— Я Мила, — она вдруг наклонилась ближе, нарушая личное пространство. — Если вдруг решишь, что тебе нужна компания поинтереснее, чем пустая кружка… я заканчиваю в шесть.

Решил опустить глаза, лишь бы не смотреть на её приоткрытые губы. Взгляд уперся в рюкзак, стоящий у ножки стола. На боковом кармане чернел свежий, идеально ровный шов. Это Мила зашила его. И сейчас, глядя на этот чертов шов, я почувствовал укол совести. Долги, даже такие мелкие и навязанные, тяготили. Нужно было уравнять счет.

— Рюкзак, — буркнул я, не поднимая головы.

Мила моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы. — А? Что?

— Грёбаный шов… На моем рюкзаке. — Слова давались с трудом, будто жевал прошлогодние сухари. — Держится крепко.

Она на секунду растерялась, потом уголки её губ дрогнули в полуулыбке — уже не хищной, а какой-то простой, домашней. — Там дратва, а не обычная нитка. Отец учил узлы вязать.

Повисла пауза. Самый сложный момент. Набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду. — Спасибо. Что заштопала.

Это прозвучало сухо, почти враждебно, но я хотя бы это произнес. Мила кивнула, принимая мою корявую благодарность. Видимо, она поняла, что большего от меня не добиться.

— …Вэйкор, — наконец добавил я, ставя точку в этом нелепом разговоре.

— Вэйкор, — она перекатала имя на языке. — Звучит колюче. Тебе подходит.

Мила еще секунду ждала чего-то — ответного комплимента или продолжения беседы. Не дождавшись, фыркнула, потеряв часть запала, и оттолкнулась от стола.

— Ладно, Вэйкор. Сиди, кисни.

Подмигнув — быстро и как-то механически — она развернулась и, нарочито виляя бедрами, пошла к стойке. Я смотрел ей в спину, остро ощущая пропасть между нами. Мила жила в простом мире, где беды измерялись остывшим супом и разбитой посудой. Мой же мир прямо сейчас перекраивал собственные кости.

Я потер лицо ладонями, пытаясь стереть остатки сонливости. Какого чёрта со мной происходит? Девка сама вешается на шею, а меня тошнит от одной мысли о близости с ней. Слишком просто. Слишком… нормально.

Пора было свинчиваться. Выставить кого-нибудь пожирнее, навести суету на улицах или проведать Инеж — короче, занять руки делом. Любая движуха годилась, лишь бы собственная голова перестала жрать меня изнутри.

Дверь скрипнула. Я просочился в щель и тут же прикрыл ее спиной. Духота, как в старой обувной коробке.

Инеж распласталась на простой кровати, больше похожей на топчан, уставившись в потолок. На ее лице застыло выражение смертельной скуки — тот самый взгляд, который появляется, когда ты заперт и единственное развлечение — наблюдать, как дохнет муха.

Книга в моей руке казалась неуместной. Зачем вообще ее стащил? Наверное, потому что не мог больше видеть этот взгляд.

— Эй, серийный засыпальщик, — я негромко свистнул, привлекая внимание. — Еще не начала давать имена трещинам на штукатурке?

Она даже не вздрогнула. Только скосила на меня глаз — воспаленный, уставший.

— Третью слева зовут Фрэд. Он меня бесит.

Ха. Не сломалась. Злая, вялая, но кусается. Это хорошо. Я подошел ближе и небрежно бросил книгу ей на одеяло, стараясь не задеть ноги.

— Держи, развлекайся. Говорят, от скуки можно умереть. Не хотелось бы проверять.

Инеж с трудом повернула голову. Взгляд скользнул по обложке, потом впился в меня. Подозрительно и остро.

— Если это какой-нибудь слезливый роман про благородных дам, я запущу им тебе в задницу.

— За кого ты меня принимаешь? — Картинно приложил руку к груди. — Чистая наука. «Бестиарий Мглы». Стащил у хозяйки. Там картинки красивые, зубастые. Подумал, тебе будет полезно узнать, кто ещё, кроме людей, мечтает нас сожрать в этих краях.

Она фыркнула — звук получился сиплым, — но краем глаза уловил, как ее пальцы жадно коснулись переплета.

— Спасибо… Хотя сейчас я бы предпочла инструкцию «Как научиться проходить сквозь стены». Эта кровать меня доконает. Скоро забуду, как выглядит небо.

Она поерзала, пытаясь найти положение, где боль была бы не такой острой. В её голосе звенело глухое раздражение загнанного зверя. Я перестал паясничать и прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди.

— Не забудешь. Мы скоро выберемся. Как шея?

Рука Инеж рефлекторно дернулась к повязке, но замерла на полпути.

— Тянет. И чешется так, что хочется кожу содрать.

— Чешется — значит заживает, — сказал это ровно, без лишних эмоций, хотя внутри кольнуло. Видеть этот грязный бинт на ее тонкой шее было почему-то тошно. — Терпи.

Она всмотрелась в меня. Пристально, снизу вверх. Словно искала трещину в моей ментальной броне.

— Ты какой-то дерганый, Вэйкор. Слишком много болтаешь. Случилось чего?

Инеж спрашивала, почему я перестал скалиться. Опасный вопрос.

— Просто радуюсь, что не нужно жрать землю, — криво усмехнулся, отлипая от стены. — Ладно подушкофил, отдыхай, просвещайся. Мне нужно… найти, чем ещё тут можно заняться, пока нас не превратили в цирковую труппу трактирщицы.

Уже взялся за ручку двери — железо холодило ладонь, — когда она окликнула. Тихо, но твердо. — Вэйкор…

Обернувшись через плечо, увидел как Инеж уже открыла книгу, но смотрела она на меня.

— Книга… — она нахмурилась, листая пожелтевшие страницы. — Этот Шёлкопряд-Душитель… описание довольно стрёмное.

Думаю, это было ее «спасибо».

— Знаю. Особенно увлекательная глава про их брачные ритуалы.

Я подмигнул, хотя понимал, что шутка дерьмовая. Инеж фыркнула, но в ее глазах впервые за долгое время блеснула живая искра.

— Проваливай уже, знаток фауны. И закрой дверь с той стороны, пока я не начала цитировать тебе анатомию этой твари.

Выскользнув за дверь, прикрыл ее до мягкого щелчка замка. Воздух в коридоре показался почти свежим после ее душной конуры. Пусть читает. Пусть злится на выдуманных чудовищ, а не на собственное бессилие. Меньше шансов, что начнет грызть стены или саму себя. Чертовщина какая-то. Никогда не таскал девчонкам книги. Обычно я таскал у них кошельки. Вернулся в общий зал — шум, гам, вонь кислого пива и жареного лука ударили в нос, вышибая из головы запах лекарств. Попёрли люди. Хозяйка таверны зыркала по сторонам орлиным взглядом, высматривая тех, кто уже готов заказать еще, и тех, кто уже готов получить по морде.

Мои размышления прервал скрип стула. Паркон тяжело опустился напротив.

— Я был у Инеж, — выпалил, не дожидаясь вопросов. — Принес ей… книгу. С картинками. Думал, поможет отвлечется.

Не стал добавлять, что вид у нее до сих пор, как у покойницы, которой забыли закрыть глаза.

— Да, врач заходил с час назад, — спокойно ответил он, потирая небритый подбородок и в его глазах промелькнуло неприкрытое облегчение. — Я ей бульон носил. Так она почти всю миску осилила. Ворчала, конечно, что пойло безвкусное и от такой жратвы только сдохнуть хочется, но… ела. Крепкая девочка.

Старый вояка хлопнул ладонями по столу, решительно поднимаясь.

— Ладно. Пора разобраться с другой нашей проблемой. Пошли к этому чокнутому гению.

Мы вышли из Таверны и пошли искать на стоянке самого Идана. А вот и его «Рэнчестерская Паровая Карета», модель «Продэус». Кооператив мастеров и изобретателей. Их машины часто модульные, их легко чинить и модифицировать. Популярны среди механиков, торговцев и начинающих авантюристов. Средних размеров, передвижная мастерская на колёсах. Из разряда — когда транспорт дополняет её владельца.

— Идан, выходи. Это Вэйкор и Паркон. — завелся я попутно стуча по этой металлической дуре.

— О, здравия желаю, уважаемые. Ну как успехи?

Наш визит его не колыхнул, да и на то, что я уцелел, ему было плевать. Перетирать с ним за вчерашнюю вылазку и его косяки в карте уже не имело смысла. По крайней мере, сейчас. Я хотел одного: быстрее забрать доки и выдохнуть. Весь остальной рамс — потом.

Осторожно сунул руку во внутренний карман рюкзака, ощущая холодный вес деталей, завернутых в промасленную тряпку. Это была плата за риск, за вонь тоннелей, за скрежет крысиных когтей в темноте и за патрули «чумных» на каждом углу. Вытащил сверток и протянул его Идану.