Но миг единения с миром уже уходил, я чувствовала. Я могу ещё долго сидеть неподвижно, обхватив колени руками, ничего не делая и ничего не желая, но то, что уходит, скоро уйдёт совсем, и назад его уже будет не вернуть.

Сае бесшумно появился из-за моей спины и сел рядом, на соседний камень, кутаясь в крылья. Ветер слегка шевелил его волосы, и я подумала, что он неспроста решил остаться рядом со мной. Несмотря на то, что совсем чужой, и даже не человек. Несмотря на маму. Была и у него какая-то боль, схожая с моей, и унять её можно было только вместе с моей.

Если я спрошу, он ответит. Но я знала, что спрашивать не стану ни за что. Расскажет сам, если захочет. Или не расскажет.

Я уже говорила, нам с ним хорошо было молчать обо всём на свете…

***

–На этот раз ты так просто не отвертишься, Элмер! Твоя подопытная крыска искалечила моего единственного сына, и я этого так не оставлю!

–Это случайность, которой могло бы и не быть, Денис.

–Ещё скажи, что она – несчастная жертва!

–Десима Снежина – жертва, ментальный скан подтверждает, нейросеть «Арбитраж» вынесла оправдательный вердикт.

–Ваши ментальные сканы – сказочка для натуральнорождённых лопухов!

–Хочешь оспорить вердикт?

–Нет!

–Правильно, потому что проиграешь.

–Но мой сын!

–Может быть, твой сын в другой раз будет хорошенько думать прежде, чем продолжать приставать к девушке, которая сказала ему чёткое и внятное «нет»? Знаешь, это ведь можно провести и по статье «попытка изнасилования»…

–Угрожаешь? Ты – мне – угрожаешь, Элмер Дженкинс?!

–А как ты сам думаешь?

***

Сае нашёл забавной новость об уходе в отставку адмирала объединённого локального флота Аркадии Дениса Кострова. По необъясняемым причинам. И по собственному желанию. Сам адмирал никак не комментировал своё решение, воспользовавшись правом на тайну личности, но Сае явно испытывал тихое счастье. Каждый раз, когда новостная лента выдавала заголовок, он улыбался. Его улыбку я бы оценила, пожалуй, как отменно кровожадную. Добра в ней не было ни на грамм. Мой гость, наверное, вот так улыбался своим врагам, когда сходился с ними в рукопашном бою не на жизнь, а на смерть…

– Что вам сделал наш адмирал? – спросила я, не выдержав загадочности момента.

– Мне – ничего, – невозмутимо ответил Сае, но снова улыбнулся.

– А почему тогда вы радуетесь?

– Вы, пожалуй, не поймёте, Десима, – ответил он, в замешательстве коснувшись лба кончиком крыла – точно так же, как потёр бы переносицу пальцами человек. – Пока не поймёте. Но, скажем так, адмирал Костров повёл себя… эээ… не очень порядочно в одном вопросе. Я некоторым образом стал… случайным свидетелем, и был неприятно удивлён, насколько лоск цивилизации и высокая военная должность могут быть поверхностны, если настройки личности у носителя разума оставляют желать лучшего. Такое случается и у нас! Вы, Человечество, вообще очень похожи на нас. Только разве что бескрылые, ну, да это не так важно, как оказалось. В общем, адмирал Костров получил своё по праву. Ему позволили уйти с должности, не теряя лица, исключительно в память о его прошлых заслугах. Полагаю, он и вовсе покинет Аркадийскую локаль. Если уже не покинул.

Звучало не очень хорошо. Я не могла объяснить, почему мне не нравится всё это. Оно мне просто не нравилось.

– Всё равно, – сказала я наконец. – Радоваться чужим неприятностям – это как-то нехорошо.

– Не берите в голову, Десима, – мягко выговорил Сае, слегка касаясь ладонью моей руки. – Уж вам-то беспокоиться абсолютно не о чем.

Я решила ему поверить.

Хотя что-то всё равно продолжало звенеть, как натянутая струна.

Зима пришла после долгих дождей, которые, казалось, никогда не закончатся. Но однажды я проснулась и сразу почувствовала ту особенную мягкую тишину, какая всегда сопровождает падающий снег.

Ещё бы! Снежинки не барабанят в откосы, не льются по водостокам говорливым ручейком, не бегут по дренажным канавкам. Они просто падают, мягко, неспешно… мохнатые, крупные…

Я торопливо переоделась и выбежала из дома навстречу снежной сказке. Босиком – прямо в рыхлую, приятно щекочущую подошвы белизну. Слабой ветерок окатил лицо солёными запахами океана, разбавленными ванильной ноткой начавшейся зимы.

Самое замечательное время года! Осень уже ушла, но до трескучих морозов ещё далеко. Впереди – много мягких, выбеленных до жемчужного сияния дней. Из всех красок можно выбрать только одну, чёрную. Белая уже есть – сам холст, а разная насыщенность чёрного даст все необходимые оттенки серого, от прозрачного, почти белого, до чернильно-чёрного, как сама первозданная Тьма.

– Мне на вас смотреть холодно, Десима, – сказал Сае, останавливаясь рядом.

Он заказал себе тёплую одежду, и она его ощутимо полнила. А может, он просто окончательно уже поправился после болезни и вернулся в форму, как знать. Впрочем, я до сих пор не видела, как Сае летает. Может, опасается, что непривычная одежда помешает полёту, а падать с высоты всегда неприятно, с крыльями ты или без…

– Я генетически адаптирована к холодам, – ответила я. – Алополянск ведь изначально строился военными-пирокинетиками, вышедшими в отставку. А в их понимании, чем холоднее, тем лучше. На Старой Терре, где изначально жили люди с «горячей» паранормой, до сих пор ледяной век…

– Вы хотите побывать на Старой Терре, Десима? – вдруг спросил Сае.

Я задумалась.

Старая Терра. Материнская планета Человечества. Мир, полный снега, льда и солнечного света… Место, откуда родом мы все, люди.

«Горячие» ели, отдающие в морозный воздух тепло. Алые и фиолетовые шишки на седых колючих ветвях: потом они потускнеют, приобретут тёмно-коричневый оттенок и в них вызреют семена. Ледяное синее небо с просверками перистых облаков, за которыми придёт очередной буран…

Я буду там!

Я ещё не знала, как, не знала, когда, не понимала, почему. Но уже чувствовала – и у чувства была повелительная ясность предвидения – я буду там!

– Я буду там, – ответила я на вопрос Сае.

Но не стала продолжать. Почему-то я знала, что буду там одна. А где тогда будет Сае? Может быть, он не захочет посещать ледяную планету.

– А вы, Сае?

– Хотелось бы мне увидеть легенду, – задумчиво ответил он. – Я наслышан о Старой Терре.

– Вы ведь не связаны никакими обязательствами? – спросила я с надеждой. – Вы же можете отправиться отсюда куда угодно когда угодно? Так почему бы не на Старую Терру?

– Я подумаю, – уклончиво ответил Сае, и я решила оставить тему.

Он не любит холод, это уже очевидно. Начну настаивать, нехорошо выйдет. Как будто я навязываюсь. И требую. Нехорошо.

Вечером я рисовала снег, когда пришло сообщение от доктора Дженкинса. Такой особый сигнал от личного терминала, сама настраивала, чтобы не пропускать важные входящие.

«Завтра мы отправимся в обучающий центр при колледже паранормальной медицины, – гласило сообщение. – Будь готова к обеду, Десима».

Меня кинуло в жар: уже! Но…

Был ли у меня другой выбор?

***

Обучающий центр находился за пределами Алополянска, к северу. Там уже лежала настоящая зима, а не наш утренний снежок, стаявший к обеду. Суровое место: скалы, скалы, камни, фиорды. Из цветов – белый, серый, свинцово-серый. И внезапно глаз цепляется за ярко-оранжевыую метёлку камнеломки, проросшей сквозь трещину в скале… А если приглядеться, то таких ярких пятен найдёшь вдосталь. И не только оранжевых, но ещё и синих и фиолетовых…

Камнеломка – так называемый «горячий» цветок, эндемик Старой Терры, попал к нам вместе с первыми колонистами и адаптировался. Паранорма пирокинеза не позволяет растениям выделять огонь, зато они выживают в самые лютые холода и цветут обычно в зимы. Длинные соцветия обходятся без насекомых: пыльцу прекрасно разносит ветер. Семена, снабжённые пушистым «парашютиком» тоже. Оттого и увидеть цветок можно даже в самых странных и, казалось бы, совсем не подходящих для растения местах.