Кристина приехала сама.

Без предупреждения.

Без звонка.

Как ураган в дорогих очках и с лицом женщины, которая не спала, материлась и морально готова кого-нибудь разорвать голыми руками.

Когда я спустилась вниз, она уже сидела на кухне Максима, пила кофе Лидии Павловны и критиковала качество местной охраны.

— Ты бы еще миномет привезла, — сказала я вместо приветствия.

Крис подняла на меня глаза.

— А ты бы еще позвонила, что жива, пока вокруг тебя психи с поезда снимаются.

И вот все в ней было невыносимо. Тон. Манера говорить. Эта вечная агрессия как форма дыхания. И все же сейчас я впервые за долгое время увидела под ней то, чего раньше не замечала.

Она действительно боялась.

— Привет, — сказала я уже мягче.

— Угу.

— Ты как?

— Великолепно. Меня чуть не убил бывший муж, сестра живет в боевике, а я пью кофе на кухне у мужчины, которого в свое время чуть не ненавидела только потому, что он смотрел на тебя так, будто ты единственный человек в радиусе тысячи километров.

Я моргнула.

Максим, который стоял у кофемашины, замер с чашкой в руках.

— О, — сказала я. — Доброе утро, откровенность.

Кристина пожала плечами.

— А что? Думаете, со стороны не видно было?

Я медленно повернула голову к Максиму.

Он выглядел человеком, которого внезапно застали без штанов не в прямом, но в очень метафорическом смысле.

— Ты молчи, — сказала я ему. — Я пока не решила, хочу ли слушать показания свидетеля или сразу перейти к обвинению.

— Я предпочел бы кофе, — сухо ответил он.

— Не перебивай искусство.

Крис вдруг коротко рассмеялась.

Невесело, но по-настоящему.

— Господи, как же я по этому скучала.

Я перевела на нее взгляд.

— По чему?

— По тебе такой. Живой. Когда ты не изображаешь железную леди, которой вообще никто не нужен.

И вот тут мне стало неловко.

Потому что сестра, которая раздражала меня половину жизни, вдруг говорила правду. А я не очень люблю, когда другие люди делают это без предупреждения.

— Это семейное нападение? — пробормотала я. — У вас сегодня акция «доконаем Веру искренностью»?

— Скидки до обеда, — невозмутимо отозвался Максим и поставил перед Кристиной еще чашку.

Она посмотрела на него.

— Спасибо.

— Не привыкай.

— И не собиралась.

Они прожгли друг друга взглядами, как два человека, которые исторически не обязаны нравиться друг другу, но сейчас вынуждены временно соблюдать перемирие ради общего фронта.

Дети спустились вниз как раз вовремя, чтобы внести в эту высокую драму немного бытового абсурда.

Соня увидела Кристину и сразу спросила:

— А это кто?

— Это тетя Кристина, — сказала я.

— А-а. Та самая, — серьезно кивнула дочь, будто давно составляла внутренний реестр родственников с пометками.

Крис подняла бровь.

— Та самая — это какая?

— Мама иногда после разговоров с тобой ест сладкое и долго молчит, — охотно пояснила Соня.

Я закрыла лицо рукой.

Максим отвернулся к окну, явно пряча улыбку.

Миша, благослови его сдержанный характер, просто кивнул:

— Здрасьте.

— Ну здравствуйте, — пробормотала Крис. — Очаровательные шантажисты.

— Это наши дети, — сказал Максим с таким видом, будто вручал ей официальный документ.

Я бросила на него взгляд.

«Наши».

Опять.

И, черт бы его побрал, мне все еще было от этого одновременно больно и хорошо.

После завтрака детей отправили заниматься с онлайн-репетитором, а мы втроем остались на кухне.

— Я еду на допрос Дениса, — сказал Максим. — Потом, возможно, Алиса.

— Я с тобой, — заявила Крис.

— Нет, — одновременно сказали мы с Максимом.

Она уставилась на нас.

— Я тоже участник этого праздника жизни.

— Ты жертва гиперсексуального идиота, а не оперативный сотрудник, — отрезала я.

— Спасибо, сестра, за юридическую формулировку.

— Пожалуйста.

Максим потер переносицу.

— Кристина, если будет нужно, тебя вызовут официально. Пока ты дома. Под охраной.

— Господи, как же вы оба любите мной командовать.

— Неправда, — сказала я. — Я люблю тобой возмущаться.

— Это взаимно.

Она встала, подошла ко мне и вдруг, без всякой подготовки, быстро обняла.

Я застыла.

— Ты чего? — выдохнула я.

— Ничего, — буркнула Крис мне в волосы. — Просто ты меня бесишь, но я тебя люблю. Иногда.

Вот теперь я точно не была готова.

Я обняла ее в ответ.

Очень неловко.

Очень коротко.

Но честно.

— Иди уже, — шепнула я. — А то я начну верить, что конец света и правда рядом.

— Не дождешься.

Она отстранилась, нацепила очки и ушла так быстро, будто сама испугалась собственного порыва.

Я повернулась к Максиму.

Он смотрел на меня странно. Тепло. Внимательно. С нежностью, которую даже не пытался теперь особенно прятать.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто думаю, что хочу видеть тебя такой как можно чаще.

— Какой?

— Настоящей.

Я сглотнула.

Вот черт.

Опять.

— Иди уже, Орлов, — сказала я тихо. — А то я передумаю тебя отпускать.

Он подошел совсем близко.

— Это угроза или обещание?

— Сам решай.

— Тогда оставлю себе оба варианта.

И, прежде чем уйти, коротко поцеловал меня в висок.

Настолько естественно, будто уже давно имел на это право.

И хуже всего было то, что какая-то часть меня была абсолютно с этим согласна.

---

Глава 24. Максим

Глава 24. Максим

Денис выглядел не как опасный человек.

Он выглядел как тип, которого жизнь догнала за углом и несколько раз ударила головой о батарею.

Мятый. Колючий. Злой. Вчерашний красавчик-нарцисс с глянцевых фото из ресторанов и спортзалов сегодня сидел в кабинете следователя с синими кругами под глазами и лицом человека, который до сих пор не решил, строить из себя жертву или хищника.

Когда меня пустили внутрь, он сначала усмехнулся.

Потом увидел, что я один.

Потом, кажется, понял, что это ему не на пользу.

— Орлов, — протянул он. — Какая честь.

— Не льсти себе.

Следователь сидел в углу с умным видом человека, который понимает: сейчас будет разговор не по протоколу, но иногда полезно сделать вид, что ты ищешь ручку.

— Ну что, — сказал Денис, откидываясь на спинку стула. — Пришел защищать свою бывшую?

— Бывшую? — переспросил я спокойно. — Это ты так себя подбадриваешь?

Улыбка на его лице дрогнула.

— Осторожнее.

— А то что?

— А то я могу рассказать много интересного.

— Например?

Он прищурился.

— Например, что Верка всегда любила внимание. Что ей нравилось, когда на нее смотрят. Даже когда она делала вид, что вся такая правильная.

Я не пошевелился.

Вообще.

Хотя в этот момент мне реально захотелось вбить ему зубы в столешницу.

— Следи за языком, — сказал я тихо.

Он усмехнулся шире.

— А то что? Ты же цивилизованный.

— Нет. Просто у меня пока есть причина сдерживаться.

— Какая? Дети? Или то, что она до сих пор тебя динамит?

Вот тут следователь перестал изображать мебель и кашлянул:

— Господа…

— Молчите, — сказал я, не оборачиваясь.

Потом снова посмотрел на Дениса.

— Ты за ней следил?

Он пожал плечами.

— Все следят за красивыми женщинами.

— Ты за ней следил?

— А если да?

Я сделал шаг вперед.

Он, сука, это заметил. И инстинктивно напрягся.

— Тогда у тебя очень большие проблемы, — сказал я.

Он хмыкнул.

— А у тебя их разве мало? Алиска, между прочим, из-за тебя с катушек ехала не первый год. Я только помогал.

Имя ударило в голову ледяной водой.

— Громче, — сказал следователь, уже хватаясь за ручку.

Денис понял, что проговорился, и дернул плечом.