Но в багажнике — детская раскраска.

Соня.

Я узнал бы этого нарисованного одноглазого кота даже в аду.

— Твою мать, — тихо сказал Коля.

Я ничего не сказал.

Вообще ничего.

Потому что если бы открыл рот, там было бы нецензурное, звериное и очень короткое.

Илья листал фотографии.

— Старая. Не сегодняшняя.

— Это ничего не меняет.

— Согласен.

Я взял раскраску в руки. Страница была вырвана из альбома, который лежал у нас дома еще весной. Значит, она была в доме тогда. Или позже. Или кто-то вынес для нее эту вещь.

Мне вдруг стало дурно от одной мысли, что чужие руки перебирали детские рисунки моей дочери.

— Максим, — осторожно начал Илья, — есть еще одна зацепка.

— Говори.

— По камерам рядом с машиной. За час до обнаружения там мелькал мужчина. Лицо нечетко. Но…

— Но?

— Похож на твоего шурина.

Я поднял голову резко.

— У Веры нет брата.

— Бывшего мужа ее сестры. Помнишь? Того недоноска из строительного департамента? Денис Ланской.

Я вспомнил.

Конечно, вспомнил.

Самодовольный ублюдок с липкой улыбкой и привычкой смотреть на женщин так, будто он заранее уже все про них решил. Бывший муж старшей сестры Веры — Кристины. Той самой Кристины, с которой Вера не разговаривала уже лет пять, потому что там тоже был клубок семейной любви, зависти и денег.

— Они развелись два года назад, — сказал я.

— Именно, — кивнул Илья. — Но недавно он светился рядом с Алисой. Один ресторан. Два раза. Один паркинг. Один салон.

Я сжал пальцы так, что бумага в руке хрустнула.

Вот оно.

Связи.

Женская обида. Старые знакомства. Люди, которым удобно ненавидеть Веру через меня. Или меня через Веру.

— Поднимайте Дениса, — сказал я. — Тихо. Без шума.

— Если он реально в деле, он побежит.

— Значит, пусть бежит. Но под присмотром.

Телефон вибрировал на столе.

Вера.

Я ответил сразу и, кажется, слишком резко:

— Да.

— Что случилось? — мгновенно напряглась она.

Черт. Даже по одному слову слышит.

— Пока ничего.

— Максим.

— Не по телефону.

— Значит, что-то случилось.

Я закрыл глаза на секунду.

— Вера, я приеду вечером и скажу лично.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Это значит, ты не будешь говорить со мной тоном хирурга перед сложной операцией и потом вешать трубку.

Я медленно выдохнул.

— Нашли след. У Алисы возможный сообщник. Денис.

На том конце повисла тишина.

Потом очень тихо:

— Денис? Бывший Крис?

— Да.

— Нет, — сказала она сразу. — Нет. Он мерзкий, скользкий, тупой, самовлюбленный, но… Господи.

— Но?

— Он всегда странно на меня смотрел.

Я замер.

— Что?

— Ничего такого, о чем хотелось рассказывать. Просто… слишком внимательно. Слишком фамильярно. Крис тогда еще шутила, что он, мол, любит все красивое. А мне было противно.

Во мне стало темно.

Потому что вдруг многие вещи начали складываться в одну очень неприятную картину.

— Ты мне раньше не говорила.

— А ты бы что сделал? Убил его десертной ложкой на семейном ужине?

— Возможно.

— Вот именно.

Я встал и отошел к окну.

Нужно было держать себя в руках.

Очень.

Потому что если этот тип имел к происходящему хоть какое-то отношение, я реально мог забыть, что такое закон.

— Вера, — сказал я тихо. — Слушай меня внимательно. Из дома ни шагу.

— Я и не собиралась.

— Даже на веранду без охраны.

— Максим…

— Я серьезно.

— Ладно.

Пауза.

— Ты думаешь, они могут…

— Я думаю, что пока ничего исключать нельзя.

Она шумно выдохнула.

— Хорошо. Тогда я сейчас соберу детей и…

— Нет. Не паникуй при них.

— Я не паникую!

— Ты уже трижды за минуту повысила голос.

— Потому что ты умеешь говорить так, что хочется или выпить, или убить кого-нибудь!

— Лучше выпей воды.

— Иди к черту.

— Уже теплее. Значит, держишься.

Она помолчала, а потом вдруг совсем тихо спросила:

— Ты ведь заберешь нас сегодня?

Это «заберешь» ударило под дых.

Потому что там было не про логистику.

Там было про доверие.

Про страх.

Про меня как про того, к кому можно.

— Да, — сказал я. — Сегодня вы будете дома. Со мной.

И услышал ее тихий выдох.

Боже.

Если бы она только знала, что я сам уже дышу через раз с того момента, как снова начал считать ее своей.

---

Глава 15. Вера

Глава 15. Вера

После разговора с Максимом дом перестал быть уютным убежищем.

Он стал красивой коробкой с тонкими стенами.

Мне казалось, что каждый шорох — это кто-то. Каждый поворот ветки за окном — сигнал. Каждая минута до вечера тянулась, как резина на старых колготках: мерзко, нервно и без гарантии, что не лопнет прямо в лицо.

Дети, к счастью, ничего не заметили.

Соня устроила салон красоты для единорога и пыталась прилепить ему мою заколку.

Миша читал книгу и одновременно, как я подозреваю, прислушивался ко всему, потому что слишком уж часто поднимал глаза на окна.

Умный мой мальчик.

Ненавижу, что ему приходится быть умным раньше времени.

Я спустилась на кухню за водой и наткнулась на Игоря — того самого охранника, который был тут с нами.

— Все в порядке? — спросил он.

И вот по идее на такой вопрос принято отвечать: «Да, конечно».

Но у меня был плохой день для светского вранья.

— Нет, — честно сказала я. — Но я стараюсь.

Он неожиданно кивнул, будто это был единственно правильный ответ.

— Это уже много.

— Вам всем выдают инструкцию, как говорить коротко, мужественно и так, чтобы хотелось одновременно довериться и стукнуть?

Уголок его губ дернулся.

Ого. Живой.

— Нет. Это корпоративное.

— А-а. Понятно. Секта лаконичных.

Он даже почти улыбнулся.

— Хотите кофе?

— Если там можно утопить тревожность — да.

Через пять минут я сидела с кружкой у окна, когда телефон снова завибрировал.

Но это был не Максим.

Кристина.

Я уставилась на экран так, будто он плюнул в меня лично.

Сестра звонила редко. Практически никогда. После смерти мамы мы с ней окончательно разъехались не только по квартирам, но и по внутренним континентам. У нее всегда было слишком много недовольства жизнью и слишком мало фильтров. У меня — слишком мало желания быть ее громоотводом.

Я долго смотрела на вызов.

Потом все же взяла.

— Да?

— Наконец-то, — раздался знакомый голос. — Ты трубки вообще не берешь, как королева.

— Привет, Крис. Ты что-то хотела или просто пришла укусить меня в телефон?

— Не начинай.

— Я? Это ты звонишь после трех месяцев тишины.

— Я волнуюсь.

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Повтори. Медленно. Я хочу запомнить этот исторический момент.

— Вера, хватит язвить.

Ага. То есть можно. Значит, у нее реально что-то.

— Что случилось?

На том конце пауза.

Потом:

— Денис приходил ко мне.

У меня внутри все похолодело.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Зачем?

— Пьяный. Злой. Нес какую-то чушь про тебя, про Орлова, про то, что «скоро все встанет на свои места».

Я встала так резко, что стул скрипнул.

Игорь сразу посмотрел на меня внимательнее.

— Крис, где ты сейчас?

— Дома.

— Одна?

— Да.

— Ты в порядке?

— Пока да. Но мне, если честно, не нравится его состояние.

Я закрыла глаза.

Господи. Только этого не хватало.

— Ты сообщила в полицию?

— Я сначала тебе звоню.

— Почему?

— Потому что, как ни странно, я не хочу, чтобы тебя убили, Вер.

Сказано было неловко. Даже почти грубо. В ее стиле. Но я вдруг ясно услышала под этим что-то другое.

Страх.

Настоящий.