Последнее, чего я хочу, — это плакать, но я так взволнована, что у нас полная загрузка.

Каждый купон, который Джози раздала за последнюю неделю, каждая бессонная ночь, которую я провела, переписывая описания номеров и отвечая на запросы в два часа ночи, — это дало результат. Я смахиваю слезы, даже если они от счастья.

В мае у нас был один забронированный номер и просроченный счет за электричество. Та крошечная надежда, что у меня была, была иллюзией, но мы каким-то образом справились. Экран расплывается, и я моргаю быстрее.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.

— Да, просто очень счастлива, — говорю я, зная, что он знает, что частично это благодаря ему. Он сжимает мое плечо, давая мне минуту побыть одной, будто читает мои мысли.

Картер относит креветки на кухню, вместе с фруктами, которые Джози хотела для подносов, которые она будет подавать завтра. Бабуля визжит, когда Картер протягивает ей огурцы, и она заключает его в крепкие объятия. Он вписывается сюда, такой, какой есть. Я ставлю цветы в вазу на стойке регистрации, чтобы каждый входящий мог насладиться их красотой.

Завтра начнется настоящий дурдом, и мне нужен побег. Поскольку вокруг так много людей, а бабуля наслаждается общением с гостями, я пользуюсь возможностью сделать это.

— Я вернусь через час, — говорю я бабуле с улыбкой.

Джози смотрит, как я дергаю Картера за рубашку. Я выхожу на улицу, и через десять минут он присоединяется ко мне. Не знаю, насколько это было незаметно, но по крайней мере я попыталась.

— Давай сбежим, — говорю я Картеру. — Хочу отвести тебя в одно место.

— В прошлый раз, когда мне поступило подобное предложение от женщины, я оказался на презентации таймшера¹².

Я фыркаю.

— Звучит ужасно.

— Не представляешь как.

— Доверяешь мне? — спрашиваю я.

— Конечно, доверяю, — говорит он, следуя за мной.

Мы проходим мимо бунгало бабули, в сторону от океана. Тропа начинается в пятнадцати минутах ходьбы за пляжным спуском, через участок леса, мимо которого большинство людей проходят. Там нет указателя, только промежуток шириной в фут, который легко пропустить. Я не была здесь больше десяти лет, и он дальше, чем я помню. Мои икры жалуются на подъем, прежде чем мозг успевает среагировать.

— Если бы я попросила тебя прыгнуть со мной с моста, ты бы согласился? Он наклоняет голову.

— Насколько высок мост? Есть ли под ним вода? У меня было бы много вопросов.

— Мистер Логика, — говорю я. — Я бы прыгнула с тобой.

— Правда? — спрашивает он.

— Потому что ты логичный, — объясняю я. — Ты оценишь риск и решишь, стоит ли он того или нет.

— Ах, вот как ты меня раскусила, Венди Уинслоу, — говорит он, и я смотрю на его запястье.

— Кстати о часах, где твои? — спрашиваю я. — Почему ты больше их не носишь? Он смотрит на голое запястье.

— Не чувствую, что они мне больше нужны. Я в отпуске.

Я никогда никого сюда не приводила. Это единственное место на острове, которое священно для меня. Разумнее было бы оставить его моим, приходить сюда и быть одной. Но Картер рассказал мне о своей сестре без колебаний. Он поделился вещами о себе, которые, как я знаю, держит в секрете. Я почти могу представить будущее с ним, и это меня пугает. Все происходит слишком быстро.

Я пробираюсь сквозь завесу лиан, и открывается моя тайная бухта.

¹² Таймшер (от англ. timeshare — «разделение времени») — это система, при которой несколько человек делят право пользования одним объектом недвижимости (чаще всего апартаментами или виллой на курорте) в разные периоды года.

Вода падает с двадцатифутового водопада в бассейн с гладкими камнями на дне. Мох покрывает окружающий уступ. Солнечный свет касается поверхности бирюзового бассейна, и он сверкает. Звук водопада заполняет небольшое пространство, пока не остается только он.

— Ого. — Картер останавливается рядом со мной. Его дыхание срывается на выдохе.

— Хочешь зайти со мной?

Его бровь приподнимается.

— У меня есть выбор?

— Нет, — говорю я ему, беря его за руку.

Я раздеваюсь до бюстгальтера и трусиков, а он снимает рубашку. Я приподнимаю бровь.

— Нырять голышом?

— Насколько секретно это место?

Я тянусь за спину и расстегиваю бюстгальтер, затем выскальзываю из трусиков. Я смотрю через плечо, идя к воде, а глаза Картера прикованы ко мне. Я ныряю в глубокий конец и плыву под водой. Я выныриваю, смеясь.

— Давай. Здесь отлично!

— Ты как русалка.

Он не торопится, вылезая из шорт и боксеров, затем уверенно идет к краю и ныряет. Секунду спустя он плывет рядом со мной.

— Восприму это как комплимент, — говорю я ему, когда он приближается. Его руки находят мою талию под водой.

— Можно тебя кое о чем спросить? — Я окунаю волосы в воду и убираю их с лица.

— Смотря что, — говорит он.

— Ты боишься воды?

Он улыбается, но улыбка не достигает глаз.

— Я чуть не утонул в детстве. Получил травму, с которой я до сих пор работаю. Травма, о которой мой терапевт говорит, что я должен был пережить ее много лет назад.

Каждый урок серфинга, который у нас был, проносится в моей голове одновременно. В первый раз, когда он стоял у берега, он замешкался на глубине по щиколотку. Его ноги остались на месте, будто песок был безопаснее. Я заметила, как изменилось его дыхание, и он ни разу не упомянул об этом. Я таскала его в океан снова и снова, дразнила, смеялась, когда он падал, и все это время он боролся со своими демонами.

— Прости. Мы можем выйти, — говорю я ему, отплывая.

— Я был в команде по плаванию в университете, — говорит он, притягивая меня обратно за лодыжку. — У меня была масса экспозиционной терапии за последние тридцать два года с тех пор. Не жалей меня. Я всегда выберу воду. Особенно если это означает быть с тобой так близко.

Я приближаюсь.

— Спасибо, что поделился этим со мной.

— Пожалуйста.

Наши губы соприкасаются. Сначала медленно, затем отчаянно, и когда мы отстраняемся, мы оба дышим тяжелее, чем следовало бы.

Водопад распыляет воду по поверхности. Капли застревают в его длинных ресницах, и он убирает волосы со лба. Я беру его за руку, и мы плывем вместе, обнаженные, в центре бассейна, пока остальной мир находится в милях отсюда.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я ему.

— Если бы ты попросила меня остаться, я бы остался.

Я закрываю глаза, представляя мир, где прошу его остаться на острове, когда наступает осень. Мы могли бы провести Хэллоуин вместе, жечь костры и наслаждаться закатами, которые всегда длятся дольше. Бабуля заставила бы его помогать вешать гирлянды на бунгало, и он был бы вторым в очереди, чтобы попробовать ромовый торт Роуз — после меня. Я смеюсь, визуализируя это так ясно, что это кажется скорее воспоминанием.

— Не могу, — тихо говорю я. — Я ничего не знаю о твоей жизни, и просить тебя отказаться от нее было бы самым эгоистичным поступком, который я когда-либо совершала.

Каждый слог вырывается с трудом, потому что эгоистичная версия меня хочет умолять его остаться. Солнце движется по воде.

Он замирает на секунду.

— Ты была бы счастлива, если бы я остался?

— Да, — признаюсь я, и он целует меня. Я отстраняюсь. — Но давай наслаждаться временем, которое у нас осталось, а потом вернемся к обсуждению будущего. Все может измениться.

— Ты не даешь обещаний, — говорит он, уличая меня.

— Не даю, — подтверждаю я. — Кто-то из нас должен соблюдать правила.

— Правила созданы, чтобы их нарушать, Вен, — говорит он.

— Тогда попытайся нарушить их сильнее. Он фыркает.

— Не обижайся, — говорю я. — Борись за то, чего хочешь, Картер. Не соглашайся на меньшее.

Когда наши пальцы сморщиваются, мы садимся на большие плоские камни у бассейна. Камень нагревает мое тело, и я ложусь на бок, лицом к нему. Он делает то же самое. Вода скапливается в углублении его ключицы. Я протягиваю руку и обвожу засос, который оставила на нем два утра назад. Он смотрит, как мой палец движется по бледно-фиолетовому следу.