— Крис.

— Что?

— Спасибо.

Она фыркнула.

— Не привыкай.

— Иди к черту.

— Узнаю сестру.

Я быстро пересказала ей то, что могла: без деталей, без детей, без всего лишнего. Только суть. Что Максим проверяет Дениса. Что мне нужен точный разговор.

— Я тебе сейчас скину аудио, — сказала Кристина. — Я записала кусок, когда он орал в прихожей.

— Ты что?!

— Да не смотри так, я почти умная.

— Крис, я тебя, может, даже обниму потом.

— Фу. Не надо. Это испортит мой образ.

После звонка я стояла посреди кухни, уставившись в стену, пока Игорь не подошел ближе.

— Что случилось?

— Мне нужно срочно связаться с Максимом.

— Свяжитесь.

— Нет, мне нужно так, чтобы он не сказал своим любимым тоном «я разберусь» и не исчез в туман.

— Тогда говорите коротко и по делу.

— Вот теперь я точно вижу, что вы из одной стаи, — пробормотала я и набрала Максима.

Он ответил сразу.

— Да.

— У меня аудио от Кристины. Денис вчера приходил к ней. Пьяный. Угрожал. Нес про тебя и про «все встанет на свои места».

Пауза.

Потом очень спокойно:

— Отправь.

— Уже.

— Вера, ты умница.

— Я всегда это знала. Просто приятно, что до тебя тоже дошло.

— Я выезжаю.

И отключился.

Вот так просто.

Я выдохнула. И только тогда поняла, как сильно дрожу.

— Сядьте, — сказал Игорь.

— Это приказ?

— Это рекомендация, пока вы не рухнули.

— Как же вы меня все бесите своей здравостью.

Но села.

Потому что он был прав.

Минут через десять пришло сообщение от Кристины с аудио.

Я включила.

Пьяный мужской голос. Денис.

Обрывки фраз.

«…вечно ей все…»

«…думала, самая правильная…»

«…посмотрим, как он ее спасет…»

«…все равно будет моя…»

У меня руки похолодели.

Будет моя.

Будто я вещь.

Будто я приз.

Будто вся моя жизнь — это для кого-то сюжет с плохим концом, который он имеет право переписать.

Меня затошнило от омерзения.

И в этот момент я наконец поняла, откуда во мне столько паники.

Потому что это уже не было только про Максима. Или его деньги. Или чьи-то старые чувства.

Это было про меня.

Очень конкретно.

Очень грязно.

И я впервые всерьез захотела не просто спрятаться за спину бывшего мужа.

А чтобы этот бывший муж как можно скорее приехал и сломал кому-нибудь жизнь.

---

Глава 16. Максим

Глава 16. Максим

Аудио я слушал уже в машине.

Один раз.

Потом второй.

Потом третий, хотя после второго уже хотелось не слушать, а ломать.

«Все равно будет моя».

У меня перед глазами потемнело так быстро, что Коля молча прибавил скорость, даже не спрашивая ни о чем.

Хороший у меня все-таки водитель. Понимает, когда лучше не разговаривать.

Илья сидел рядом и не мешал. За что отдельное спасибо вселенной.

— Если это не основание брать его за жопу, то я не знаю, что вообще считается основанием, — сказал он наконец.

— Основание у меня уже есть.

— Для полиции?

— Для себя.

— Максим, только не начинай.

Я повернул к нему голову.

— Ты правда думаешь, что я сейчас способен начинать мягко?

— Я думаю, что если ты сорвешься, Вера тебе голову открутит раньше, чем любой следователь.

Вот черт.

Аргумент.

Разумный, зараза.

Я отвернулся к окну.

Да. Открутит. И будет права. Потому что сейчас мне надо было не бить Денису лицо о ближайшую бетонную поверхность, а довезти себя до Веры в относительно человеческом состоянии.

Она ждала меня.

И это почему-то было сильнее любой жажды мести.

Когда мы подъехали к дому, я вышел из машины еще до полной остановки. И почти сразу увидел ее на веранде.

Вера стояла у перил в светлом свитере, собранная, напряженная, прекрасная и бледная, как лунный свет на нервном срыве.

Я поднялся по ступеням.

Она сделала ко мне шаг.

Потом еще.

И вдруг просто уткнулась мне в грудь.

Без слов.

Без бравады.

Без «я вообще-то сама справляюсь».

Просто уткнулась. Как будто держалась весь день и только сейчас позволила себе не держаться.

Я обнял ее сразу. Крепко. Обеими руками. Так, будто этим можно было компенсировать все три года, когда обнимать ее было нельзя, а хотелось почти физически.

— Все, — тихо сказал я в ее волосы. — Я здесь.

Она кивнула лбом мне в рубашку.

— Я поняла.

— Дети?

— Наверху. С Игорем. Мультик и яблоки. Их подкупили.

— Прекрасно.

Еще несколько секунд мы просто стояли.

Я чувствовал, как у нее колотится сердце. Быстро. Мелко. Как птичье.

Черт возьми.

— Вера, — сказал я, чуть отстраняя ее, — посмотри на меня.

Она подняла лицо.

Глаза усталые, огромные, злые и уязвимые одновременно.

— Он тебя трогал? — спросил я.

— Кто?

— Денис. Когда-либо.

Она замерла.

— Нет. В смысле… нет. Не так. Он не позволял себе ничего прямого. Но… смотрел. Говорил мерзости, иногда как будто в шутку. Я всегда обходила его стороной.

— Почему не сказала?

— А ты бы сдержался?

— Нет.

— Вот именно.

Я провел ладонью по ее щеке.

— Сейчас тоже не факт, что сдержусь.

— Максим.

— Что?

— Не убей его, пожалуйста. Мне лень потом носить передачки.

Я не выдержал и хмыкнул.

Вот за это ее и любил. Даже на грани она умудрялась шутить так, что меня отпускало ровно настолько, чтобы не стать зверем окончательно.

— Постараюсь, — сказал я.

— Очень вдохновляет это «постараюсь».

— Честность — мой новый порок.

— Раньше у тебя пороком было молчание.

— Я эволюционирую.

Она вдруг подняла руку и коснулась моей щеки.

Совсем просто. Без пафоса. Но я почувствовал этот жест всем телом.

— Ты выглядишь так, будто не спал, не ел и собираешься убить кого-то голыми руками, — тихо сказала она.

— Почти угадала.

— Максим.

— Что?

— Мне страшно.

Вот и все.

Три слова.

И мне захотелось стереть с лица земли всех, кто довел ее до этого признания.

Я обхватил ее затылок ладонью.

— Я не дам ему к тебе приблизиться.

— Я верю.

Снова это.

Ее «я верю» делало со мной что-то совсем непоправимое.

Я наклонился.

Она не отстранилась.

И я поцеловал ее.

Наконец.

Не быстро, как у машины. Не украдкой. Не на стрессе.

По-настоящему.

Медленно.

С чувством такой жадной, взрослой нежности, что самому стало страшно. Ее губы дрогнули под моими — сначала осторожно, потом мягче, теплее. Она вцепилась пальцами в лацканы моего пиджака, будто и правда боялась, что я исчезну.

Я оторвался только тогда, когда понял: еще чуть-чуть — и мы до детей сегодня не дойдем. А это было бы, конечно, красиво, но педагогически сомнительно.

Вера смотрела на меня мутными глазами.

— Вот теперь, — хрипло сказала она, — я вообще не способна мыслить.

— Взаимно.

— Это ужасно не вовремя.

— Согласен.

— И что мы будем делать?

Я провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Сначала — решать проблему. Потом — все остальное.

— Это твое «все остальное» звучит неприлично.

— А я и не старался звучать прилично.

Она нервно рассмеялась. Уткнулась мне лбом в плечо.

— Какой же ты все-таки…

— Да-да. Прекрасный идиот. Я помню.

— Самодовольный еще.

— И твой.

Она замерла.

Совсем.

Потом медленно подняла на меня взгляд.

И тихо, без насмешки, без защиты, без своих привычных колючек сказала:

— Пока да.

Черт.

Если это не счастье, то я не знаю, что это.

---

Глава 17. Вера

Глава 17. Вера

Дети встретили Максима с тем энтузиазмом, с каким народы встречают освободителей и людей, у которых есть доступ к сладкому.