Соня повисла у него на шее сразу.

— Папа! А мама сегодня была страшно нервная и разрешила мне съесть мороженое до супа!

— До супа? — поднял брови Максим, проходя в гостиную.

— Да, — с достоинством кивнула дочь. — Потому что времена тяжелые.

Я фыркнула.

— Во-первых, не до супа, а вместо полдника. Во-вторых, не драматизируй. Это моя прерогатива в семье.

Миша стоял рядом, более сдержанный, но его глаза тоже светились. Он всегда скучал по отцу молча. Как-то очень по-мужски, что меня иногда умиляло, а иногда хотелось запретить законодательно.

— Привет, па, — сказал он, когда Максим взъерошил ему волосы.

— Привет, командир. Как обстановка?

— Соня нарушает дисциплину. Мама нервничает, но скрывает. Я веду наблюдение.

Максим глянул на меня через плечо.

— Ясно. Прямо семейный доклад.

— А ты как хотел? — пожала я плечами. — У нас тут филиал министерства выживания.

Лидия Павловна накрыла ужин на удивление быстро, будто интуитивно чувствовала: взрослых надо посадить за стол, пока они не начали делать глупости. Например, целоваться при детях или говорить правду до еды.

Мы сели.

Соня болтала про плед, лис, единорога и то, что Игорь, оказывается, умеет рисовать слона из цифры шесть.

Миша задавал Максиму вопросы про машины, камеры и можно ли считать это приключением, если тебя не выпускают за ворота.

Максим отвечал обоим спокойно. Внимательно. Включенно. Не как человек, который делает одолжение собственной семье. А как тот, кому действительно важно слышать каждый их нелепый, смешной, важный вопрос.

Я сидела напротив и смотрела на него слишком долго.

Потому что, черт возьми, я именно по этому скучала больше всего.

Не по дорогим подаркам.

Не по статусу.

Не по красивой картинке брака.

По этому.

По тому, как он спрашивает у сына, доел ли тот мясо.

Как машинально подвигает дочери салфетку ближе.

Как одним взглядом успокаивает хаос.

Как от его присутствия дом собирается в целое.

Боже.

Если бы любовь можно было вырезать хирургически, я бы уже давно легла под нож.

После ужина детей отправили наверх.

Соня сначала пыталась торговаться.

— А взрослые будут разговаривать про опасность?

— Да, — честно сказал Максим.

— Тогда я хочу остаться. Я тоже участник событий.

— Нет, — одновременно ответили мы.

— Жадины, — вздохнула она и удалилась с видом драматической актрисы.

Когда наверху наконец стало тихо, мы с Максимом остались в гостиной вдвоем.

Игорь был снаружи. Коля — у камер. Дом дышал тишиной.

— Покажи аудио, — сказал Максим.

Я включила запись снова.

С каждым разом она звучала мерзее.

Особенно на фразе «все равно будет моя».

Максим не двигался, пока слушал. Только лицо становилось все жестче.

Когда запись закончилась, он спросил:

— Кристина где сейчас?

— Дома.

— Одна?

— Да.

— Ей нужна охрана.

— Что?

— Если Денис сорвался, он может пойти не только на тебя.

Я замерла.

Господи.

Ну конечно.

Как я сама не подумала?

— Я сейчас ей позвоню.

— Сначала я отправлю человека.

Он встал, быстро вышел в холл, отдал распоряжение Коле и вернулся.

— Все. Через двадцать минут у нее будут наши люди.

Я уставилась на него.

— Иногда ты пугающе эффективен.

— Это был комплимент?

— Почти.

Он сел рядом.

Не слишком близко. Но и не так, будто между нами снова можно выстроить приличную дистанцию.

— Вера.

— М?

— Я хочу, чтобы завтра вы вернулись домой.

— В основной дом?

— Да.

— Это безопасно?

— Под охраной — да. И мне проще, когда вы рядом.

Я повернула к нему голову.

Он сказал это спокойно. Без нажима. Но под этими словами дрожало что-то слишком личное.

— Тебе проще как отцу или как мужчине? — спросила я тихо.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Как обоим.

Сердце дернулось так, что стало больно.

— Опасный ты стал, Орлов, — пробормотала я.

— Я просто больше не хочу врать.

— А если я еще не готова жить внутри этой правды?

Он подался чуть ближе.

— Тогда я подожду.

— Сколько?

— Сколько нужно.

Я усмехнулась.

— Это говоришь ты? Человек, который ненавидит ждать лифт дольше десяти секунд?

— Ради тебя я даже в очереди в МФЦ постою.

Я расхохоталась. Честно. До слез.

— Не верю! Вот это уже чистая фантастика!

Он тоже улыбнулся. И от этой улыбки у меня опять потеплело все внутри так предательски, что захотелось стукнуться головой о подлокотник и перестать быть женщиной с работающими чувствами.

— Вера, — сказал он тише.

— Что?

— Иди ко мне.

Я моргнула.

— Что, прости?

— Ты услышала.

— А ты не офигел?

— Возможно. Но я все равно хочу.

Я смотрела на него секунд пять. Десять. Пятнадцать.

Потом медленно подвинулась ближе.

Села рядом.

Он тут же обнял меня за плечи и притянул к себе. Не резко. Не властно. Так, будто боялся спугнуть. Будто я какая-то особенно нервная птица, хотя на самом деле я скорее хорек с дипломом.

Я устроила голову у него на плече.

И выдохнула.

Просто выдохнула впервые за день.

— Вот так, — тихо сказал он.

— Не привыкай, — буркнула я.

— Поздно.

— Самоуверенный.

— Угу.

Мы сидели молча.

За окном шумел лес.

Где-то наверху шлепали детские ноги.

А у меня было странное чувство, будто мир все еще опасный, кривой, ненадежный, но именно в эту секунду — правильно сложенный.

Ненадолго.

Потому что тишину разорвал звонок телефона.

Максим даже не пошевелился сначала. Только через секунду нехотя потянулся к мобильному.

Посмотрел на экран.

И я сразу поняла по лицу — что-то случилось.

— Да, — сказал он.

Слушал секунд десять.

Потом очень тихо спросил:

— Когда?

У меня внутри все опустилось.

Он отключился и повернулся ко мне.

— Денис сбежал.

---

Глава 18. Максим

Глава 18. Максим

Слово «сбежал» Вера восприняла ожидаемо.

То есть сначала побледнела.

Потом очень спокойно спросила:

— Откуда?

— Из квартиры. Когда наши приехали к Кристине, ее уже увозила скорая. Давление. Нервы. Дениса там не было. Соседи сказали, ушел минут за двадцать до этого.

— Крис жива?

— Да. Но напугана.

Она прикрыла глаза ладонью.

— Господи.

Я встал.

— Мы уезжаем через десять минут.

— Куда?

— Домой.

— Почему туда?

— Потому что там полноценная система охраны, камеры, люди, периметр, и потому что я хочу видеть все своими глазами, а не через отчеты.

Она вскочила следом.

— А дети?

— Берем с собой.

— А если по дороге…

— Не если, — отрезал я. — Мы не будем произносить это вслух.

Я сам уже думал обо всем. О дороге. О машинах. О ловушках. О том, что злой, униженный и, возможно, пьяный мужик — это дрянь непредсказуемая.

Пока Вера бежала наверх к детям, я выдал Коле короткие распоряжения. Две машины. Один хвост впереди. Один сзади. Игорь с нами. Илья остается координировать людей по Кристине и по Денису.

Через восемь минут мы грузились как маленькая, очень нервная армия.

Соня сонно прижимала к себе плед с лисами.

Миша уже все понял по лицам взрослых и не задавал вопросов.

Вера была бледная, собранная и красивая той страшной красотой, которая бывает у женщин, когда они устали бояться и просто делают, что нужно.

Я открыл ей дверь машины.

Она остановилась на секунду.

— Максим.

— Что?

— Если что-то случится…

— Ничего не случится.

— Дай договорить.

Я смотрел на нее молча.

— Если что-то случится, дети прежде всего, понял?

Во мне вспыхнуло что-то темное.