Пока я рисовала, хайлайнер развернулся и спиральная структура ушла из зоны видимости. Теперь среди звёзд проступали контуры пересадочного гейта, в котором как раз формировалось зеркало перехода.

Сначала вспыхнули тонкие очертания – чёрным на чёрном, затем контур начал наливаться алым светом. Красный цвет означал, что гейт открывается на вход. Выход всегда светится синим. Цвет никак не связан со свойствами гиперпространственных туннелей, просто раньше, когда межзвёздные путешествия только начинались, вход и выход обозначили такой маркировкой, для удобства. И так оно и осталось. Федеральный стандарт.

Я вдруг почувствовала, что не одна. Раньше меня облило бы сильнейшим испугом, и неизвестно, какой бедой бы это окончилось. Сейчас – даже ладони не вспотели. Парень, человек, молодой, волосы ёжиком, в свободной одежде нейтрального бежевого цвета – мягкие брюки, рубаха до середины бедра...

– Я помешал? – чуть смущённо спросил он. – Извините. Сейчас уйду…

– Останьтесь, – сказала я. – Это же общее пространство…

Мне не хотелось казаться невежливой. А ещё я с удивлением прислушивалась к своим собственным ощущениям. Прежнего ужаса не было и в помине, но что-то царапало. Не страхом, нет. Некоторой настороженностью, что ли. Не то, чтобы предчувствием неприятностей, но причины опасаться незнакомцев у меня всё-таки были. Учитывая, что где-то в Просторе бродит бывший адмирал Денис Костров, мечтающий меня убить…

Анна Жановна с лёгкостью определяла генетическую линию при одном взгляде на лицо человека. Есть определённые черты в фенотипе, которые закладываются специально как раз для такого быстрого опознания, и они общие для всей генерации. Линия волос надо лбом. Форма бровей. Губы. Сохранить разнообразие при общем шаблоне непросто, но задача разрешимая: из репродуктивных центров выходят вовсе не штампованные заготовки. Индивидуальность наоборот, привнесёнными извне общими признаками лишь подчёркивается! Но для любого биоинженера не составляет труда распознать плод своей работы.

И здесь стоит только один раз увидеть, дальше только именно так и воспринимаешь человеческие лица, через призму профессиональной деформации.

Так вот. Лицо моего нового знакомца несло все признаки генетической линии Ламель-17. Той самой, что была полностью свёрнута двенадцать лет тому назад, после первого серьёзного паранормального выброса у меня. Тогда вокруг моего дома и появился барьер, и с каждым годом этот барьер лишь совершенствовался и наращивал мощь.

Но и он бы не спас, не подари мне Сае энерготрон, погасивший в тот страшный день, когда любимый исчез, почти всю выхлестнувшую из меня вместе с болью мощь.

– У вас хорошо получилось, – кивнул парень на рисунок.

Какая улыбка знакомая. Такую я могу увидеть в зеркале, но, кажется, видела ещё раньше, у кого-то другого. И мне было страшно, когда я её видела, точно помню. Не могу только вспомнить, у кого…

– Говорят, там, в Кишках Носорога, время идёт обратным ходом, а местами – не идёт вовсе… Сворачивается спиралью, включает дробный ход, откатывается назад, затем прыгает вперёд с непостоянным интервалом…

Выжить там способен только паранормал, поняла я. Причём не телепат. От телепатии проку мало, когда само пространство закручивается в немыслимые виражи. А вот от паранормы психокинетического спектра…

Но на воротничке парня не было характерного знака: молнии, пойманной в круг. Все паранормалы обязаны носить знаки, скрывать их запрещено.

– Вы бывали в Кишках Носорога? – с любопытством спросила я. – Вы – преступник или полицейский?

– Преступник не смог бы купить билет на рейсовый хайлайнер, – усмехнулся он. – А про Кишки Носорога… Я люблю собирать сведения о различных пространственных аномалиях. Нашёл в информе всё, что смог, все рассказы очевидцев, тех, кто побывал в этом странном месте хотя бы один раз, и тех, кто там родился и вырос, а впоследствии оказался в Федерации. Там не только базы всякого отребья, там есть места, где народ просто живёт. Кто-то попал когда-то и не смог выбраться, а кто-то обитал там всегда…

Я посмотрела на хвостик спирали, почти совсем уже скрывшейся в левом верхнем углу экрана. Пополамное время! Дробное время. С обратным и нелинейным ходом. Как в таком можно жить вообще? Но преступники жили и даже ухитрялись наносить чувствительные удары полиции Земной Федерации.

– Тэф, – сказал мой новый знакомец.

– Что?

– Моё имя Тэф, и я лечу до Мнараллы.

– Я – Десима. И мне тоже к Мнаралле… Удивительное совпадение.

– Привет, Десима, – абсолютно серьёзно ответил он. – Что до совпадения… Нейросеть подбирает места так, чтобы соседи не менялись в пути слишком часто.

Да, можно было и самой догадаться. Слишком уж очевидно.

– Сядьте, можно прямо на пол. Сейчас будет прыжок…

Предыдущий прыжок я благополучно проспала и сквозь сон совсем его не почувствовала. А сейчас стало интересно. Хайлайнеры дальнего следования имеют несколько степеней защиты; во время прыжка через гейт пересадочной станции ложиться в противоперегрузочные капсулы совершенно необязательно. Транспортник берёт до семи тысяч пассажиров, и к каждому няньку не приставишь. Проще отладить защиту, чем отскребать потом с потолка и стен расплющенного ускорением идиота, не успевшего или не пожелавшего вовремя улечься на место. Всё это мне успел объяснить Тэф, до того, как корабль подошёл к зоне перехода.

Скорость вначале упала почти до нуля. Звёзды застыли – вместе с сизым хвостиком Серых Пространств в левом верхнем углу экрана.

– Позиционирование, – невозмутимо объяснял мой новый знакомец. – Проверка всех систем…

– Вы летали пилотом на таких машинах? – спросила я. – Просто так уверенно рассказываете…

– Только в виртуале, – честно признался он. – Одно время хотел выучиться на пилота, тренировался. Потом остыл. Пилоты хайлайнеров ходят по одному и тому же маршруту всю жизнь. Скучно.

– У них большая ответственность, – мне почему-то стало обидно за пилотов хайланеров. – Это, наверное, не так уж просто, провести транспортник через гиперпространственный туннель.

Сама я никогда не входила в виртуал, особенно в пространства с полным погружением. Анна Жановна не рекомендовала мне им пользоваться, даже ради обучения, не говоря уже об играх с максимальным приближением к реальности.

– Терапия пошла тебе на пользу, Десима, – говорила она, – но не надо искушать демонов. Я не берусь предсказать, как ты отреагируешь на сильный стресс. Да, виртуальный, но всё-таки стресс. Может быть, ты пройдёшь его невозмутимо, как ледокол сквозь весенний лёд. А может быть, и нет. Риск неоправданно высок…

Я ей верила. Кому, как не ей, создателю моей генетической линии, знать, что мне следует делать, а от чего лучше всего воздержаться. Ради моего же блага и блага окружающих.

– Разумеется, у пилотов хайлайнеров очень ответственная и важная работа, – объяснил Тэф. – Да, пройти прыжок на громоздком ведре, доверху наполненном багажом и пассажирами, включая сюда собственную мощную систему жизнеобеспечения, – это тебе не булочки печь. Но как по мне, если маршрут один-единственный, давным-давно уже изученный и отлаженный, то это – скучно. Другие могут по нему ходить, кроме того, только по нему ходить они и могут. Но я – нет. Я – свободная птица.

– Тогда почему вы летите на хайлайнере, а не на своей личной яхте? – спросила я.

– Слишком далеко, пересадок много, очереди для индивидуального транспорта на вход и выход из гейтов, а собственный же GV-генератор жрёт .энергию в немереных количествах. Пусть уж лучше транспортник везёт по графику. Не слишком люблю эти гробы, – признался он, – но в данном конкретном случае некуда деваться. Яхта, впрочем, едет со мной – в грузовом отсеке.

– Вам, наверное, Кишки Носорога по душе, верно? – спросила я. – Вот где свобода и «гробы» не летают.

– Точно! – воскликнул он и засмеялся.

Звёзды вдруг вытянулись в стремительные струи всех оттенков синего и голубого, и изображение на экране смазалось на миг, отражая серое безвременье. К горлу подкатил комок тошноты, пришлось сглотнуть. Затем серость распалась на такие же струи, только уже красные, фиолетовые, багровые. И в тот же миг на экране вновь появились звёзды. С другим рисунком созвездий, с алыми туманностями и чёрными провалами в них, но уже без растопыренной, сияющей потусторонним светом спирали смятого пространства.