Я уткнулась лбом ему в плечо. Он укрыл меня крылом. И мы сидели так, пока над далёким горизонтом не прорезалась синяя полоса нового дня.
***
Наутро Чинтасме пришёл принимать работу, и я взволновалась, потому что вдруг поняла – здесь можно было сделать иначе! Лучше! Достойнее! И с меньшими тратами. Дошло до совсем уже несмешного: вспотевших ладоней и чёрных мушек перед глазами. Так и сознание потерять недолго. Или паранорму спустить с нарезки, как это бывало уже не раз в прошлом, тоже не лучше. Если бы не молчаливая поддержка моего Сае, если бы не успокаивающие прикосновения его пальцев к моей ладони, одно из двух точно случилось бы.
– Не переживайте так, Десима, – смягчился Чинтасме, уловив мои терзания. – Получилось у вас великолепно.
– Правда? – ожила я.
– Конечно, вам ещё нужно учиться, приобретать опыт, уверенность в себе и в своём деле. У вас высокий потенциал: даже первая ваша работа – впечатляет. Я рад, что согласился дать вам шанс.
– А могли не дать? – уточнила я.
– Мог. Огневое – не студия для обучения азам искусства. Но в вашу пользу сыграл ваш опыт в создании картин. Полотна Десимы Снежиной пользуются некоторой популярностью, скажем так. Я решил рискнуть, и не прогадал. Смотрите!
Оказывается, нейросеть Огневого уже успела подготовить обзорный видеоролик. Я впервые смотрела на дело своих рук со стороны, через беспристрастные объективы автономных видкамов. Зрение перестроилось: я больше не видела изъянов, о которых переживала только что. Всё получилось именно так, как я и задумывала, и даже лучше. Одно дело – голографический проект, совсем другое – реальный объект. Мне внезапно захотелось остаться здесь. Не на один или на два дня дольше, а вообще остаться, поселиться, и жить здесь дальше…
Сложно расставаться с тем, во что вложила часть души.
– Вы принимаете мою работу? – спросила я у Чинтасме.
– Да.
Он завизировал акт приёмки и объяснил мне, насколько этот документ важен:
– Теперь, когда в вашем портфолио появился первый завершённый проект, вам могут начать поступать заказы. Вы можете взяться за их исполнение, но я бы ограничился на данном этапе только Аркадией. Летать в другие планетарные локали Федерации вам ещё рано. Даже в аркадийской локали вам пока лучше не покидать родную планету и, по возможности, ближайшие к Алополянску области.
– А когда получу персонкод, смогу? – уточнила я.
– Тогда – да, сможете. Но не раньше. И всё равно рекомендовал бы сначала набраться опыта в пределах родной планеты. Всё же социальное взаимодействие у вас на минимуме, Десима. Необходимо сначала довести его до приемлемого уровня.
Что ж, резон в словах правителя Огневого был. Не поспоришь.
– Лучшей наградой за хорошо сделанную работу бывает новая работа, сложнее и интереснее первой, – продолжил Чинтасме. – Возьмётесь за ещё одно дело, Десима?
– Прямо сейчас? – удивилась я.
– Почему бы и нет? Чем больше в вашем портфолио успешных проектов, тем лучше. Особенно на начальном этапе когда пока ещё никто не знает Десиму Снежину именно как успешного уличного дизайнера.
Сае лишь усмехнулся, но промолчал, и я решила, что позже непременно расспрошу его, в чём дело. Он понимал больше меня, мой Сае. И, как бы ни обижались гентбарцы-кисмирув на вечные подозрения в свой адрес, многовековая репутация прожжённых дельцов, никогда не упускающих своей выгоды, у них была. Другое дело, что выгода Чинтасме не несла угрозы, и, в какой-то мере, была полезна и мне тоже. Портфолио надо наполнять успешными проектами? Надо. Не говоря уже об азарте исполнения нового, интересного дела. А что выиграет от этого управляющий Огневого, в общем-то, не моя забота…
– Я познакомлю вас с моей крылатой, Мавириснипи Чинтипи, – продолжил между тем гентбарец. – Она – архитектор… и будет рада предложить вам новое поле для творчества.
Бескрылые гентбарцы не способны к размножению. Но в правильном гентбарском доме-улье все отношения строятся на любви, и если управляющий Огневого сказал «моя крылатая», это означало только одно – его любовь к женщине своего народа, может, и не содержала плотской составляющей, но была такой же всеобъемлющей, как и у меня к Сае. Я же видела, как изменилось лицо Чинтасме, когда он назвал имя. И как потеплел голос…
Чем занимается архитектор? О, это очень сложное дело! Надо спроектировать жилой квартал так, чтобы удобство и красота дополняли друг друга. Рассчитать нагрузку на энергетические и транспортные сети. Позаботиться о комфорте и безопасности. Предусмотреть рекреационные зоны для всех возрастов… И заодно уж найти художника, который помог бы превратить серые безликие стены только что завершившейся стройки в приятное глазу пространство.
У госпожи Чинтипи на сегодня имелось сразу четыре проекта, близящихся к завершению. И по счастливой случайности, на них ещё не нашли оформителя. Во-первых, было ещё рановато, кварталы пока ещё строились. Во-вторых, моя работа в Огневом Чинтипи понравилась.
А мне понравилась сама Чинтипи. Очень красивая, как все высшие гентбарки. Белые крылья она изящно оборачивала вокруг тела симпатичным плащиком, как и мой Сае, но видно было сразу, что полотно летательных конечностей совсем не такое. Не живая тёплая плоть, а холодный шёлк насекомого. Если приглядеться, можно было различить между перепонками жилки – тонкие чёрточки, белые на белом.
Я обещала представить предварительный проект в ближайшее время. После чего, если Чинтипи всё устроит, мы подпишем контракт. На этот раз никуда из Алополянска уезжать не понадобится: стройка находилась в самом городе, точнее, на прибережной его окраине, не так уж и далеко от моего дома.
Вечером, в алых красках уходящего дня, состоялась презентация нового жилого квартала. Чинтасме произнёс короткую, но ёмкую речь перед теми, кто собирался здесь жить, и внезапно назвал моё имя – в числе тех, кто готовил этот квартал к приёму новых жильцов, наравне с проектировщиками, строителями, инженерами. Я растерялась, и опять испугалась, но страх сошёл даже быстрее, чем утром, когда я боялась, что мою работу забракуют. Тепло внимавшей словам Чинтасме толпы окатило меня, согрело, прошлось тёплой волной по телу и схлынуло без следа. Паранорма снова осталась в берегах, как спокойное озеро в безветренную погоду…
Видимо, доктор Дженкинс знал, что говорил, когда обещал мне полный контроль над данной мне генетическими манипуляциями силой. Время шло, терапия приносила свои плоды и результат мне нравился.
Перед отъездом мы с Сае решили пройтись напоследок по верхнему ярусу. Отсюда весь квартал виден был как на ладони. В самой галерее мы никого не встретили, но отсюда, с высоты, прекрасно было видно, как оживают улицы и детские площадки, заполняясь спешащими по своим делам жителями и играющими детьми. Я чувствовала квартал так, как будто он стал продолжением меня самой. Я верила и знала – всё будет хорошо! Здесь не будет раздоров, тяжёлых ссор, каких-то особенно противных споров. В красивом добром месте соберутся добрые соседи. Люди, гентбарцы и представители других рас Федерации. Со временем их дружба переплавится в нечто, близкое к семейным узам, как это показывают во многих развлекалках, где главные герои говорят о себе: я – такой-то из такого-то района и города…
– Грустишь, солнце? – спросил Сае, касаясь пальцами моего плеча.
– Немного, – откликнулась я. – Мне понравилась работа.
Сае приобнял меня крылом, и я прижалась к нему, с удовольствием вбирая родное тепло.
– У тебя будет ещё один проект.
– Будет, – согласилась я.
Вот только я пока не чувствовала результат. Как будто он ещё не определился. Я даже глаза прикрыла, чтобы увидеть плотнее – я ведь всегда раньше знала, какую картину я нарисую, а какая так и скользнёт по краешку сознания, навсегда оставшись непроявленной. С новым заданием от Чинтипи получалось чудно: оно плыло из будущего в наше настоящее, но как-то стороной, что ли. Словно я могла каким-то образом с ним разминуться в реке времени.
