Прозвучало с особой злобой. Я в очередной раз поразилась тому, какую мерзотную ненависть этот человек испытывал не только ко мне, но и к моей маме. Сколько же в нём безумия… Пытать будет, наверняка. Бить. Не за тем, чтобы вытащить из меня какие-то сведения – какие тайны, что я знать-то могу в принципе?! А просто так. Ради своего извращённого удовольствия, и чтобы причинить боль маме. Как все злодеи поступают с пленными во всех развлекалках. Не то, чтобы мне стало страшно, – я вообще как-то резко поглупела от ужаса происходящего, мозг не вмещал в себя внешнюю угрозу, отталкивал её, отрицал, – но холодок по спине прошёл.

– Отзывай своих ищеек, Мора. Немедленно. Снимай наблюдение над выходами. Над всеми выходами, и я не шучу.

Загнали тебя в ловушку, Костров. Понимаю. Ты же вне закона, мой неожиданный отец. За твою голову назначена награда. А у мамы не официальное подразделение, частное. Деньги им нужны всегда. А поимка всяких ублюдков как раз в их компетенции и входит. Вот только родственного сочувствия нет никакого. Ты же давно в бегах, за тобой же давно охота идёт, тебя кропотливо выслеживали в течение многих дней, и вот наконец-то обложили, как зверя на охоте. А жить хочется, очень хочется. И случай такой подвернулся, одна там дурочка сама в пасть прыгнула.

А есть ли вообще у него мой Сае? Может быть, в том сообщении мне - прислали лишь подделку, картинку, искусственно воссозданную графической нейросетью? Вот когда облило ужасом с головы до ног!

Какая же я была дура! Я никому не сказала, куда сорвалась из дипмиссии апарие, отправила только сообщение Мео. А тот бросился меня выручать, и тоже никому ничего не сказал, уверена. Потому что спешил помочь мне! Он ведь не военный, он – ювелир. А транспортные службы в таких высокотехнологических мирах, как Мнаралла, никогда не задают никаких лишних вопросов. Если на персонкод не наложено полицейской нейросетью ограничение. Но откуда такое ограничение у почтенного апарие, не успевшего совершить никаких противоправных деяний в пространстве Таурона?

Все эти мысли прошли сквозь меня как вода сквозь пальцы или время через песок, – в одно биение сердца.

Мама молчала. Смотрела на меня с экрана, и молчала. Я подумала, что Костров не знает, что между мной и мамой произошло. А потом поняла, что мамин взгляд не об этом. Я была её дочерью всё равно. Как для Мео остался сыном ребёнок-чима, которого все законы апарие требовали оставить на произвол судьбы, так и я для мамы оставалась дочерью. Со всеми отсюда вытекающими.

Костров за ворот подтащил меня ближе к экрану, не особенно заботясь, какие следы оставят на мне его клещи.

– Ну-ка, давай, жалуйся своей мамочке, дрянь. Умоляй её забрать тебя отсюда поскорее и вытереть тебе сопельки. Ну же! Подсласти пилюлю доблестному капитану Снежиной!

У мамы скулы побелели, и, клянусь, я услышала, как заскрипели её зубы. Но что она могла сделать сейчас?

Я посмотрела в бешеное лицо Кострова. В его безумные глаза, из голубых ставшие белёсыми. Сколько ненависти… и безумия.

Мой биологический отец.

Угораздило же меня родиться его кровной дочерью.

– Работай, мама, – сказала я твёрдо, не обращая внимания на сумасшедшего. – Не слушай его. Работай!

Я не поняла, как и чем он ударил меня, не увидела самого замаха. Боль расколола голову на две части, а когда я смогла наконец-то собраться, никакого экрана уже не было и рубки управления не было. Пока я была без сознания, меня отволокли в место, которое, пожалуй, можно было назвать камерой. Два метра на два и в высоту два. Туалет – дырка в полу с ультразвуковым очищением. Никакой мебели вообще. Тусклое желтоватое освещение из панелей под потолком, одна из панелей противно мигала и в такт её миганиям проходила волна боли в голове.

Я попыталась дотронуться до лица, и от новой вспышки боли меня едва не стошнило. Осторожно прикасаясь к лицу кончиками пальцев, я всё-таки определила повреждение, через паранормальное восприятие тоже.

Раскалённая полоса раны шла ото лба через глаз по щеке вниз, до самого подбородка. Глаз не открывался, но, похоже, уцелел, а может быть, и нет, не понять. Целительский минимум не позволял определить точнее, и ещё эта удавка на шее мешала. Усмиритель паранормы. Шоулем. Название было знакомым, но я никак не могла вспомнить точнее, откуда оно и что обозначает.

Эх, знать бы заранее, тщательнее подготовилась бы! Сейчас сама бы себя вылечила. Правда, с определённого этапа обучения требуется оформлять свою паранорму как целительскую, а это накладывает определённые строгие ограничения…

Меня хлестнули энергоплетью. Скорее всего, на минималках, иначе бедная моя голова треснула бы напополам, как керамический кувшин. Увидела ли мама, как я теряю сознание? Наверное, да. Костров ненавидел, прежде всего, мою маму, а меня уже потом, хотя его ненависть в обоих случаях оставалась запредельной. Вот он и хотел причинить боль нам обеим.

Страшно и странно. Что должно было случиться, чтобы человек настолько обезумел? Мама могла его задеть профессионально, но, с другой стороны, он же был адмиралом локального пространства Аркадии! А маму носило по всей Галактике, куда пошлют. Они редко пересекались, если пересекались вообще. Даже и на планете: Аркадия большая, вполне можно разъехаться по полушариям даже, одному на юг, другой на север. Уверена, так оно и было, просто Костров-младший в Алополянске оказался случайно. Ведь именно из северного полушария можно было посмотреть на вспышку умирающей звезды, за тем младший Костров с приятелями и прилетел, скорее всего…

Нет, я не могла понять, почему старший Костров ненавидел маму! Что с ним случилось, и почему с таким грузом в душе он добрался до высокого адмиральского поста, я не знала и не хотела знать.

Ненависть же ко мне как раз легко объяснялась: я ударила его сына, на которого он, очевидно, возлагал большие надежды. Бессознательно почти, и он виноват во всём сам, но удар был, не поспоришь. О, если бы я могла вернуться в тот день и прожить его иначе!

Я бы не потащила Сае смотреть на небо. Я вообще тогда осталась бы дома!

Если бы да кабы. Нынешний ум да в те бы мозги.

Как мне выбраться отсюда? Как найти Сае, если он всё ещё здесь?

***

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям – очень много, но верить себе я не могла. Я успела привыкнуть к боли, а может, всё же сумела умерить её до приемлемого уровня, не смотря на блокиратор паранормы. Он, кстати, поглощал мою силу не полностью. Паранормальное зрение осталось при мне в полной мере.

Гигантские волны, шагающие за горизонт. И где-то там, очень далеко, узкая полоска оранжевой зари. Раньше её не было, теперь появилась…

Стена напротив слабо зеркалила, с металлическим отсветом. Отразить меня во всех подробностях она не могла. Я видела только лишь силуэт: голова, тело, ноги… И острый колкий огонёк на пальце.

Кольцо, подаренное мне Мео! Как говорил почтенный ювелир? Белый кристалл. Камень, который можно добыть только в пространственных разломах. Вернуться из разлома не каждый может, а чима – это всё-таки больше паранорма, чем проклятие, и Сае, со слов отца, иногда привозил ему такие камни. Вместе с рассказами, где побывал.

Если любишь и веришь, чима возвращаются всегда. Возвращаются туда, где их любят и ждут. Преодолевают любые, вопреки всему, обстоятельства.

Ах, как же мне хотелось верить! Но я пропала сама. Куда Сае возвращаться? Не сюда же. Не в гнусный каземат на корабле съехавшего с ума бывшего адмирала Кострова, да ещё в пространственно-временной разлом. Идеальное место для пряток, как подумаешь. Выходы мамина компания перекрыла, но внутрь соваться вряд ли кто будет, очевидно же.

Камень сиял. Я посмотрела на руку и удивилась: кольцо как кольцо, без всяких эффектов. А в слабеньком отражении на стене – будто сверхновая.