— Значит, признал, что хотел бы.

— Хотел бы — не значит делал.

Я смотрел на него и понимал: либо врет виртуозно, либо правда не он.

И то и другое меня бесило.

Илья вдруг подал голос:

— Кто из ваших общих знакомых мог знать семью Орлова достаточно близко?

Романовский глянул на него уже внимательнее.

— А вот это правильный вопрос.

— Отвечай.

Он покрутил стакан в пальцах.

— Несколько лет назад на одном благотворительном ужине была одна дама… очень интересовавшаяся вашей женой, Максим.

Я похолодел.

— Конкретно.

— Высокая блондинка. Работала в фонде при городской администрации. Потом куда-то исчезла. Кажется, ее звали… Лариса? Лидия? Нет. Алиса.

У меня в голове щелкнуло.

Алиса Нечаева.

Бывшая помощница моей матери на одном из проектов. Потом куратор городских программ. Потом… потом ничего. Исчезла из поля зрения. Но слишком хорошо знала Веру. Дом. Дети. Даже беременность Соней застала.

— Почему сразу не сказал?

— А ты сразу не спрашивал.

— Если это она…

Романовский поставил стакан.

— Максим, если это она, то я бы советовал искать не деловой мотив.

— А какой?

Он пожал плечами.

— Женский.

Ненавижу, когда кто-то сводит все к «женскому». Обычно за этим словом мужчины удобно прячут все, чего не понимают.

Но тут…

Тут оно действительно звучало слишком логично.

Я развернулся к двери.

— Если выясню, что ты все-таки врешь…

— Тогда ты сделаешь мне очень страшно, — лениво закончил он за меня. — Да, я помню. Береги детей, Максим.

На последней фразе я обернулся.

Он сказал это без насмешки.

Вот это мне понравилось меньше всего.

---

Глава 13. Вера

Глава 13. Вера

Когда дети уснули, а дом наконец-то перестал напоминать филиал маленькой психбольницы с пледами, я осталась одна на веранде.

Лес ночью шумел тихо. Не страшно. Скорее убаюкивающе. Где-то стрекотало что-то летнее, теплое, бесстыдно живое. На столике остывал чай. На плечах лежал плед. Красота. Уют. Спокойствие.

И абсолютный бардак в душе.

Я думала о Максиме.

Это, конечно, мое любимое вредное занятие. Почти как сладкое на ночь — знаешь, что потом будет плохо, а остановиться не можешь.

Телефон в руке завибрировал.

Максим.

— Да, — сказала я сразу.

— Дети спят?

— Спят.

— Ты где?

Я огляделась.

— На веранде. А что?

— Покажи.

— Что показать?

— Тебя. Веранду. Дом. Не знаю. Хочу понять, как вы там.

Я улыбнулась раньше, чем успела себя остановить.

— Соскучился?

— Да.

Прямо.

Господи, как же он стал опасен со своей новой честностью.

Я включила видео.

На экране Максим выглядел так, будто день выжал из него все соки. Но глаза были собранные. Жесткие. И какие-то слишком внимательные.

— Ну? — спросила я. — Как тебе твой второй запасной мир?

— Тебя там не хватает.

Я закатила глаза.

— Это уже запрещенный прием.

— Рабочий же.

— Хам.

Я повернула камеру на веранду, на лес, на кресла. Потом обратно на себя. И поняла по его лицу, что он сейчас смотрит уже не на фон.

На меня.

В старой футболке.

Без макияжа.

С растрепанными волосами.

С усталостью под глазами и дурацким пледом в лисах, который, между прочим, отжала Соня, а потом великодушно сдала мне в аренду.

— Что? — не выдержала я.

— Ты красивая.

— Максим.

— Я просто констатирую факт.

— Нет, ты специально.

— Возможно.

Я фыркнула, но щеки предательски потеплели.

В тридцать с лишним лет краснеть перед бывшим мужем — это, конечно, диагноз. Причем неизлечимый.

— Есть новости? — спросила я, чтобы не утонуть в его взгляде окончательно.

Он сразу стал серьезнее.

— Есть имя. Возможно.

— Чье?

— Алиса Нечаева.

У меня в голове будто щелкнула лампочка.

— Алиса? Помощница твоей мамы? Та самая, которая все время носила шелковые блузки и смотрела на людей так, будто они пачкают воздух?

— Очень точное описание.

— Господи… — Я села ровнее. — Но зачем ей это?

— Выясняем.

И тут память неприятно шевельнулась.

Алиса действительно знала о нас очень много. Она бывала у нас дома. Видела детей. Однажды даже привозила документы вечером, когда я была на восьмом месяце с Соней, опухшая, злая и мечтающая убить любого, кто скажет «как ты расцвела».

И смотрела она на меня тогда… странно.

Не как на женщину Максима.

Как на помеху.

Я сглотнула.

— Максим.

— Что?

— Она тебя любила?

Он молчал секунду.

Потом:

— Возможно, была привязана.

— О, конечно. «Привязана». Как клещ к собаке.

Он усмехнулся.

— Ревнуешь?

— Я анализирую.

— Очень эмоционально анализируешь.

— А ты не беси меня. Если из-за очередной твоей молчаливой поклонницы мои дети сидят под охраной, я тебя покусаю.

— Хотел бы я посмотреть.

Сказано было слишком низким голосом.

Слишком спокойно.

Слишком…

Я отвела взгляд.

— Не переводи тему.

— Не перевожу. Просто фиксирую, что ты меня все-таки хочешь укусить лично, а не через адвоката.

— Боже, какой ты самодовольный.

— А ты очаровательная, когда злишься.

— А ты отвратительный.

— И все равно ты взяла трубку на первом гудке.

Туше.

Я молча показала ему язык.

Он неожиданно рассмеялся. По-настоящему. Без всей этой своей фирменной мужской экономии на эмоциях.

И я зависла.

Потому что, кажется, страшнее серьезного Максима только смеющийся Максим. Это как если бы вам разрешили снова дышать чем-то, от чего вы когда-то уже были зависимы.

— Вера, — сказал он тише.

— М?

— Если это действительно Алиса… возможно, ты была целью не меньше, чем я.

Холод прошел по спине.

— Почему?

— Потому что ты всегда была тем, чего у нее не было.

— Волосатой резинкой и склонностью есть ночью сыр?

— Семьей, — сказал он просто.

Я замолчала.

Потому что иногда одно слово бьет сильнее длинной речи.

— Ладно, — сказала я спустя паузу. — Тогда тем более найди ее быстрее.

— Найду.

— И, Максим…

— Да?

— Если она действительно из-за тебя…

— Не начинай.

— Нет, дослушай. Если она из-за тебя и я хоть немного пострадаю из-за твоей незавершенной женской биографии, я тебя не просто укушу. Я тебя морально уничтожу.

— Хорошо.

— Ты даже не споришь?

— Нет. Это справедливо.

Я опять улыбнулась.

Не вовремя. Не к месту. Но рядом с ним у меня в последнее время вообще все происходило не по расписанию.

— Иди спать, Орлов.

— Только если ты тоже.

— Я подумаю.

— Вера.

— Что?

— Поцелуй меня.

Я уставилась в экран.

— Ты совсем сдурел?

— Возможно. Но я все равно хочу.

— По видеосвязи?

— Пока так.

— Господи…

— Пожалуйста.

И вот что мне прикажете делать с мужчиной, который раньше не просил вообще ничего, а теперь говорит «пожалуйста» таким голосом, что у меня пальцы немеют?

Я наклонилась к экрану и быстро коснулась губами собственной ладони, а потом приложила ее к камере.

— Вот так, — сказала я хрипло. — И не наглей.

Он смотрел на меня так, будто я только что разрешила ему жить дальше.

— Мало, — тихо сказал он.

— Обойдешься.

— Пока.

— Вот именно.

Я отключилась.

А потом еще минуты две сидела на веранде и трогала свои губы пальцами, как последняя девчонка.

Вот же гад.

---

Глава 14. Максим

Глава 14. Максим

На следующее утро Алису нашли.

Не саму.

След.

Брошенную машину на парковке у старого фитнес-клуба, где она когда-то снимала кабинет для каких-то городских программ. Ложный номер. Чужие документы в бардачке. Пусто.