– Я верю тебе, – прошептала я, не отрывая взгляда от его синих глаз.

– Я знаю, – отозвался он таким же шёпотом.

Его синие, бархатистые крылья сомкнулись вокруг меня. Я обняла его, прижалась, чувствуя, как бьётся в груди моего мужчины живое сердце.

Что могло разлучить нас, настолько сильно вросших друг в друга?

Я не знала и даже не пыталась гадать.

Наши чувства казались мне едиными и монолитными, как скала.

Мы любили друг друга.

А всё остальное жило где-то там, за кольцом наших рук и теплом поцелуев, бессильное прорвать защитные границы.

Где-то за пределами реального мира струилась сквозь бесконечные игольные ушки шёлковая нить неумолимого Времени...

***

Ранним утром солнце пробилось сквозь облака и окрасило снег на клумбах в цвета бледного золота. Подморозило, и «горячие» розы развернули головки вслед за солнечным теплом. Над ними дрожало прозрачное марево: холодный воздух принимал исходящее от цветов тепло. Тонкие, завораживающие струйки. Я бы нарисовала их, но сдержала сиюминутный порыв.

Не в картинах смысл жизни, поняла я, вдыхая острый розовый запах зимы. Любую картину можно нарисовать в любое время, не только в то, в какое хочется, и она ничего от того не потеряет, особенно если затворишь её своей подписью.

Я подошла к парапету набережной, долго смотрела на волны, накатывающие на узкую полоску пляжа. Несколько дней подряд бушевал шторм, сейчас океан успокоился. Тёмная прозрачная вода выглядела по-летнему мирно. Но на камнях намерзало ажурное белое кружево, а щёки приятно пощипывало морозцем. Скоро, совсем скоро вода покроется толстой коркой ледяного покрова до самого горизонта.

Откуда-то из глубины души поднималось уверенное знание: я этого уже не увижу. По крайней мере, нынешней зимой.

– Доброго дня, Дес.

Я обернулась и увидела доктора Дженкинса. Удивилась тому, что он пришёл не один – вместе с ним явилась Мавириснипи Чинтипи. Гентбарка покрыла белые крылья какой-то блестящей плёночкой, которая слегка зеркалила при каждом движении. Защита от холода, логично. Даже если не собираешься активно летать в мороз, крылья всё равно необходимо беречь.

– Я бы хотела обсудить с вами новый проект, Десима, – мило улыбнулась Чинтипи. – Вы не возражаете?

– Почему бы я возражала? – искренне удивилась я. – Пойдёмте в тепло! Хотите кофе? Я сделаю!

Она переглянулась с доктором Дженкинсом, и я не поняла её странно-напряжённого взгляда … а потом вдруг увидела значок первого телепатического ранга на золотом нашейном обруче. Как же я сразу-то не разглядела, надо же! В груди кольнуло нехорошим предчувствием, но я старательно, как учили, взяла себя в руки. Нельзя спускать с цепи паранормальный дар по поводу и без повода, это-то я усвоила уже очень хорошо…

– Не откажусь, – мило улыбнулась гентбарка. – Сделайте мне кофе, Десима…

Мы прошли через летнюю веранду, зимой здесь стояла комфортная прохлада, но уж, конечно, не для гентбарцев, они – теплолюбивые создания. Поэтому я провела гостей в холл, и снова, как вчера, наткнулась на острый, как лезвие клинка, взгляд мамы.

– Кого я вижу, – недобро улыбнулась она при виде крылатой. – Я не приглашала вас в свой дом, Чинтипи.

– Я пришла не к вам, – с достоинством возразила гентбарка.

– Мора, – тихо, предупреждающе остерёг маму доктор Дженкинс.

– Элмер, – вернула она ему такую же негромкую, но отменно клокочущую ярость.

– Мама!– возмутилась я. – Прекрати.

– Не встревай, Дес, – отмахнулись от меня, и в прежнее время я бы замолчала, не зная, как ответить и надо ли отвечать вообще.

А сейчас во мне поднялось нечто жаркое и отменно тёмное. Я бы, наверное, наговорила лишнего, такого, о чём сама бы потом пожалела.

Но за меня внезапно вступилась Чинтипи.

– Вы не можете запретить дочери проходить минимумы, необходимые для получения права персональной ответственности, – колючим голосом заявила гентбарка. – Не имеете такого права, капитан Снежина.

– Дочь моя, – холодно заявила мама. – Не ваша. Что вы себе позволяете, Чинтипи? В моём доме, на минуточку.

– В данном случае, что позволяете себе вы, капитан Снежина. Подумайте.

Мама поджала губы и не ответила. Видимо, её позиция в этом разговоре оказалась слабее, пришлось уступить.

– Пойдёмте, Дес, – мягко обратилась ко мне гентбарка. – Сделайте мне кофе. Я вам покажу предложения нашей архитектурной студии…

Кухонный блок у нас большой, в стиле времени первых, когда дома строились из расчёта на необходимый функционал, а не ради светских приёмов. Так что кухонный блок вполне может использоваться как место для деловых переговоров, хотя, конечно, дурной тон, обсуждать дела на кухне… Но Чинтипи сама предложила, на правах гостя, что мне оставалось?

Я лишь попыталась оставить открытой дверь в холл, но ничего не вышло. Гентбарка с милой улыбкой пропустила меня вперёд, а, переступив порог, позаботилась о том, чтобы двери закрылись плотно, до щелчка. И по её хитрому взгляду я поняла, что она про меня всё поняла, в том числе и то, что я её хитрый трюк раскусила.

Но я решила выдержать характер. Сварила ей кофе. В прошлом году у мамы гостили её сослуживцы-гентбарцы, от них осталась жестяная баночка с сухими специями, без которых они себе кофе вообще не представляли. Я подумала, и добавила одну щепотку вместо четырёх. Всё-таки те гентбарцы были бойцами, а Чинтипи – женщина. Крылатые гентбарцы не служат, за редчайшим исключением. Я как-то читала в информе про такие исключения, не помню, надо будет снова посмотреть…

К своему счастью, я угадала с дозой. Чинтипи отпила горячий, слегка отдающий сладковатой гнилью напиток, и на её лице проступило настоящее блаженство. Они – насекомые, гентбарцы. У них очень специфичное питание… чтобы не сказать, отменно вонючее… и мамины гости старались обедать и ужинать где-то в городе, в нарочно устроенных именно для гентбарцев заведениях. Но эти их специи для кофе терпеть вполне было можно, они вызывали эмоции только в самый первый раз. Почему бы не сделать приятное для гостьи? Она ведь не желала мне зла...

Я ждала, что гентбарка что-нибудь скажет про маму, но она совершенно серьёзно развернула со своего терминала голографические экраны с планами и с огромным энтузиазмом начала показывать и рассказывать, что она хотела бы от меня увидеть. Я увлеклась, стало интересно. Рассказала про «горячие» розы, даже набросала эскиз в блокноте, который всегда носила с собой…

– Полагаю, вам лучше всего на время поселиться в апартаментах того квартала, над оформлением которого будете работать, – сказала Чинтипи. – Как в Огневом.

– Да, но мы же не в Огневом, а здесь, в Алополянске, – не поняла я. – Я вполне могу добираться до места работы из дома. И работать над проектом в своей комнате…

– Как вам будет удобно, Десима, – не стала она возражать. – Но знайте, что жилой блок у вас обязательно будет, и, конечно, вы вольны привести в него и вашего мужчину тоже…

Это она о Сае. А я вдруг подумала, что мама Сае невзлюбила, так не лучше ли ему не мозолить ей глаза… да и мне заодно пожить отдельно? А встречаться в центре Алополянска. На нейтральной территории. Так в развлекалках показывают, когда главная героиня ссорится с родителями из-за своего парня…

Вспомнилось Огневое, и как мы с Сае жили там вдвоём, одни. Жаль, что туда уже не вернуться, время ушло.

…сияющая шёлковая нить, стремительно скользящая сквозь пальцы…

Я вздрогнула: Чинтипи коснулась моего запястья кончиками пальцев:

– Всё в порядке, Дес?

– Да, – встряхнулась я. – В порядке… я просто задумалась.

И мы продолжили обсуждение, но я всё-таки посматривала на запертую дверь.

О чём же всё таки разговаривают сейчас доктор Дженкинс и моя мама?

– Элмер-р, какого лысого демона здесь происходит?!