— Ничего себе, — говорю я. — Ты продумала все.

— Миа помогала.

Мы обе смотрим на нее, и она как раз жует, но улыбается.

— Мммм.

— Я знаю, что ты делаешь так много, чтобы поддерживать это место на плаву. Если я в чем-то и хороша, так это в организации вечеринок, — объясняет Джози. — Миа согласилась помочь с соцсетями. Фэллон за. Кэл поговорит с владельцем о специальном напитке в «Коктейлях и Хаос» в честь праздника. Я уже переговорила с половиной продавцов на набережной. Теперь, когда мы совмещаем это с соревнованиями по серфингу и неделей Четвертого Июля, это идеально. Так много людей готовы помочь.

— Я впечатлена, — говорю я ей, чувствуя, как во мне начинают нарастать эмоции. — Ты проделала невероятную работу.

— Ты меня вдохновляешь. — Она ухмыляется. — У нас будет максимальный трафик со всем, что происходит. Бабуле не нужно знать детали, кроме того, что мы проводим праздник с открытой дверью. Я думала о

бесплатных хот-догах, купонах на бронирование и всем таком. Это будет выглядеть как летняя вечеринка, но цель — увеличение бизнеса. Гордость бабули остается в сохранности. Это беспроигрышная ситуация.

Я наслаждаюсь энтузиазмом сестры.

— Мне просто нужно, чтобы ты сказала «да», Вен. Миа пожимает плечами.

— Она согласна.

— Я должна услышать это из ее уст, — говорит Джози.

Я смеюсь, потому что она делает то, на что я не могла решиться, — просит о помощи так, что это не выглядит как попрошайничество.

— Да. Я думаю, это будет невероятно. Спасибо тебе огромное. Нужно, чтобы я что-то сделала?

— Нет. Просто будь собой и получай удовольствие. Я все взяла на себя. Это будет лучшее общественное празднование, которое у нас когда-либо было.

Я обхожу стойку и крепко обнимаю ее.

— Спасибо.

— Мы в этом вместе, — говорит она, собирая вещи.

Она и Миа едят и пьют кофе за обеденным столом. Они смеются и болтают о книге, которую читают. Когда они заканчивают есть, Джози останавливается у стойки перед уходом.

— Сегодня ты выглядишь иначе, — говорит она.

— Я хорошо выспалась прошлой ночью, — объясняю я. Это не ложь. Она прищуривается.

— Подозрительно.

— Пока, Джози.

— Как думаешь? — спрашивает она Миа, которая изучает меня.

— Она выглядит так, будто у нее была хорошая ночь. — Миа игриво поднимает брови.

— Вон, — говорю я, указывая на дверь. — Обе.

— Увидимся завтра! Слышала, Роуз делает вафли. Хорошего дня, сестренка! — кричит Джози, когда дверь захлопывается за ними.

Я опираюсь на стойку и не могу перестать улыбаться. Может, все и правда наладится. Я достаю телефон из кармана и ввожу номер Картера из его бронирования.

Три точки появляются мгновенно.

Адреналин разливается по мне, когда я думаю о том, что может случиться, когда я войду в его комнату. Я кладу табличку на стойку, что вернусь через десять минут, на случай, если бабуля будет меня искать.

Я оставляю дверь приоткрытой, с нетерпением ожидая звука ее шагов на лестнице.

Булочка с корицей, которую Джози впихнула мне в руки, почти закончилась. Она не ошиблась — это лучшие булочки, которые я когда-либо пробовал. Глазурь еще теплая, внутри такие мягкие, что я понимаю, почему они с Миа приехали в семь утра, чтобы урвать по одной.

Венди толкает дверь и закрывает ее за собой. Замок щелкает, она стоит, прислонившись спиной к двери, запыхавшаяся от лестницы — или, может быть, это адреналин.

— А вот и ты, — говорю я, облизывая остатки глазури с пальцев. На ее лице усмешка, которая говорит мне, почему она здесь.

Я сокращаю расстояние между нами, и ее взгляд падает на мой рот. На вкус она как сахар и сливки, когда я ее целую. Ее пальцы сжимают мою футболку в кулак, и она шире открывает рот.

— Я на работе. Нам не следует, — шепчет она. Ее спина все еще прижата к двери.

— И все же ты здесь, — говорю я, касаясь ее губ, пока она почти умоляет о большем. У меня стояк такой, что не спрятать.

Она издает низкий стон, и это пронзает меня насквозь. Мои руки скользят ей на талию, и я веду ее задом наперед через комнату, едва прерывая поцелуй. Когда ее ноги упираются в край матраса, она садится, и я опускаюсь на колени между ее ног.

Она моргает, глядя на меня сверху вниз.

— У меня правда только десять минут.

— И что? — Мои ладони скользят по внешней стороне ее бедер, большие пальцы расстегивают пуговицы на ее шортах. — Не думаешь, что этого достаточно?

— На это всегда уходило больше времени.

— Я люблю вызовы.

Ее бедра не сопротивляются, когда я тянусь, чтобы одним движением стянуть ее темно-синие джинсовые шорты и шелковые трусики. Утреннее солнце заливает кровать и ее загорелую кожу. Она шевелится, и я удерживаю ее взгляд.

Она выдыхает и расслабляется под моими прикосновениями.

— Удачи.

Я начинаю с внутренней стороны ее колена, прижимаясь губами к ее коже, пока поднимаюсь по внутренней стороне бедра. Ее пальцы переплетаются с моими волосами, и она тянет меня за них. Осталось, возможно, восемь минут, но я не тороплюсь.

— Твоя щетина ощущается невероятно, — шепчет она.

Я улыбаюсь, прижимаясь к ней, все еще осыпая ее кожу поцелуями.

Когда мой рот находит ее клитор, ее спина выгибается от матраса. Она чувствительна и отзывчива, и каждый звук, который она сглатывает, говорит мне, что она сдерживается.

— Ммм. Не заставляй себя. Расслабься, — говорю я.

Мой язык скользит по ее клитору, и когда я нахожу нужное давление, ее бедра напрягаются вокруг моей головы. Жар ее кожи у моего лица и ее вкус на моем языке заставляют меня застонать.

— Тсс, — говорит она.

— Ты так чертовски вкусна, — говорю я приглушенным тоном.

Я добавляю палец и сгибаю его внутри нее. Она прикусывает губу, наслаждаясь каждой секундой.

Мой член напрягается под шортами, и колени ноют от деревянного пола, но мне насрать и на то, и на другое. Моя свободная рука сжимает ее бедро, удерживая ее на месте.

Ее дыхание учащается, и ее бедра смыкаются вокруг моей головы. Я сохраняю тот же темп и давление.

— Не останавливайся.

Я замедляюсь до мучительного темпа, едва давая ей что-то. Она скулит, и я держу темп, пока ее глаза не сжимаются, а рот не приоткрывается. С выдохом она произносит мое имя.

Мое второе имя.

Ее тело дрожит, и я остаюсь с ней до конца. Когда я целую ее на прощание во внутреннюю сторону бедра и встаю, она смотрит в потолок. Она почти задыхается, ее грудь вздымается и опускается. Я ложусь рядом с ней, опершись на руку.

Ее щеки раскраснелись, а глаза горят. Она получила именно то, что ей было нужно, еще до того, как день начался.

— Думаю, это было три минуты, — говорю я, накручивая прядь ее волос на палец. Она смеется.

— Очень скромно, Картер.

— Доказательство того, что ты никогда не была проблемой.

Она поворачивает голову на подушке и смотрит на меня, затем тянет меня вниз и целует.

— Это и есть обслуживание принцессы?

— Да, — говорю я, желая доставлять ей удовольствие, пока ебаное солнце не сядет.

Она замирает на полсекунды, прежде чем поцеловать меня глубже. Когда она отстраняется, на ее лице больше нет игривости. Ее глаза мягче, когда она проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Мой бывший никогда не хотел... — Она не заканчивает.

— К черту этого парня, — говорю я. — Он никогда не должен был тебя отпускать. Вообще-то, я рад, что он это сделал.

Слова повисают между нами. Узнать, что Венди была с мужчиной, который никогда не удосужился дать ей то, что ей нужно, бесит меня. Та злость к кому-то, кого я никогда не встречал, иррациональна.