— Кто-нибудь его видел? — спрашиваю я.

— Только ты, — говорит он. — Тебе нравится знать, что ты меня пометила.

— Я вижу, как все на тебя смотрят, — говорю я, откидываясь назад, позволяя солнцу сушить нашу кожу.

— Смотрят на меня? Шутишь? Ты прекрасна, и ты могла бы иметь любого, кого захочешь. Ты даже не знаешь, какой силой обладаешь, — говорит он.

Я смеюсь над ним, а он продолжает улыбаться.

— Ты сейчас серьезно?

— Да, — говорит он. — Моя маленькая русалка.

Капля воды стекает от его виска по челюсти. Камень подо мной теплый, а водяная пыль от водопада охлаждает мои плечи каждые несколько секунд. Моя рука лежит на его груди, и его сердцебиение ровное под моей ладонью. Ничто другое в мире не имеет значения. Только мы. Это.

— Там есть тропа наверх, — говорю я, указывая и прикрывая глаза. — Оттуда видно весь остров.

— Мы можем пойти?

— Тебе, возможно, придется нести меня на полпути вверх, — говорю я ему.

— Я буду счастлив.

Он наклоняется ко мне и целует меня. Затем мы одеваемся.

Подъем круче, чем я помню. В какой-то момент я теряю равновесие на корне, но он ловит меня. До конца пути его рука остается на моей пояснице. Когда мы выходим из-за деревьев, смотровая площадка открывает прекрасный вид на весь остров, окруженный голубой водой и небом. Город, набережная, изгибающийся вдоль берега к пирсу, пляж — все это простирается насколько хватает глаз.

— Тот маяк работает? — спрашивает Картер.

— Да, на самом деле работает. — Я улыбаюсь. — Одной из моих детских мечт было владеть им. Как круто было бы помогать тем, кто в море?

Он наклоняет голову, глядя на меня.

— Ты действительно выглядишь как женщина, которая могла бы управлять маяком.

— Ой, замолчи, — говорю я. — Не будь ироничным.

— Я не иронизирую. Я могу представить это. Волосы развеваются на ветру. Содержать его в порядке, как капитан корабля.

Вдалеке на пляже собирается толпа. Разноцветные зонты воткнуты в песок, украшая пляж неоновыми и полосатыми цветами.

Картер стоит рядом со мной, впитывая это.

— Когда я была моложе, я чувствовала себя в ловушке на острове. Относилась к нему как к тюрьме, а не как к раю, — признаюсь я. — Все знали обо мне все, потому что бабуля дружит со всем городом. Я правда думала, что все, чего я хочу, находится на материке.

Он обнимает меня, целуя в лоб.

— А сейчас?

— Я не хочу быть где-либо еще. Я видела, какая жизнь за его пределами. Мне хорошо.

— Я не заслуживаю этого времени с тобой. — Его подбородок касается моей макушки, пока ветер овевает нас.

— Но что, если заслуживаешь?

Мы мало разговариваем на обратной тропе и не отпускаем рук друг друга. Спуск быстрее, и тень редеет по мере приближения к пляжу. Там, наверху, мы были просто двумя людьми, плавающими в теплой воде и выкладывающими секреты. Здесь, внизу, все сложно.

Когда деревья расступаются и появляется океан, хватка Картера сжимается вокруг моих пальцев. Окна

«Сисайда» отражают вечернее солнце, и каждое стекло светится оранжевым. Он притягивает меня к себе и целует. Картер цепляется пальцем за мой, ведя меня на пляжную тропу, затем отстраняется.

Прежде чем между нами оказывается слишком много расстояния, я говорю:

— Могу я увидеть тебя сегодня вечером?

— Вероятно, — говорит он, не оборачиваясь.

Я поднимаюсь по ступеням к «Сисайду», взволнованная, потому что пошла и влюбилась, и жду заката.

Картер открывает дверь до того, как я стучу. В его комнате темно, если не считать лунного света, проходящего через двери на балкон. Он в спортивных штанах и больше ничего.

— Привет, — говорю я, скользя взглядом по нему.

Он притягивает меня за талию внутрь и целует, прежде чем дверь успевает захлопнуться. Моя спина прижимается к прохладному дереву. Его жадный рот движется по моей шее, пока его руки скользят под мою футболку. Я пришла сюда, думая, что мы будем быстрыми, а затем я улизну обратно в свою комнату до полуночи. Но его руки слишком собственнические, и его рот тоже. Это та сторона его, которую я так чертовски жажду, и я не хочу спешить.

Его пальцы скользят по моим ребрам, и он опускается на колени на деревянный пол. Моя голова откидывается на дверь, пока он не спешит, проводя губами по моему животу и через бедра. Он опускается ниже, на внутреннюю сторону бедра, заставляя меня ждать. Он стягивает мои шорты и трусики и закидывает мою ногу себе на плечо, поглощая меня. Он нужен мне именно там, где он есть, и если...

Стон вырывается из меня, и я зажимаю рот рукой, пока другой перебираю его волосы. Дом полон, мы должны быть тихими. Стены тонкие как бумага.

Я двигаюсь на нем, его руки сжимают мои бедра, удерживая меня, пока я кончаю. Каждый дюйм меня дрожит от удовлетворения, когда он переносит меня на кровать, осторожно укладывая.

Простыни мягкие на моей коже. Он целует части меня, которые никогда не целовал. Картер начинает с мягкой внутренней стороны моего запястья, пространства между ключицами. Он не спешит, будто каждое прикосновение имеет значение.

Когда он внутри меня, я подстраиваюсь под его ритм. Мы становимся отчаянными и нуждающимися, будто позволяем нашим телам говорить. Его темп замедляется, когда приближается второй оргазм.

— Тшш, Вен. Не хочу, чтобы весь пляж знал, что я трахаю тебя до потери сознания, — говорит он, и я разбиваюсь. Я стону, не в силах сдержаться.

Когда мы разъединяемся, оба задыхаемся. Никто из нас не двигается долгое время.

Глава 19

Мои простыни пахнут ею. Хлопок все еще хранит тепло ее тела. Я утыкаюсь лицом в наволочку и ухмыляюсь. Балконные двери приоткрыты с прошлой ночи, я натягиваю спортивные штаны и встаю у перил. Двор внизу превратился в полноценное производство ко Дню Независимости. Там стоят складные столы и наполовину собранный фотобэкдроп¹³. Джози в центре всего этого, руководит процессом с планшетом, украшенным наклейками. Она замечает меня через несколько секунд.

— Эй! Можешь помочь? Пригодятся твои мускулы.

— И тебе доброе утро!

— Доброе утро. А теперь, пожалуйста?

— Да-да. Дай мне пять минут.

Я переодеваюсь и спускаюсь вниз. Складной стол ничего не весит, но Джози указывает на место под крыльцом, и я ставлю его ровно туда, куда показывает ее палец, и возвращаюсь за остальными.

— Мне бы такого зятя, как ты, — говорит она.

— Не надо подлизываться, — говорю я, хватая последние два.

Кэл проходит мимо, таща на плече переносной бар. Он ставит его под перголой и пишет специальные предложения на большой грифельной доске — «Кокосовый Удар», «Сисайдский Рассвет» и «Рип Керл».

— «Рип Керл»? — спрашиваю я. Кэл открывает бутылку рома.

— Три таких — и ты сделаешь кому-нибудь предложение. Спроси меня, откуда я знаю.

— Принято.

К десяти жара уже невыносимая. Гирлянды висят между столбами крыльца, пикниковые столы накрыты скатертями с флагами, прижатыми банками с красными, белыми и синими шариками. Рукописный баннер Джози тянется вдоль фасада с надписью «Летнее Празднование в Сисайде» идеальными объемными буквами. Миа стоит на лестнице и собирает бэкдроп¹⁴ с серебряными лентами и блестящими звездами. Она протягивает мне степлер, не глядя вниз.

— Можешь подержать верхний левый угол? Только не помни звезды.

— Даже не думал.

— Так... — Она оглядывается и ждет, пока мы останемся совсем одни. — Ты дочитал книгу? Что думаешь?

— Отличная книга. Бесит, что он не был честен.

— Узнаешь себя? — спрашивает она с приподнятой бровью.

Моя рука замирает, сжимая степлер. Роман об отпускном романе, который она мне продала, читался как личное нападение. Я прищуриваюсь и открываю рот, чтобы спросить, что она, блядь, знает, но голос Гейл разносится по двору.