И только низкое северное небо, свинцово-синее, исписанное крючковатым алфавитом перистых облаков, не даст обмануться. На юге не увидишь такого неба никогда.

Новый жилой квартал Огневого уже подключили ко всем коммуникациям, но ещё не заселили. Нам с Сае отвели апартаменты в гостевом секторе, как раз окнами и большой террасой на один из тепловых оазисов, расположенных вокруг города. По оазису тянулись невесомые прозрачные дорожки, чтобы гуляющие не наносили вреда уникальной природе этого места. Предполагалось, что здесь проживать будут, в основном, люди, представители Человечества, в смысле, и им подобные. Но для летающих носителей разума предусматривались башенки, такие же прозрачные, как и дорожки, но слегка подкрашенные в сиреневый и золотистый цвета. Ночью они наливались мягким светом, в дополнение к дорожкам. Даже жаль, что нет крыльев, честно. Вспорхнуть бы ночью на высоту… оттуда, наверное, совсем уже потрясающий вид…

Впрочем, на вид можно полюбоваться и на экране личного терминала, выставив карту в режим «спутник-онлайн»…

Я бродила по кварталу, пытаясь составить общее впечатление. Так странно, так необычно. Впервые полотном выступали дома и улицы, а уж в курсе по дизайнерскому минимуму какие проекты рассматривались – захватывало дух. Я понимала, что мне нужно создать своё, но пока не могла оторваться от визуального ряда чужих работ.

Этапы проведения работ… Материалы… Смета… Всё было ново, всё было очень интересно, ещё интереснее было создание эскиза будущей красоты. Просто делаешь его в электронном виде, и полотно здесь не улицы города, а голографическая проекция. И она исчезает, если её выключить. Появляется вновь, если включить. Включить же может кто угодно где угодно. И сколько угодно.

Это не со спиртовыми красками управляться. Здесь – сложнее, серьёзнее и занимательнее. Самое забавное, что для паранормы тоже место есть. Виртуальные картины художников-паранормалов впечатляли. Особенно если включить круговую проекцию на стены: пространство раздвигалось в невероятную даль, и можно долго стоять, рот открыв от изумления, в центре фантастического мира, необязательно существующего в реальности! Такого мира легко могло не быть нигде в реальной Вселенной, ведь он пришёл из воображения мастера и остался в виде электронной записи. Хочешь – включаешь. Не хочешь – выключаешь, берёшь другой…

Эх, жаль, просмотр ограничен – всего три картины в сутки. Не больше. И не больше одной новой в неделю. А всё проклятые ограничения в правах: я не считаюсь самостоятельным гражданином, и не буду считаться, пока не пройду аттестацию. Обидно.

С макетом я решила подстраховаться и сделать его в реальном виде тоже. Тем более, что изготовители материалов для уличного арт-искусства охотно предоставляли пробники.

Сервис объёмной печати создал квартал буквально за сутки, вместе со столом под него. Потом я смешивала краски, брала кусочки мозаики, декоративную плитку, стеклянные нити… и под моими руками безликий серый мини-город обретал живые тёплые краски. В суровом вулканическом краю, где властвовали лёд и пламя, рождалась прозрачная воздушная сказка. Я видела её.

Она прорастала из зыбкого будущего в реальность настоящего, входила в сферу проявленной жизни, если можно так выразиться. Скоро, совсем скоро безликий жилой квартал станет настоящим…

Во время работы на меня волнами спускался восторг, как в детстве, когда я впервые взяла в руки кисточку и сделала ею первый мазок: на чистом холсте появился цвет. Оказывается, я основательно забыла это чистое чувство, и вот оно пришло ко мне снова.

А всего-то и надо было взяться за новое дело. Раньше я бы побоялась связываться, всегда держала какая-то толстая стена из недоверия и страха, даже удивительно, как я раньше не замечала её. А теперь, когда гранитной плиты над душой не стало, удивительная лёгкая радость вскипала при каждом движении кистью. Я – могу!

Я нанесла последний штрих и критически осмотрела весь макет, подмечая, где и что упущено. Подправила там, где следовало подправить. А потом выдохнула, закрывая глаза и отпуская паранормальную силу, копившуюся все эти дни во время работы. Мягкое сияние прошлось по макету, растворяя и отливая в новой форме нанесённый рисунок. Благодаря доктору Хименес я чётко знала, когда воздействие следовало аккуратно свернуть и завершить. И завершила его, стандартным вихрем собственной подписи.

Подпись художника – гарантия того, что рисунок больше никогда не изменится. Он застывает, подобно горячему стеклу, и обретает собственную законченную форму. На него можно смотреть безо всякого страха получить удар по судьбе, как раньше. Его можно показывать всем, кто желает смотреть, хоть прямо сейчас. Не надо выжидать, не надо волноваться…

– Это великолепно, Десима, – серьёзно сказал Сае, рассматривая завершённый макет. – Тепло и светло и – радостно. Хочется здесь поселиться навсегда…

– Правда? – обрадовалась я.

– Конечно. Но ты бледная, Десима! И я знаю, что тебе сейчас нужно – кофе. Пойдём! Я уже научился его готовить, надеюсь, тебе понравится…

Сае приготовил кофе. Я следила, и молчала: всё он делал правильно, а если и не получатся какие-то оттенки вкуса, разве я ему об этом скажу? Навсегда в памяти. Турка в его тонких пальцах, сосредоточенная острая складочка на переносице, совсем как у человека. И синий плащ с седоватым пушком вполне может сойти за одежду, если только не знать чётко, что это – крылья.

Крылья, на которых он вынес меня из смертельного огня. Мне снова захотелось рисовать, знакомый зуд в пальцах, который раньше не мог окончиться ничем иным, кроме изнеможения. Но теперь я умела контролировать такие порывы, и ничего не случилось. Я обязательно нарисую Сае, как он готовит кофе или вот разливает готовый напиток по чашечкам, но только тогда, когда сама этого захочу. По собственной воле, а не из-за каприза нестабильной паранормы…

– Как, Дес? – тревожно спросил Сае. – Получилось?

Я отпила немного, подержала на языке… И с изумлением поняла, что притворяться не нужно. Тот самый карамельный вкус, который я любила всегда, с еле уловимой горчинкой «горячего» кардамона, пряный аромат, ореховая нотка…

– Сае, – искренне сказала я, – замечательно! Спасибо.

Он усмехнулся и выговорил чуть смущённо:

– Неужели я всё-таки научился готовить кофе… После стольких неудач.

– Возможно, – улыбнулась я. – Но, возможно, это случайность. Можно прожить всю жизнь на Аркадии и ничему не научиться, а можно прилететь издалека и с первого же раза поймать суть… Попробуй, что ты! Отлично же вышло.

Он отпил глоток, прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.

– Ну, что же. У нас сегодня двойная победа. Над кофе и над макетом, с которым ты возилась десять дней, выбрав практически весь предварительный срок. Завтра придёт смотреть на твою работу Чинтасме!

– Ой…

Вот я о чём не подумала. О сроке, который едва не завалила. А если бы на финальную подпись я бы вышла только послезавтра? Что-то там такое было в контракте насчёт срыва сроков… я не помнила, но неприятное что-то. Надо будет завтра с утра посмотреть…

– Думаешь, ему понравится?

– Уверен, – заявил Сае. – Ты сотворила шедевр, Десима. Ты – талант, каких мало…

– Льстишь, – кивнула я глубокомысленно.

– Льстю, – абсолютно серьёзно согласился он.

– Нет такого слова, – посмеялась я. – Надо: «говорю лесть». Ещё лучше – «говорю лесть сознательно, чтобы понравиться девушке».

Сае поставил локоть на стол, коснулся пальцами виска. Посмотрел на меня с улыбкой, а я вдруг поняла, какие у него большие и выразительные глаза, тёмные в вечернем приглушённом освещении. Можно было утонуть в его взгляде…

– Ты так говоришь, будто лесть для красивой девушки – что-то плохое, достойное лишь осуждения.

– Ну… Я могу загордиться, – я вздёрнула подбородок, принимая надменный королевский вид принцессы из детской развлекалки про девочку-звезду. – И начать тобой помыкать!