— Сиди рядом, жми на тряпку, иначе она не дотянет.
Спрыгнув с козел, ноги сами понесли к корме транспорта.
— Ты закончил ремонт? — вопрос повис в тишине, оставшись без ответа.
Паркон успел срубить и ошкурить ствол дерева. Он даже подвел её под ось и начал крепить, но не успел закончить. Наемники прервали его работу. Толстая проволока была накинута, но не затянута. Кожаные ремни болтались. Если мы поедем так, волокуша отвалится через десять метров.
— Черт… — выдохнул я.
Руки скользили от пота и чужой крови. Схватив монтировку, валявшуюся в пыли, вставил её в петлю проволоки и начал крутить, стягивая дерево с остатками оси. Металл скрипел, врезаясь в древесину. Оборот. Еще оборот. Конструкция затрещала, вставая намертво. Затянув ремни до побеления в пальцах, завязал узлы так, как вязали швартовы в порту — чтобы хрен развяжешь.
Выглядело это грубо, уродливо, настоящий памятник отчаянию, но держалось крепко. Я пнул свежеиспеченный полоз ногой. Не шелохнулся. Пойдет. Взобравшись обратно на место возницы, перехватил скользкие вожжи.
— Держитесь там, — бросил через плечо, не надеясь, что мне ответят и хлестнул поводьями.
Повозка тронулась, с протяжным, зубодробительным скрежетом волоча деревянный полоз по камням и оставляя за спиной побоище. Впереди была только равнина, за ней холмы с редкими опушками деревьев. И мы были на ней одни. Наверно…
— Они… они ждали… — голос Паркона был слаб, заглушаем шумом повозки.
— Потом, — отрезал, не оборачиваясь. — Сейчас твоя задача — не сдохнуть и не дать умереть ей.
— Там… за холмом… стоянка, час езды, может дольше. — просипел Паркон, указывая трясущейся рукой.
Я кивнул, уже не отрывая взгляда от дороги. Волокуша бороздила землю, замедляя ход, но мы двигались. И это было главное.
* * *
Силуэт трактира вынырнул из темноты, словно спасательный круг, но ожидаемого облегчения это не принесло. Вместо него в желудке ворочалась лишь тупая, давящая тяжесть. Поводья натянулись, заставляя клаттера остановиться. Местные, высыпавшиеся было на крыльцо, мгновенно шарахнулись в стороны, едва свет фонарей выхватил багровые подтеки на бортах повозки. Паркон, тяжело навалившись на подставленное плечо, прохрипел пару слов трактирщице. Двери открылись без вопросов.
Инеж унесли внутрь первой. Местный коновал — сутулый мужик с запахом перегара и лука — уже суетился над ней, говоря о везении.
— Повезло девке, — буркнул он, вытирая руки о фартук. — Сантиметр левее — и я бы уже могилу копал, а не нитки вдевал. Прошла по мышце, сосуды целы. Но шрам будет уродливый, уж не обессудьте.
Паркона усадили на лавку, и лили на рану какую-то дрянь, от которой он шипел сквозь зубы. А я стоял у входа, лишний в этом круговороте боли, и смотрел на свои руки. Кровь запеклась под ногтями черной каймой. Не моя. Их.
На мне — ни царапины. Ни синяка. Под слоем чужой крови я был цел и отвратительно здоров.
Паркон поднял голову. Бледное, залитое потом лицо, но взгляд… он безошибочно нашел меня. И в нем не было ни капли презрения к крысе, которая до последнего пряталась в траве. Там было… уважение? От этого стало физически тошно. Этот старый идиот смотрел на меня так, будто я вытащил его из пасти чудовища. Они с самого начала были неправильными. Говорили со мной как с равным. И вот к чему это привело.
Рваный, короткий кивок — только бы оборвать этот зрительный контакт. И назад. Прочь отсюда. Сквозь строй липких, сочащихся чужим облегчением взглядов, отмахиваясь от чьей-то протянутой фляги. К черту их всех. В тень. В узкую, провонявшую мочой и сыростью щель между домами. Вжаться лопатками в ледяной, царапающий камень. Сползти вниз. Зажмуриться до цветных кругов.
Время возводить стены. Высокие. Непробиваемые. Чтобы ничего не чувствовать. Потому что если начнешь чувствовать — ты труп. А я, кажется, только что почувствовал.
Три Круга Мглы (Структура Протектората)
[ТРЕТИЙ КРУГ: БЛЮТФЕЛЬДЕР]
[ВТОРОЙ КРУГ: БЕЗМОЛВНЫЕ ПУСТОШИ]
[ПЕРВЫЙ КРУГ: ПРЕДШПИЛЬЕ]
(ПОДШПИЛЬЕ)
I. Первый Круг: Предшпилье
Официально признанные границы Протектората диаметром около 400 километров. Это единственный полноценный оплот цивилизации внутри океана Мглы, выстроенный вокруг исполинского мегаполиса-завода.
Вокруг столицы раскинулась плотная сеть городов-сателлитов и аграрных станций. Они образуют строгий симбиоз с центральным мегаполисом, питая его ресурсами и провизией в обмен на технологии, работу и защиту. Истинной кровеносной системой Предшпилья служит сложная паутина железных дорог. Тяжелые дизельные локомотивы безостановочно курсируют по стальным магистралям, стягивая разрозненные сектора в единый бесперебойный механизм. Но абсолютной стабильности не существует даже здесь. Внутри Первого Круга так же существуют аномальные пробои — локальные каверны с вывернутой наизнанку физикой и гравитацией.
II. Второй Круг: Безмолвные Пустоши
Буферная зона Протектората. Это дикая, скалистая территория, постепенно спускающаяся к бескрайним равнинам. Туман здесь колышется тяжелыми, осязаемыми пластами, а пространство подвержено непредсказуемым дисторсиям — именно в этих низинах оборвалась история тяжелого дирижабля «Фаэтон».
Тем не менее, Пустоши не абсолютно безлюдны. В зонах относительной стабильности разбросаны редкие, изолированные поселения. Большинство из них — это закрытые шахтерские городки, добывающие специфические руды, но встречаются и грубые аграрные общины, разводящие мутировавший, устойчивый к сырости скот. Однако эта жизнь — лишь тонкая корка на краю бездны: чем ближе граница Третьего Круга и гуще багровый оттенок тумана, тем быстрее исчезают даже самые отчаянные попытки человека укорениться в этой земле.
III. Третий Круг: Блютфельдер (Кровавые Поля)
Зона абсолютного распада. Свое название территории получили из-за плотного багрового марева и железистых грунтов, напоминающих запекшуюся кровь. Блютфельдер — это точка, где фундаментальные законы физики перестают работать, а любая биологическая жизнь стремительно вырождается.
Нахождение за чертой Третьего Круга без скафандров, армированных эхо-сталью, фатально: Мгла выжигает разум и расщепляет сознание задолго до того, как начнет плавиться плоть. В публичном поле единственная официальная сила, способная пересечь эту границу, — межконтинентальный военизированный научный корпус КЭИНТА: Конкордат Эгиды по Изучению и Нейтрализации Трансцендентных Аномалий. Они гонят сквозь туман и вглубь Ксенолита тяжело бронированные экспедиции ради изучения и захвата реликтовых технологий, за счет которых двигают технологический прогресс. Чьи следы и обломки «Эгида» периодически находит в пустошах помимо своих собственных — вопрос, навсегда оседающий в засекреченных архивах.
Архивы «Эгиды» предпочитают не конкретизировать локальные угрозы Третьего Круга. Известно лишь, что пространство и время внутри Кровавых Полей теряют линейность. Экспедиции сталкиваются с тем, что выходит за рамки привычной эволюции — феноменами и формами, для которых у современной науки до сих пор нет терминов, а у выживших — подходящих слов.
Краткий справочник «Мертвых зон» (Из архивов Хэмлока):
Если ты видишь это, значит, ты уже зашел слишком далеко. Запомни эти названия, если не хочешь, чтобы твой труп стал частью ландшафта:
«Статик» (Ментальные): Ты слышишь белый шум в голове? Это резонанс Ксенолита выжигает твои синапсы. Сначала — галлюцинации, потом — полная деменция. Твой разум просто «зависает» в бесконечном цикле.
«Котел» (Биологические): Здесь биология сошла с ума. Клетки делятся со скоростью пули. Попадешь под воздействие — и через час твои легкие превратятся в опухоль, а кожа — в костяной панцирь.
«Складка» (Пространственные): Место, где пять метров превращаются в пять километров, а твоя правая рука может оказаться у тебя за спиной. Неевклидова геометрия в чистом виде.
