.

Я заплакала так внезапно, что сама разозлилась на себя.

— Ну вот, — пробормотала сквозь слезы. — Какая красота. Я держалась, держалась…

Он стер слезы большими пальцами.

— Имеешь право не держаться.

— Не имею. У меня тушь.

— Ты без нее красивая.

— Прекрати говорить вещи, от которых я становлюсь еще более жалкой.

— Ты не жалкая.

— Очень спорно.

— Нет.

Он говорил это так уверенно, что спорить не было сил.

Я шмыгнула носом и уткнулась лбом ему в плечо.

— Я хочу в душ. И в новый мозг. И чтобы все это закончилось.

— Закончится.

— Обещаешь?

— Да.

— Опять.

— Да, Вера. Опять обещаю.

Я подняла глаза.

— А если не сдержишь?

Он посмотрел на меня так, что внутри все дрогнуло.

— Тогда ты меня добьешь. Я уже понял.

И я, мокрая, заплаканная, уставшая до костей, все равно улыбнулась.

— Наконец-то ты обучаемый.

Он наклонился.

И поцеловал меня.

Очень тихо.

Очень бережно.

Не как мужчина, который хочет. Хотя хотел, я чувствовала это кожей.

Как мужчина, который клянется губами: я с тобой.

Я ответила сразу.

Потому что уже не было смысла притворяться ни перед ним, ни перед собой.

Когда он отстранился, я еще секунду не открывала глаза.

— Вот теперь, — прошептала я, — мне снова страшно.

— Почему?

— Потому что я опять начинаю верить.

Он уткнулся лбом в мой лоб.

— И правильно делаешь.

---

Глава 26. Максим

Глава 26. Максим

Алису задержали вечером.

Не эффектно. Без погони. Без драмы. Она просто сидела в той самой квартире на Пионерской, в халате, с вином и таким видом, будто весь мир ей снова что-то должен.

Я видел запись с камеры телефона Ильи еще до приезда следователей. Он скинул мне видео без комментариев.

Алиса открыла дверь и даже не удивилась.