– Хорошо, – сказала я. – Но тогда и ты, мама, не будешь коситься на Сае.

– Коситься – буду, – хмуро ответила мама. – Он мне всё равно не нравится. Но что я с вами обоими сделаю? Живите вместе, сколько хотите и где хотите… И насчёт где: сейчас мы идём на Аркадию, и я надеюсь, вы задержитесь в доме на какое-то время. Не как гости. Это и ваш дом тоже.

Аркадия!

Я вспомнила наш дом, и узкую полоску пляжа под скалой, где я впервые увидела Сае. Там, наверное, сейчас весна или даже начало лета. Цветут розы, и «горячие» и обычные…

Да, будет здорово вернуться домой и сварить для моего мужчины настоящего аркадийского кофе. И маме тоже. И Элмеру Дженкинсу, которого придётся всё-таки называть папой.

Последнее сожаление о гибели моего биологического отца, всёещё теребившее мою душу, исчезло. У меня был отец. Всю мою жизнь он был со мной рядом, помогал мне и заботился так, как и должен заботиться о отец о своём ребёнке. И зовут его Элмер Дженкинс. И хорошо, что он теперь мамин мужчина. Всё правильно. Как и должно быть.

Жизнь прекрасна.

Когда рядом те, кого ты любишь, кто любит тебя, и все они живы.

***

– Ты понимаешь, Элмер, по какому краю вы прошли? Ведь ментальную иллюзию невозможно поддерживать бесконечно!

– На самом деле, поддерживать мы могли бы долго. Психопрофиль Саернтика, в общем, нам был известен.

– А если бы мы не нашли капсулу?

– Но ведь твои люди нашли её, Мора.

– Повезло.

– Не сказал бы.

– Объясни!

– Анализ информации о чима, любезно предоставленной нам отцом Саернтика, говорил о том, что поражённые – другого слова не подберёшь! – этой странной паранормой личности всегда возвращаются к тем, кто их любит и ждёт. Но для этого мало любить и мало ждать. Необходимо ещё и верить. Даже не так. Веровать. Чувство на грани религиозного экстаза… и оно вполне себе вписывается в азы паранормальной физики, кстати. Тот раздел, про причинно-следственные связи. Что их в принципе не существует в поле непознанного… А паранормы психокинетического спектра как раз непознанное и есть. Несмотря на почти тысячелетний, накопленный по ним, научный опыт.

– Хочешь сказать, что вы заставили Десиму уверовать?

– В чудесное спасение её любимого? О да.

– Ваша телепатия – жуткая штука… Страшно было наблюдать за нею. Как она гладит пустую капсулу. Как называет нашего заведующего медцентром твоим именем. Никогда не забуду… Я прошла через многое в своей карьере, но вот это – не забуду никогда.

– Непростая иллюзия, согласен. Нам повезло, что уважаемый Типире согласился на синхронизацию. Впрочем, у него первый ранг, как и у меня, а первый ранг обязывает ко многому… и он отнёсся с пониманием.

– Эти ваши телепатические штучки. Бррр!

– Но иллюзия сработала! Долго её поддерживать мы, безусловно, не смогли бы. Это против наших правил, во-первых, а во-вторых – у Десимы паранорма судьбы, которую не особенно поводишь за нос. Она ведь могла проснуться в любой момент… Хорошо, что вы успели найти Саернтика до того, как запущенный нами в ментальном поле Десимы процесс вышел из-под контроля!

– Страшно даже представить, что случилось бы тогда…

– Именно. Что ж, продолжаю: вы не могли бы его найти никогда, если бы не удалось создать и поддержать в Десиме уверенность в результатах такого поиска. Сработала её паранорма.

– Едва не убив её саму.

– Не убила же.

– А рука?

– Восстановится. Перстень с белым кристаллом жаль, неплохо было бы изучить эту штуку подробнее. Но он, очевидно, сработал как катализатор процесса. Одной веры всё-таки мало, необходима ещё и энергия…

Семейное счастье пахнет свежезаваренным кофе и терпкими ароматами цветущих летних трав. Лето в северном полушарии Аркадии скоротечно и буйно. Горицвет выстилает все свободные склоны оранжевыми стеблями и ярко-алыми шариками цветов, сквозь них пробиваются пуховёртки – они сначала цветут малиновым, потом превращаются в ярко-зелёные пушки с семенами. Дунь на него и полетит…

На клумбах они считаются растениями сорными и подлежат безжалостному искоренению. Но на узкой полосе пляжа, под скалой, – растут, и тень от горы им не помеха. На удивление живучий и неприхотливый цветок!

Сае долго болел, но, благодаря стараниям доктора Хименес и вызванных на Аркадию врачей-апарие, всё-таки пришёл в норму. Маленькая целительница ворчливо запретила ему летать без антиграва – так, на всякий случай. Пока не окрепнут крылья.

Апарие не развивали паранормы так, как это делало Человечество, но они называли Чутьём особые способности у самых успешных своих лекарей. Доктор Хименес считала – и не без оснований! – что крылатые «специалисты с Чутьём» как раз и есть носители целительской паранормы. И что в этом направлении Земная Федерация может новых союзников многому научить. Сами апарие вроде бы не возражали. Контакт между двумя расами расширялся, и Сае взялся составлять словари для наших нейросетей из Службы Переводов.

– Всё равно мне нужно чем-то заняться, – говорил он, – раз летать пока ещё толком нельзя.

Он часто сидел с терминалом на веранде, на любимом месте. Я готовила ему кофе, присаживалась рядом, он обнимал меня крылом и мы молчали обо всём на свете, почти как прежде.

Он не рассказывал, куда его вынесло, и что он там пережил. Может быть, рассказал что-то маме, не знаю.

Я не каялась поминутно в своём сомнении, стоившем ему приключений, едва не оборвавших его жизнь.

Есть вещи, о которых надо молчать вдвоём до конца жизни.

***

Мы пили кофе, смотрели на закат и ни о чём, собственно, не думали. Сае похудел, на переносице у него появилась острая складка. В моих волосах тоже добавилось седины. Не паранормальный срыв, хвала всем пространствам, а просто последствия переживаний. Так сказала доктор Хименес, осматривая меня сразу же после возвращения на Аркадию.

Маленькая целительница осталась у нас как минимум до начала лета. Ей предложили участие в каком-то проекте, от которого она не смогла отказаться. Я предложила ей жить в нашем доме. Она благодарила, но отказалась. Ей от нас неудобно оказалось летать на место работы.

Но я подозревала, что доктор Хименес просто не хочет лишний раз меня видеть. Её очень тревожила моя паранорма, сильнее, чем она это показывала, хотя она и учинила мне подробнейший допрос о том, что со мной происходило в Кишках Носорога и почему. Отчётов инфосферы ей по какой-то причине показалось недостаточно.

Не могу судить. Может быть, на её месте я поступила бы так же…

Я радовалась, что доктор Хименес больше не думает о смерти. Она не стала выглядеть моложе, но пара десятков лет активной жизни в запасе у неё появилась. Маленькая целительница не была мне благодарна за это, даже сердито выговорила, что я поступила глупо. Но я молча выслушала, и ничем не возразила.

Глупо так глупо. Что уже теперь. Личное время обратного хода не имеет. Нет возможности отмотать все события до самой Старой Терры и свернуть от ключевого момента в другую сторону, в ту, где к сегодняшнему дню доктора Хименес уже не существовало бы.

Мама всё так же продолжает руководить своей частной военной компанией. Скоро она получит очередное задание и пропадёт с Аркадии на долгих полгода, если не больше. Но её любят и ждут, а значит, она вернётся обязательно. Выживет во всех своих битвах и вернётся.

Вчера она внезапно заговорила о детях.

– Дес, не возражаешь ли ты против сестры или брата?

– Тебе же нельзя, – удивилась я.

Ну да. Анна Жановна тогда наложила жёсткий запрет на репродуктивную деятельность всем носителям моей генетической линии. Ошибки биоинженеров затрагивают человеческие судьбы, ничего не поделаешь. Чем производить на свет больных детей или гасить случайно получившиеся больные эмбрионы, лучше вовсе не допускать момента их зачатия.