«Пустошь» (Энтропийные): Зоны абсолютного распада. Здесь материя теряет цвет и смысл. Металл рассыпается в серый пепел за секунды, а органика просто забывает, как держать форму.

«Глитч» (Техногенные): Ошибки в коде реальности. Твердые предметы ведут себя как жидкость, электричество течет по воздуху, а твой кибер-протез может решить, что он — самостоятельная личность.

«Дыра» (Гравитационные): Гравитационные колодцы. В одной точке тебя раздавит в блин весом в тонну, в другой — ты улетишь в стратосферу, потому что вектор притяжения просто вывернуло наизнанку.

От автора:

Погружение в Заверию продолжается)

Друзья, огромная просьба: если история цепляет — не забывайте прожимать лайк (сердечко), добавлять в библиотеку и оставлять хотя бы пару слов в комментариях. Алгоритмы АТ работают безжалостнее местных корпораций, и ваша активность — мое единственное топливо и шанс показать этот дизельпанк большей аудитории. Пишите, как вам экшн в этой главе? Почувствовали вайб "Пикника на обочине" в Преддверии? Читаю и отвечаю всем! Жму руку.

Пока чувство вины пыталось прогрызть дыру в собственном цинизме, я вспомнил одну историю из трущобной юности.

Был у нас в шайке малец по кличке Рондо. Талантливый щипач, но совсем без тормозов. Однажды он подрезал кошелек у портового менялы. Работа была чистой, выверенной, но вместо того, чтобы раствориться в толпе, Рондо решил сыграть по-крупному и потянулся за золотой пряжкой проходящего офицера. Жадность фраера сгубила.

Его повязали мгновенно. Мы с Лисом наблюдали из глухой подворотни, как двое стражников держат мальчишку, а третий методично, скучно, как на заводе, ломает ему пальцы на левой руке. Хруст стоял такой, что даже чайки заткнулись. Рондо визжал, сопли и слезы текли по его лицу, а моя рука сама собой потянулась к заточке за голенищем.

В тот момент в голове щелкнул азарт и глупая, щенячья дерзость. Я уже прикинул траекторию: прыжок, удар крайнему под колено, второго — в шею, пока третий возится…

Лис вцепился мне в плечо стальной хваткой, с силой впечатав обратно в тень.

— Стоять, — голос рыжего прозвучал как приказ. — Смотри. И запоминай.

— Я положу правого, — прорычал в ответ, дергаясь в его хватке. — Мы вытащим его!

— Заткнись, — жестко обрубил Лис. — Посмотри на него, Нырок. Это не пытка а расчет. Он знал правила игры. Он сделал ставку выше своего лимита и проиграл. Рондо решил, что он самый умный. — продолжил Лис, не разжимая хватки. — Если ты сейчас вылезешь, ты не спасешь его пальцы — они уже сломаны. Ты просто обесценишь его ставку и подставишь свою шею за его жадность. Не лезь в чужой счет, пацан.

В тот вечер я усвоил урок, который сейчас пытался забыть.

Брать на себя вину за чужие раны — это не благородство. Это гордыня. Думать, что Паркон и Инеж пострадали из-за меня — значит считать их безвольными куклами, которые не ведали, что творили. Но они не идиоты. Паркон — старый солдат, он просчитал риски, когда брал меня в повозку. И кто я такой, чтобы обесценивать их выбор своим нытьем?

Опять эти «Крысы» в голове всплыли…

Да я-то отлично помню, как оно «было». Вонючая нора в «Котельной», вечный голод, драная одежда и тумаки от Сайлара. Помню, как спал, прижавшись к едва теплой трубе, потому что одеяла не хватало. Как глотал воровской жаргон, будто это священное писание.

А теперь мой уставший мозг выцеживает из этого шлака какие-то «тёплые» воспоминания. Мол, была же компания, своя шайка, почти семья. Ха! Семья, в которой тебя в любой момент могли подставить если пахло жареным.

Это тот самый синдром, про который читал в брошюрке какого-то умника? Когда заложник начинает симпатизировать своим мучителям? Так вот, я был заложником этой жизни. И сейчас подсознание тоскует по своей тюрьме. Ничего хорошего там не было. Ни-че-го. Но видимо, когда тебе совсем хреново, даже прошлая дрянь кажется золотом.

Адреналин выветрился, оставив после себя тяжелую, гудящую голову и кучу дерьмовых перспектив. Мы встали на якорь. Инеж стабильна — это, конечно, замечательно, медаль ей на грудь, но что дальше? Ждать, пока у неё срастутся раны? Неделю? Две? Сидеть тут с Парконом, пялиться на пыльные палатки и деградировать до состояния придорожного камня? Быстрее взвою от скуки.

Мой внутренний вор уже начал лезть на стену. Руки требовали привычной работы, а расшатанная в хлам психика отчаянно искала громоотвод. Я уже всерьез прикидывал план локального цирка: ночью тихонько срезать пряжки с ремней у всех дрыхнущих постояльцев. Или перетасовать их сапоги. Представил, как утром эти суровые ублюдки будут с матами ловить падающие штаны и пытаться натянуть два левых ботинка разного размера — и губы сами растянулись в кривой, нервной ухмылке. Хаос ради хаоса. Отличная терапия от стресса. Трущобы давно вбили в меня простое правило: когда вокруг всё летит к чертям, лучший способ не свихнуться — подбросить в этот костёр пару собственных щепок.

Но эта идиотская улыбка быстро сползла с лица, стоило мыслям вернуться к тем бронированным уродам, что выскочили на нас из неоткуда. В голове крутился назойливый, как трупная муха, вопрос: как, скажите на милость, в этой заднице мира можно было найти одну конкретную, скрипучую телегу? Мы же от Преддверия-то на одних карасях отплыли, смешно сказать. Слишком гладко они на нас вышли. А я в совпадения верю только тогда, когда сам их подстраиваю.

Так какого хрена им вообще надо? Какие мотивы? Они не укладываются в голове. В послужном списке нет ни ограбленной казны, ни постельных подвигов с дочерью губернатора, ни кражи секретов мироздания. В сухом остатке — всего лишь, мать его, выживший в крушении воришка. Свидетель? Допустим. Но с каких пор по душу обычного оборванца отправляют отряд упакованных головорезов? Экономика убийства не сходится. Тратить такие ресурсы на устранение обычной портовой крысы вроде меня — это… скорее личное. И вот это настораживало больше всего.

Спросить бы Паркона, не узнал ли он этих тварей по снаряге или повадкам. Я слышал только обрывки, но суть всегда кроется в деталях. Правда, время для допросов сейчас паршивое. Мужик держится на одном честном слове, в глазах — сталь и пепел, а в голове только дочь, которая дышит через раз. Лезть к нему с расспросами — всё равно что тыкать палкой в разъяренного хищника.

С другой стороны, есть ли у меня время изображать деликатность? Ситуация — дрянь. Рвануть вперед в одиночку? Бессмысленно, в Подшпилье меня никто с фанфарами не ждет. Оставаться здесь — сидеть на пороховой бочке. Прошлая группа ищеек вышла на нас быстро и профессионально, и вероятно, новые по их следу уже идут. И после того, как мы пустили ту бригаду на удобрения, нас будут не брать, а просто стирать в порошок без разговоров. Единственный плюс — мы торчим в людном караванном лагере. Здесь всегда шум, пыль и лишние глаза. Даже профи вряд ли устроят бойню при десятках свидетелей. Так что чуйка подсказывала: надо засунуть свою прыть в задницу, держаться Паркона и молиться, чтобы толпа вокруг оказалась достаточно надежным щитом.

Я выбрался из своего укрытия и, огибая опушку, заметил в небе дирижабль. Не такой большой, как «Фаэтон», но всё равно внушительный. Кто там? Экспедиция? Торговая гильдия? Восприняв его курс как указующий перст, двинулся следом, лавируя между рядами палаток и вьючных животных, пока наконец не вышел из тени деревьев на открытое пространство долины.

Где я увидел Это.

На самом горизонте, разрезая мир пополам, стояло нечто невероятное. Картинки и брошюры лгали. Они не передавали и тысячной доли того, что предстало сейчас передо мной, даже с расстояния в десятки километров. Это не было зданием. Здания — это творение рук человеческих, они подчиняются законам перспективы, симметрии и тяжести. То, что я видел, было насмешкой над этими законами.