На полпути он оборачивается.

— Для протокола, проклятие — это не деньги. Это то, кем становятся люди, когда узнают, что они у меня есть. Он выходит, прежде чем я успеваю ответить.

Я закрываю глаза.

— Блядь, — шепчу я во второй раз сегодня.

Неделю назад я анонимно пожертвовал два миллиона долларов в фонд экстренной помощи для малого бизнеса Острова Коконат-Бич. Без всяких условий. Грантовые деньги доступны любому местному предпринимателю. Нужно только подать заявку через торговую палату острова и проработать в бизнесе не менее года.

Вчера бригада начала восстановление набережной. Венди упомянула об этом с выражением лица, которое я не смог прочитать. Она положила горсть ракушек на стол, налила себе кофе и открыла ноутбук, будто ничего не случилось.

Между нами все было неловко.

Мы не целовались и не касались друг друга. Она занята тем, что собирает все по кускам после шторма, а я хожу за ней и спрашиваю, чем могу помочь. Мы ходим туда-сюда, и это, честно говоря, лучшая прелюдия, которая у меня была за долгое время. Она может злиться на меня. Я заслуживаю этого. И она мне об этом сказала. Но это не помешало нам разговаривать, ужинать вместе и просто проводить время.

Во время утренней пробежки я предложил оплатить все. Она послала меня на хуй. Наблюдать за тем, как она мучается над сметой на ремонт крыши в пять тысяч долларов, когда у меня больше денег, чем она могла бы потратить за десять жизней, — это пытка.

Фотографии и слухи о нас, которые циркулируют, — это мое чистилище. Статьи публикуются ежедневно. Я не могу дойти до кофейни, чтобы кто-нибудь не достал телефон. Не говоря уже о том, как безумны сплетнические сайты.

Я сижу за столом один, пролистывая статьи на телефоне, пока ем большую стопку блинов, которые приготовила Роуз.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР-МИЛЛИАРДЕР ДАЙСОН БЭНКС ПРЯЧЕТСЯ НА КОКОНАT-БИЧСЛЕТНЕЙПАССИЕЙ ДАЙСОН БЭНКС И КРАСАВИЦА-СЕРФИНГИСТКА: ИНСАЙД

СЕКРЕТНОЕ ЛЕТО МИЛЛИАРДЕРА

ЛУЧШИЙ СЕКРЕТ КОКОНАT-БИЧ: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР, ГОСТИНИЦА ИИСТОРИЯЛЮБВИ

На одной из них фото нас с Венди на праздновании Дня Независимости, мы близко разговариваем, в руках у нас «Кокосовые Удары». Один из моих пальцев переплетен с ее. Мероприятие было открытым для публики, и мне следовало быть более внимательным к людям вокруг. Бесчисленные фото продолжают подливать масла в огонь. Наша тайная романтика выставлена на всеобщее обозрение для всего мира, чтобы читать и разрывать на части.

Комментарии разделились между теми, кто считает это романтичным, и теми, кто верит, что я встречаюсь с ней, чтобы казаться более простым, будто мне когда-либо было на это насрать.

КТО ТАКАЯ ВЕНДИ УИНСЛОУ?

ВСЕ, ЧТО МЫ ЗНАЕМ О ДЕВУШКЕ ДАЙСОНАБЭНКСАС ОСТРОВА.

Они используют ее полное имя, и это заставляет мои ноздри раздуваться. Мне хочется связаться со своим контактом, чтобы закрыть все эти блядские сайты, но это не поможет. Понадобилась неделя, чтобы сыщики узнали все, что можно, о ней и гостинице. Весь мир знает, что я здесь остановился, что не идеально. Все это полностью вышло из-под контроля, но это временно. У новостного цикла есть срок годности. Людям становится скучно. Сенатор делает что-то глупое, или поп-звезда разводится, и внимание переключается с меня. Терпение и молчание — единственные инструменты, которые работают. Отреагирую — накормлю зверя. Проигнорирую

— умою его голодом.

Свобода, когда никто не знал, кто я, длилась сорок два дня. Я благодарен за каждый из них. Мой телефон звонит, пока я ем. Это Джеймсон, поэтому я отвечаю.

— Как там снова быть в центре внимания? Справляешься? — спрашивает он.

— Прям расцветаю, — говорю я сухо.

Венди за стойкой шевелится, но продолжает печатать.

— Статьи безжалостны. Но знаешь, что говорят? Любая реклама — это хорошая реклама.

— Кем бы ни были они, они никогда не жили моей жизнью.

— А если серьезно, ты в порядке? — Он переключается с сарказма на серьезность.

Джеймсон провел десять лет, убегая от хоккейных фанатов и папарацци. Он знает, чего стоит такая жизнь.

— Определи «в порядке».

— Твоя девушка злится, да?

Мне нравится, как все называют ее моей девушкой. Мне, блядь, действительно это нравится. Светлая сторона в том, что мир знает, что она моя.

— О, да. Очень, — говорю я ему.

— Блядь, мужик. Мне жаль. Если это имеет значение, я мог сказать, что ты был счастлив на тех фото. Не видел, чтобы ты так улыбался... никогда.

— Я все еще счастлив, — говорю я. Он смеется.

— Хорошо. Не позволяй прессе забрать это у тебя. Это чувство редко выпадает таким мудакам, как мы.

— Ноль лжи. Я стараюсь изо всех сил. Все наладится.

— Планируешь продлить свой отпуск, как говорят слухи?

— Я все еще должен вернуться в город третьего августа. Венди не пропускает ни одного удара по клавишам.

— Отлично. Давай выпьем, когда ты будешь в городе. Надо многое обсудить. Думаю взять отпуск и уехать куда-нибудь.

Я усмехаюсь.

— Это было невероятно. Очень рекомендую. Звонок заканчивается.

Я доедаю и выхожу на балкон, чтобы посмотреть на океан. Прекрасный день.

Телефон вибрирует, я вижу несколько писем от Гидеона, на которые не отвечал несколько дней. Мой отпуск длится до третьего августа, и время уходит. У меня осталось меньше двух недель, и я собираюсь насладиться каждой блядской минутой.

Компания знает, что меня нет, но фотографии меня и Венди сделали мое отсутствие уязвимостью. Генеральный директор на пляже с женщиной нервирует инвесторов и партнеров. Они хотят, чтобы я выглядел и вел себя как генеральный директор, как мой отец, но я не он. Я не могу мириться с управляемым нарративом о своей жизни. Я должен начать ее проживать.

Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь в «Капитанский». Пятно на потолке потемнело по краям, но ремонт не выглядит слишком сложным. Я хочу помочь. Я не хочу, чтобы она нервничала, переживала или расстраивалась. Деньги не заставляют проблемы волшебным образом исчезать, но они могут облегчить некоторые вещи в жизни.

Я беру книгу со столика у кровати, чтобы почитать внизу и быть рядом с Венди, даже если у нас не самые лучшие отношения.

Когда я прохожу мимо Номера «Замок Из Песка», я слышу ее внизу. Она говорит не своим обычным милым, но профессиональным голосом у стойки. В ее прямом тоне слышно раздражение. Затем она повышает голос.

Я останавливаюсь на середине лестницы, пропуская скрипучие ступеньки, чтобы понять, что, блядь, происходит.

В холле напротив нее стоит мужчина. Ему около сорока пяти, на нем хаки и рубашка на пуговицах, слишком отглаженная для Острова Коконат-Бич. Под мышкой кожаная папка.

Венди напряжена, ее челюсть сжата. Ее глаза пронзают его.

Я остаюсь в тени и наблюдаю, пока не понадобится вмешаться.

— Наши дроны уже облетели территорию, и совершенно ясно, что этому заведению требуется замена крыши. Также есть вещи, которые не соответствуют нормам. Временные рамки...

— Нет, — говорит Венди. — Можете засунуть свое предложение себе в задницу.

— Миссис Уинслоу...

— Мисс. Моя бабуля — Миссис. И она недоступна. И она не продает эту собственность. — Венди не моргает.

Мужчина перехватывает портфель.

— Мы утроим предложение. Три миллиона шестьсот тысяч долларов, Мисс Уинслоу.

— Мне плевать, даже если бы это был миллиард долларов. Гостиница в моей семье с семидесятых. Уинслоу всегда будет владеть ею, пока я жива. — Она наклоняется вперед. — Так что заберите свое предложение и свое хищническое поведение и убирайтесь с моей территории.

Парень не двигается.

— Я хотел бы поговорить с Гейл Уинслоу.

Я спускаюсь по лестнице, крепко сжимая книгу. Он оглядывается через плечо, и его глаза слегка расширяются, когда он видит меня. Узнавание мелькает, и цвет уходит с его лица.