Несколько часов и ушло, судя по всему.

И сколько их уйдёт сейчас!

Я слишком хорошо знала, во что обойдётся мне нынешнее состояние. В прежней жизни оно забирало у меня не один десяток дней. Потому-то доктор Дженкинс и говорил мне, что я со временем не дружу. Подружишься тут, если почти постоянно существуешь вне любого времени!

И если в прежней жизни я находилась у себя дома, и телу моему ничто не угрожало, то здесь оставшаяся за чертой внешняя часть мира прямо таки кричала об угрозе. Но я не могла позволить себе отвлекаться. Я держала нить жизни отца моего Сае, и знала, что если упущу – никогда потом себе не прощу, ни за что, чем бы ни обернулось это дурацкое похищение, кто бы ни вздумал его устроить...

А потом… будто чьи-то ладони подхватили под руки… и переняли драгоценную ношу… не могу объяснить! Для ощущений и чувств паранормального спектра не хватает слов, даже и до сих пор, спустя восемь веков развития паранормальной физики учёные ещё не все слова нашли.

Напряжение схлынуло. Я поняла, что Мео – помогут без меня. Спасут или нет, ещё не факт, но помогут. Я сделала всё, что могла, больше от меня ничего не зависит.

И снова сознание уплыло в черноту.

– Что это, Полина?

– Виртуальная галерея искусства докосмической эпохи Старой Терры. Тебе понравится, ты же художник!

– Но это же просто чёрный квадрат…

– Нет, ты смотри, смотри.

– Сколько мне смотреть?

– Пока он в ответ не начнёт разглядывать тебя.

Когда чёрный квадрат смотрит тебе в душу, по другому воспринимаешь однажды увиденное целую вечность назад на Старой Терре. Не просто квадрат, чёрный на белом, непонятная выходка давным-давно умершего художника, который так и не дождался эпохи звездоплавания. Он был паранормалом, этот художник, хоть и скрытым, ведь тогда Института Экспериментальной Генетики ещё даже не существовало даже в проекте, иначе никогда бы не создал чёрную геометрическую фигуру на белом поле именно такой, будоражащей умы сквозь столетия.

Когда попадаешь в центр урагана, стронувшего когда-то лавину событий, одним из которых стало твоё рождение, то чёрный квадрат словно бы сам собой прыгает в твою душу и растопыривается там всеми своими углами – до боли.

Денис Костров, в прошлом адмирал, а ныне – беглый преступник, был сумасшедшим. Странно и страшно видеть настоящего психа не на экране очередной развлекалки, а в жизни, причём в нескольких шагах от себя.

Почему-то безумца всегда видно сразу. Седые волосы, хоть и коротко стриженые, а всё равно лежат как-то неряшливо, клоками. Дёргающийся в нервном тике уголок рта, возрастные складки от носа к подбородку. Прогерия всё-таки зацепила его, Анна Жановна не ошиблась, но старший Костров каким-то образом сумел если не остановить, то существенно замедлить её. А ещё у него был совершенно нестерпимый взгляд. Глаза навыкате, как будто человек увидел что-то ужасное, а пережить этого не смог. И так оно и осталось, печатью на некогда красивом и мужественном лице.

За его спиной стоял Тэф. С совершенно каменным выражением лица. И сразу как-то стало видно, что он – сын Дениса Кострова, хотя и без фанатичного огня во взгляде. Но одно и то же лицо, с поправкой на возраст.

Горло сдавило. Ты же летел со мной в одном транспортнике на Мнараллу. Ты заранее всё знал, брат? Знал, не мог не знать. И теперь я здесь, перед твоим съехавшим по фазе папашей.

Я дёрнула ворот, воздуха не хватало. Пальцы наткнулись на ошейник, и это сразу же было замечено.

– Зря стараешься. Это тебе не просто удавка, это – шоулем, усмиритель паранормы. Ни на что ты теперь не годишься, тварь. Зубы есть, а яд пропал.

Короткий злорадствующий смех прозвучал слишком уж жутко. И голос… Раз услышишь, уже не забудишь. Хорошо поставленный командирский голос, но с визгливыми нотками сумасшедшего. А я вообще где сейчас? Не в виртуальной ли развлекалке с максимальным приближением к реальности? Не бывает в жизни таких лютых безумцев. Они – плод воображения авторов развлекательного контента! Я сейчас выйду из виртуала. Вот прямо сейчас…

– Знаешь, что это, дорогая моя? – Костров ткнул большим пальцем себе за спину.

Там находился пост управления кораблём. Рубка, как иногда ещё говорили. Несколько пилотских ложементов, тактические экраны, а за ними – экран, транслирующий в реал-тайме изображение с внешней следящей системы корабля.

Полосы огня горели на экране – вместо привычных звёзд. Тёмные вставки обычного пространства чередовалась с пылающим пламенем пространства искорёженного, выломаного, превращённого древним оружием в непостижимую структуру, где время идёт во все стороны сразу и даже дробится на части.

Я нахожусь на корабле безумного адмирала Кострова. Корабль находится в Кишках Носорога. Вот ещё почему сбоит моё паранормальное чутьё, а не только от одного лишь ошейника.

– Ловушка, – любезно объяснил мне безумец. – Захлопнули её военные формирования на подсосе у Альфа-Геспина: все выходы перекрыты. Но нет такого замка во Вселенной, к которому не подошёл бы свой ключик. И этот ключик – ты!

Он ткнул в меня скрюченным пальцем. Я поневоле отшагнула назад и упёрлась спиной в своего конвоира. Тот равнодушно толкнул меня обратно. Ладонью между лопаток, судя по ощущениям. Хорошо ещё, что не дулом плазмогана. Впрочем, мне-то какая разница. Теперь-то.

Я по-прежнему не очень понимала, кто я и где нахожусь. Паранорма, не находя выхода, сгустилась тяжёлым облаком и словно бы пропитала сыростью моё сознание. Я не могла понять, как мне реагировать, что делать, а главное, зачем. Какой смысл разговаривать с сумасшедшим? Он не услышит, потому что слышит сейчас только себя и упивается исключительно собой же. Настал его час. Ничего не упустит.

Страшно?

Нет, с удивлением осознала я, ничуть не страшно.

Я здесь не за тем, чтобы бояться.

Зачем же тогда ещё? Этого я не знала и не умела пока понять.

– А сейчас – прямой эфир, – язвительно сообщил Костров, отдавая команду.

Экран послушно мигнул, убирая огонь небесной сферы. В рубке стало светло, ушёл полумрак, характерный для работы экранов, транслирующих внешнюю картинку.

– Ну, давай, расскажи любимой мамочке, как тебе хорошо!

Между мной и бывшим адмиралом соткалось большое голографическое зеркало. Мгновение, и на нём проявилось изображение.

Какое-то помещение… ложементы, пустые или нет, не поймёшь, рядами. Рубка управления большого флагмана, такая же, как и здесь, может, больше! Мама где-то на задании. Куда послали. Я вдруг поняла, что не знаю толком, чем именно занимается мамина группа. Что она вообще такое. Частная военная компания «Снежный ком», всё так, но официальное название мало что говорило. Все частные военные компании имели аккредитацию от Альфа-Геспина и, в общем-то, работали на него. Там, куда нельзя было послать официальную армию. А назывались эти кампании как-нибудь нейтрально, настолько нейтрально, что по названию ни за что не догадаешься, что это – военная сила. «Снежный ком», например. Или «Пианисты Розы Морозовой». Разве же это ужас?

По тому, как мама напряглась, увидев меня, я поняла, что не запись, а действительно, сеанс прямой связи. Прорва энергии. На таком расстоянии, да ещё практически изнутри пространственно-временной аномалии, на внешних её слоях, где ещё можно существовать без риска отправить себя обратным ходом времени… куда-нибудь. В детство. Или во что-нибудь похлеще. Я до сих пор не могла представить себе пространство с дробным ходом времени и внезапно поймала себя на мысли, что неплохо бы посмотреть на него.

А если посмотреть нельзя, то хотя бы нарисовать.

– Мора, – рык Кострова содержал в себе ликование, которое он даже не думал скрывать. – Полагаю, теперь ты довольна. Хочешь получить назад дочурочку целой и невредимой? – он особенно подчеркнул слово «целой».