У двери моей спальни я остановилась.

Максим — тоже.

Тишина стала какой-то густой.

Нехорошо густой.

Он смотрел на меня так, что по коже поползли мурашки. И это был не просто голод мужчины. Это было хуже. Глубже. Там было столько непроговоренного, что хватило бы на две жизни и три хороших психотерапевта.

— Иди спать, — сказала я первой, потому что кто-то в этой паре обязан был сохранить остатки здравого смысла.

— Не хочу.

— Очень жаль. Но мы не в ресторане, меню не выбирают.

— Вера.

— Что?

— Можно я зайду?

Внутри у меня все рухнуло красиво, со звоном и архитектурными потерями.

— Зачем? — спросила я хрипло.

— Не за тем, о чем ты сейчас подумала.

— Самонадеянный.

— Возможно. Но я хочу просто быть рядом.

Вот с этого и начинаются беды.

Не с поцелуев.

Не с раздеваний.

Не с громких признаний.

А с этого тихого мужского «хочу просто быть рядом», после которого у нормальной женщины резко заканчиваются все резервы сопротивления.

Я открыла дверь и отступила.

— Пять минут, — сказала я.

— Жестокие условия.

— Не ной. Тебе не идет.

Он зашел.

Я села на край кровати. Он — в кресло напротив. И вот это было еще хуже, чем если бы он подошел вплотную. Потому что напряжение никуда не делось, просто стало тоньше. Тише. Интимнее.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Тебя.

— Отлично. Спасибо. Пять минут закончились.

Он прикрыл глаза и потер переносицу.

— Я не о сексе сейчас.

— А жаль. Было бы проще.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Было бы.

Туше.

Я обняла колени руками.

— Тогда что?

Он молчал пару секунд, подбирая слова. Для Максима это уже само по себе было событие исторического масштаба.

— Я хочу, чтобы ты перестала думать, будто все хорошее между нами осталось только в прошлом.

Я не ответила.

Потому что если честно — именно так я и думала. Что да, нас могло снова кинуть в страсть, тревогу, общее выживание, детский хаос, смех, злость, даже нежность. Но хорошее? Настоящее? Надежное? Я боялась в него поверить сильнее, чем в угрозы.

— Я не умею верить быстро, — сказала наконец.

— И не надо быстро.

— А ты умеешь ждать?

— Уже жду.

— Это звучит красиво, Максим. Но красиво у тебя всегда получалось лучше, чем вовремя.

Он вздохнул.

— Я заслужил.

— Да.

— Но дай мне шанс заслужить что-то другое.

Снова это.

Снова прямо.

Снова некуда отступать, кроме как в собственный страх.

Я сползла с кровати, подошла к окну, отвернулась.

— Я весь вечер думаю о том, — сказала я тихо, — как легко все могло закончиться плохо. На дороге. Или раньше. Или еще будет. И от этого меня кидает то к тебе, то от тебя. Я хочу прижаться к тебе и одновременно бежать.

Он встал.

Подошел сзади.

Не касаясь.

Просто встал близко. Так, что я чувствовала его тепло спиной, затылком, всем телом.

— Тогда не беги, — сказал он.

— Очень простое решение.

— Самое сложное обычно и звучит просто.

Я закрыла глаза.

Потому что если бы он сейчас коснулся меня, я бы уже не смогла сказать «нет». И дело было не в желании. Не только в нем. Дело было в страшном, почти детском порыве наконец-то оказаться там, где не надо быть сильной.

— Максим.

— М?

— Обними меня.

Он обнял сразу.

Без лишних слов.

И я почему-то чуть не расплакалась от этого простого движения.

---

Глава 22. Максим

Глава 22. Максим

Утром я проснулся в кресле у Веры в комнате.

Шея затекла так, будто ночью мной жонглировали цирковые слоны, но на душе было впервые за долгое время не пусто.

Вера спала на кровати, свернувшись на боку и подложив ладонь под щеку. Я смотрел на нее и понимал, что именно так и влипают взрослые, вроде бы разумные мужики окончательно: когда просто вид спящей женщины делает мир одновременно правильным и абсолютно невыносимым без нее.

Ночью мы ничего не делали.

Не целовались.

Не сорвались.

Она попросила обнять — и я обнял. Мы так и сидели на полу у окна минут двадцать, как два очень уставших человека, которых жизнь загнала в угол, но друг в друге они вдруг снова нашли воздух. Потом я буквально заставил ее лечь, а сам сел в кресло. Хотел уйти. Не смог. И, видимо, уснул.

Очень достойно. В моем возрасте спать в кресле у бывшей жены — это, конечно, вершина мужской респектабельности.

Телефон завибрировал в кармане.

Я выскользнул в коридор и ответил шепотом:

— Да.

— Не разбудил? — спросил Илья.

— Уже нет. Говори.

— Дениса взяли.

Я остановился посреди коридора.

— Где?

— На выезде из города. Пытался сесть на поезд. Нервный, трезвый и очень злой.

— Один?

— Да. Но есть бонус.

— Какой?

— Алиса тоже засветилась. Ее видели ночью в квартире на Пионерской. Туда уже выехали.

У меня в голове сразу выстроился маршрут дня.

Следователь. Денис. Квартира. Алиса. И где-то между этим всем — дети, Вера и моя резко обострившаяся потребность не выпускать ее из поля зрения вообще никогда.

— Я еду, — сказал я.

— Без геройства.

— Не обещаю.

— Тогда хотя бы без трупов.

— Посмотрим по поведению собеседников.

Я отключился и обернулся.

Вера стояла в дверях спальни, босая, сонная и уже настороженная.

— По твоему лицу, — сказала она, — либо нашли виноватых, либо ты сейчас будешь кого-то закапывать.

— Первое. Возможно. Дениса взяли.

Она мгновенно проснулась.

— Где?

— На вокзале. Алису тоже почти нашли.

Вера провела рукой по волосам, пытаясь собрать мысли.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Максим.

— Нет.

— Я хочу сама посмотреть ему в лицо.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что это не мой ночной кошмар в человеческом виде.

— Это плохая идея.

— А твоя любимая стратегия «сиди дома и жди новостей» меня не устраивает!

Она уже шептала зло, чтобы не разбудить детей. От этого ее голос стал еще опаснее. Тихие злые женщины вообще самые страшные существа в природе. После налоговой.

— Вера, — сказал я спокойно, — если ты туда поедешь и этот урод скажет что-то еще более мерзкое, я действительно забуду, что на дворе правовое государство.

— То есть ты признаешь, что я на тебя влияю?

— Очень. Раздражающе. Фатально. Постоянно.

Она уставилась на меня секунду.

Потом, зараза, улыбнулась.

— Ну хоть в чем-то ты стабилен.

— Не увиливай.

— А ты не командуй.

— Я не командую. Я берегу тебя.

— Господи, как же иногда хочется тебя стукнуть.

— Очередь. Сначала Денис.

Она хмыкнула, но лицо быстро снова стало серьезным.

— Ладно. Хорошо. Но тогда я хочу быть в курсе всего. Каждой фразы. Каждого взгляда.

— Будешь.

— И еще.

— Что?

— Если там будет Кристина, не давай ей кофе. Она на нервяке и так говорит как пулемет.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Иди собирайся, — сказала она. — А я разбужу детей.

— Вера.

— Что?

Я подошел. Коснулся ее подбородка. Совсем легко.

— Спасибо, что вчера не прогнала.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Сонная, нежная, чуть смущенная и, черт возьми, моя настолько, что даже страшно.

— Я еще подумаю, не было ли это ошибкой, — пробормотала она.

— Думай.

— Уже.

Я наклонился и быстро поцеловал ее в лоб.

Пока не начал хотеть большего. А я начал бы. Сразу.

— Это что сейчас было? — возмущенно прошептала она.

— Утренний аванс.

— Ты охренел.

— Да.

И ушел раньше, чем она кинула бы в меня подушкой. Или собой. Второго я бы уже не пережил спокойно.

---

Глава 23. Вера

Глава 23. Вера