— Подумала, тебе это понадобится, — говорит сестра.

— Вы меня балуете, — отвечаю я. — Спасибо. Мне нужно много всего. Миллион долларов был бы кстати. — Я с радостью беру кофе, потому что отказываться от кофеина в моем текущем состоянии — это та самая негативная энергия, которая мне в жизни не нужна. Никогда. — А где это вы были?

— Провели день на пляже. Миа фотографировала новые поступления для «Инстаграма», а я была моделью.

— Джози запрыгивает на стойку, свесив босые ноги. — И еще продала три ожерелья туристам по дороге обратно.

— Она заработала тридцать баксов и угостила нас жидким кофеином. Приятно, когда у тебя богатые друзья,

— добавляет Миа, поднимая свой стаканчик для тоста. — Джози, по сути, стимулирует экономику.

— Ценю и уважаю вашу хватку, — говорю я, и Миа ухмыляется. — Но, кстати об экономике... — Я открываю таблицу на ноутбуке и разворачиваю экран так, чтобы они могли видеть. — Сегодня утром я заметила еще два комплиментарных заезда в системе. Итого уже пять бесплатных ночей за июнь, а ведь только начало.

Джози качает головой.

— Бабуля в последнее время совсем отбилась от рук.

² Кокосовый Пляж

Миа наклоняется через стойку, чтобы посмотреть.

— Кому она дает бесплатные номера?

— Пчелкам. — Так называет себя группа подруг бабули. Им всем за шестьдесят, и они считают, что знают, что лучше для этого города. — Они не могут вечно относиться к этому месту как к таймшеру. — Я отодвигаю ноутбук и качаю головой. — Я уже несколько раз за последний месяц показывала ей цифры. Она все твердит, что вселенная все уладит, и чтобы я перестала переживать.

— Вселенная не платит за электричество, — говорит Миа.

— Именно это я и сказала. Ты понимаешь.

Джози толкает меня плечом, и я знаю, что будет дальше. Иногда она такая же чокнутая, как наша бабуля.

— Но вселенная позаботится. Она не ошибается. И вдобавок ко всему, я верю в тебя. Если кто и может спасти

«Сисайд», так это ты, сестренка. Ты словно для этого родилась. Особенно с твоими дипломами и всем тем опытом из «W».

— Я ничего не могу гарантировать, — объясняю я. — Это как азартная игра. Риск присутствует. Но что, если я не смогу спасти это место, Джози? Что, если мы потеряем его?

— Не потеряем. Этого не может случиться. Я знаю, что ты не позволишь, — говорит она. — Это ситуация «хоть ад, хоть потоп».

— Но...

— Никаких «но», — говорит она.

Джози двадцать шесть, и она всю жизнь на меня равнялась. Она не сомневалась во мне, когда мне было десять и я учила ее серфингу, или когда я за нее разобралась со школьным хулиганом. Моя сестра так сильно верит в меня, и я не хочу ее подводить, но она не представляет, как все плохо на самом деле. Мне кажется, что я единственная, кто действительно понимает масштаб катастрофы, и это сводит с ума. Тихий стресс зашкаливает. Не так давно я позвонила родителям, которые сейчас живут в Канаде, потому что это была их мечта всей жизни, и спросила их, что делать. Моя мама сказала мне следовать за сердцем. Именно поэтому я здесь. Моя совесть не позволила бы мне остаться в Калифорнии, и я бросила все, чтобы быть здесь — мою работу и мои пятилетние отношения.

Мой телефон вибрирует, и мой взгляд падает на экран, чтобы прочитать уведомление. Джози и Миа тоже смотрят.

Адам — мой бывший. До того как стать парнем, он был моим начальником. Когда меня повысили до управляющей, он вышел на связь, и после двух месяцев тайных встреч и перепихонов мы сделали наши отношения официальными. Я думала, он — мое будущее. Я была так чертовски неправа.

Когда я объяснила ему, что происходит с бизнесом бабули в Коконат-Бич, и предложила попробовать отношения на расстоянии, он разорвал со мной. Никаких обсуждений. Он позволил мне уйти, после всего, через что мы прошли, чтобы остаться вместе. Я была готова на все ради него, но он от меня отказался. От одной этой мысли меня тошнит.

— Не отвечай, — шепчет Джози, протягивая руку, чтобы заблокировать мой телефон. — На хер этого парня. Миа качает головой.

— Заблокируй его. Даже не давай ему возможности писать. Я переворачиваю телефон экраном вниз.

— Вам обеим не о чем беспокоиться. Я не дам ему второго шанса.

— И знаешь, почему? Потому что ты — гуакамоле с луком, помидорами и халапеньо, детка. Ты не бесплатная сальса, — напоминает мне Джози.

— Если бы только мужчины и правда так ко мне относились.

— Однажды кто-то войдет в твою жизнь и будет обращаться с тобой как с принцессой, — говорит Джози. — Я обещаю.

— Знаешь, лучший способ забыть бывшего — это переспать с кем-то другим, — говорит Миа, покручивая несколько браслетов на запястье. — У меня это всегда срабатывает безотказно.

— Ага, только вот последнее, что мне нужно, — это случайная интрижка. Мне уже за тридцать. Это уже не мило. Большинство моих сверстников уже женаты и с детьми. А я теперь тусуюсь с вами.

Джози шутливо фыркает.

— Мы поддерживаем в тебе молодость! И знаешь что? Возможно, быть немного безответственной и нарушать невидимые правила, которые ты сама для себя установила, — это именно то, что тебе нужно, — говорит Джози.

— Могу я предложить кое-что временное на лето? Веселую маленькую интрижку с красавчиком? Тысячи людей приезжают сюда на сезон. Я уверена, что найдется кто-то, с кем ты могла бы повеселиться.

— Пожалуйста, скажи, что ты не предлагаешь мне летний роман. Я не собираюсь ни с кем крутить на сезон. Абсолютно нет.

— Именно это я и предлагаю, — подтверждает Джози. — Расслабься.

— Твердое «нет». Все началось именно с дурачества с Адамом. И к чему это меня привело? — Я закатываю глаза и делаю еще один глоток кофе. — Я, кажется, теперь ненавижу мужчин.

Джози и Миа переглядываются, и я знаю, что они мне не верят, но они достаточно умны, чтобы не настаивать. Мое терпение к шуткам в последнее время на исходе.

Джози крадет конфету из вазочки на стойке, а Миа листает фотографии на своей камере. На мгновение мы просто сидим втроем в пустом холле понедельничным днем, и у нас есть только кофе со льдом. Почти беззаботно.

Затем открывается входная дверь, и в проем врывается солнечный свет, а в дверях появляется мужчина с широкими плечами. Дверь захлопывается за ним, достаточно громко, чтобы задребезжала табличка «Добро пожаловать» с ракушками, которую Джози сделала много лет назад. Миа поворачивает голову, а у Джози открывается рот. Думаю, они так же ошеломлены, как и я, но я не показываю своего изумления.

Этот мужчина выглядит так, будто сел не на тот рейс и случайно приземлился на нашем маленьком острове. Его белая рубашка на пуговицах закатана до локтей, а на голове — растрепанные золотисто-каштановые волосы. Когда он снимает солнцезащитные очки, голубые глаза обводят комнату и останавливаются прямо на мне.

Должно быть, он заблудился. Бедняжка.

— Проси и получишь, — шепчет Джози, спрыгивая со стойки и хватая Миа за руку. — Мы как раз уходили. Хорошего дня.

Они хватают свои стаканчики, покрытые капельками конденсата, и проходят мимо него. Джози говорит что-то, чего я не слышу, и он одаривает ее улыбкой с ямочками на щеках, которая должна быть запрещена законом. Я выпрямляю спину и надеваю профессиональное выражение лица, пока по шее разливается жар. Он красивый, в моем вкусе, но совсем не моего уровня. Ненавижу, что это моя первая мысль. Пять с половиной лет в «W» научили меня быстро считывать гостей. Его расслабленная одежда скрывает то, что выдает его осанка.

Он проходит через гостиную к стойке, неся две большие сумки. Они дизайнерские, дорогие. Его взгляд скользит мимо меня, но возвращается, когда он подходит ближе. Запах его одеколона ударяет в нос. Он дорогой, тот тип аромата — свежий и лесной, который говорит мне, что он — проблема.

— Картер Бэнкс, — представляется он официально.