Господин Авель ушёл. Я проводил его ошеломлённым взглядом.

— Шашлык, пожалуйста, — произнёс официант, поставив на стол тарелку.

— Да-да, благодарю… — Подождав, пока официант удалится, я тихо сказал: — Это что сейчас было?

Господин Авель скомкано и путано озвучил примерно всё, что я хотел ему сказать. Как переключили человека. Почему вдруг?

Навскидку объяснений я видел два, и ни одно мне не нравилось.

Первое: Авель таки ментальный маг, наврал, что мещанин. Все эти слова он непосредственно подглядел у меня в голове. Но в середине разговора он вдруг увидел там кое-что ещё. Например, что я — попаданец из иного мира. И это его так шокировало, что он неуклюже свернул разговор и поспешил ретироваться. Значит, теперь он бежит в местное отделение магической управы, и мне следует ждать ареста. А у меня ни фамильяра, ни права использовать магию Ананке. Этой магией я себя в сложившейся ситуации только закопаю ещё глубже.

Второе объяснение: собственно, магия Ананке. Килька невидимо за мной наблюдает, доносит Зиновьеву, и Зиновьев колдует… Ну, извращённую логику в этом усмотреть можно. Мне ведь предложили хороший заработок, когда я нахожусь в трудной финансовой ситуации, и обломать меня — дело как будто бы святое. Но не слишком ли это мелко и тупо для Зиновьева?

Если принять эту гипотезу, то, выходит, что с гомункулами я лапсердакнулся, Сицкий вернётся ни с чем, а пропажа близнецов и фамильяров — какой-то хитрый зиновьевский план.

Тут я сообразил, что уже несколько минут смотрю в сторону двери, куда удалился господин Сицкий, и заставил себя вернуться к шашлыку. Взял шампур, потянулся зубами к верхнему кусочку румяного, покрытого капельками жира мяса и замер. Оказывается, я уже был не один.

— Господин Сицкий?

— Именно так, — ответила сидящая напротив горилла.

— Как вы здесь оказались?

— Влетел в окно и превратился в гориллу, чтобы не тратить время на посещение гостиницы и переодевание. Полагаю…

— Да-да, конечно. Близнецов нашли?

Горилла начала раздувать ноздри от неудовольствия. Люди, которые обожают затыкать собеседника под предлогом, будто стремятся поскорее перейти к сути, почему-то терпеть не могут, когда с ними поступают таким же образом.

— Я видел ваших детей в упомянутом поселении, которое действительно напоминает крепость, — проворчала горилла. — Там порядка десяти домов. В одном из них спят дети. Их уложили в одну постель, достаточно широкую и на вид удобную. У меня не сложилось впечатления, будто дети находятся там против воли.

— Ну, слава богу. Значит…

— Я не закончил, Александр Николаевич. На территории крепости происходит нечто загадочное. Сарай рядом с домом, в котором спят близнецы, пищит.

— Пищит?

— Да, пищит. Очень странный протяжный писк. Ничего подобного я никогда в жизни не слышал и даже не могу представить, что этот писк производит. Перед сараем на стульях сидят две женщины и ведут оживлённый разговор, который показался мне безынтересным. Складывается впечатление, что женщины осуществляют охрану сарая.

Так. Ну, значит, Зиновьева можно вычёркивать. Бритва Оккама: самое простое объяснение — самое правильное. Конечно, можно добавить к изъяну в амулетах злую волю Зиновьева, древнее проклятие, инопланетян, подземную расу людей-крабов… Кстати, хорошая идея, надо будет Натали подсказать.

— Значит… — начал было я формулировать приказание.

— Я не закончил! — Горилла стиснула кулаки, и я подумал, что разозлить гориллу — это, наверное, не очень хорошая идея. Магия магией, а сильный зверь — это сильный зверь. Как врежет — больно будет. — Аккурат в ту пору, когда я полагал, что закончил наблюдения и собрался лететь назад, из дома раздался крик. Разумеется, я сразу же полетел к окну и увидел, что в комнате, где спят близнецы… Они уже не спят. Они сидят на кровати и смотрят на молодого человека, лежащего на полу. Внешности юноша не примечательной. Волосы специфически жёлтого цвета. Он лежал на полу и издавал уже знакомый мне писк. Крик же исходил из недр вошедшей женщины. Далее, в течение десяти минут, собралось ещё некоторое количество людей. Они подняли юношу и переместили его в упомянутый сарай. Мне удалось заметить, что там, на верстаке лежит небезызвестная вам Диль, а также тот самый бешеный енот, что пять лет назад напал на меня в вашем саду. Лежат неподвижно и также издают пищание. Юношу положили на пол, после чего заперли дверь и сменили караульных. Дети проснулись и суетились вместе со всеми. Неоднократно упоминали кильку. Вероятно хотели есть. Теперь я закончил.

— Ну, значит, Зиновьева уже точно вычёркиваем, — кивнул я. — Оккам мужик серьёзный, ерунды не посоветует.

— Что? — нахмурилась горилла.

— Я говорю, Невелим Диаконович, что в образе животного вы почему-то ведёте себя более узнаваемым образом.

— Потому что мне предпочтительно быть животным, в человеческой форме я чувствую себя скованным. Однако же я сознаю, что имею дело с расстройством, а потому держу себя в руках при помощи силы воли. Благодаря вам же теперь у меня срыв после годового воздержания, и я испытываю смешанные эмоции по отношению к вам, потому как с одной стороны мне приятны испытываемые ощущения, а с другой — мерзко от того, что я делаю.

— Да, знаю, я лет десять назад бросал курить, знакомые ощущения. Ладно, давайте к делу. Переносимся туда при помощи амулета…

— Исключено, — срезала меня горилла. — Я не могу этого допустить. Место мало знакомо и густо населено. Перемещаясь вслепую во Владивосток, мы уже страшно рисковали. Может быть, вы и готовы порадовать своих детей своим же изуродованным трупом, но я — нет.

— Принято, — кивнул я. — Значит, сейчас ваша задача — найти извозчика и позвать меня. Мы поедем забирать близнецов и фамильяров.

— Вы полагаете, что я — ваш слуга?

— Нет, я полагаю, что вы очень хотите искупить свою вину.

— Сомнительную вину, Александр Николаевич!

— Свою сомнительную вину, — покладисто согласился я. — Ступайте, у меня тоже будет чем заняться.

— Интересуюсь: чем именно будете заниматься вы?

— Шашлык съем, пока не остыл.

Лицо гориллы, как умело, выразило полнейшее разочарование.

— Что ж, Александр Николаевич, на ваш счёт у меня закончились вопросы.

Горилла удалилась. Посетителей было немного, но те, что имелись, а также весь персонал, включая Геннадия Афанасьевича, проводили гориллу взглядами. Никто, впрочем, ничего не сказал. Надо же, я тут меньше суток, а происходящим со мной событиям уже никто не удивляется. Ну не прав разве я был тогда, когда говорил Таньке, что переезжать смысла нет? С нами и на Луне будет всякая дичь твориться. Смена декораций мало что меняет. Однако иногда их всё-таки надо менять…

Тут я с такой отчаянной тоской вспомнил разгромленный дом, что от горя пришлось спешно есть шашлык. Лишь он, животворящий, мог хоть как-то мне помочь обуздать негативные эмоции.

Всё-таки у птиц есть существенные преимущества перед людьми и гориллами. Например, они очень быстро летают. Дороги на восточных рубежах государства Российского были не ахти, цену извозчик заломил несусветную, и очень скоро меня начало жестоко тошнить от бесконечной тряски и раскачиваний.

Не добавляли оптимизма мысли о том, что денег я с собой взял не так чтобы много. Собственно, что было в карманах, то и взял. Вот жизненный урок: никогда нельзя пускаться в путь впопыхах. Надо изначально всё продумать, просчитать, упаковать рюкзак… Но тогда скучно будет.

Покачивающаяся напротив меня физиономия гориллы только усиливала тошноту. Пикантность ситуации заключалась в том, что я даже не мог надавить на Сицкого и потребовать, чтобы он снова сделался человеком. Зачем мне голый старик в коляске… Нет, пусть уж лучше зверушка.

— Вы уверены, что контролируете себя? — спросил я, чтобы хоть чем-то занять эти долгие часы дороги.

— Не стоит за меня беспокоиться, — отозвалась горилла.

— Вы даже одежды не взяли.