Скупаю половину кондитерской, букет кроваво-красных роз, морально подавляю фармацевта в аптеке. На команду «закинуть в огромный непрозрачный пакет всё, что приходит в голову при слове «менструация», он сначала смотрит с недоумением, потом все-таки решается увеличить вдвое свою дневную выручку и снабжает меня чем-то совсем женским в неприличных количествах. Пытается даже проинструктировать, чем поить и что куда прикладывать, но я отмахиваюсь. И да, прикольная резиновая грелка с надписью «Эй, пузо грей!» там тоже есть.

Через сорок минут звоню в дверь. Открывает Машкина уменьшенная копия, только тёмненькая.

На часах одиннадцать. В прихожей полумрак, горит только нижний свет на кухне и щель под закрытой дверью в детской. Странно называть «детской» комнату двух великовозрастных личностей, но я подумаю об этом потом. Стучу.

— Эй, банда. Не ложитесь ещё?

— Нет, — Ира снимает наушники. — Вы что-то хотели?

— Ты что-то про суп говорила. Можно?

— Да, конечно… — немного тушуясь, девочка обходит меня и исчезает на кухне. Игорь сидит спиной, тоже в «ушах». Подхожу, хлопаю слегка по плечу.

— Пойдём, чаю попьём?

— Ага. Мы, правда, пирожные уже захавали… эээ… съели. Но вам и маме оставили немного.

— Правильно, в большой семье клювом не щёлкают.

Садимся с трёх сторон стола на яркой кухне. Передо мной — красивая циновка под прибор, ложка, тарелка дымящегося супчика, корзинка с хлебом. Накрыто уютно, Ира, и правда, воспитана помощницей и домашней девочкой. Игорь — тощий, широкоплечий и небритый. Волосы на подбородке только начинают расти, жидкие и еще не мужские, но уже неприятные окружающим. Про бритву сыну должен отец объяснять (Славик, ну и сука ты, все-таки), а не я. Да и достаточно на сегодня уже вопросов гигиены. Так что промолчу пока.

— Мама устала, заснула опять. Мы же с вами взрослые люди, сможем без её участия познакомиться и обсудить переезд?

— Ну… Я Ира. Этот обалдуй — мой брат Игорь.

— Чего я-то сразу? Чё начинаешь все время?

— Ну, ты же не представил. По правилам этикета, ты старший мужчина в доме, должен был представить сестру, потом обозначиться сам. Не сделал этого, вот и результат, — оказывается, заканчивать препирательства детей — это как тормозить начальников смежных отделов, когда они выясняют, кто облажался. Опыт есть.

— Оу. Сразу с воспитательных мер, да?

— С разъяснительных. Мама же вам сказала, что вы в субботу перебираетесь ко мне?

— Да, — мрачнеет девочка. — Спасибо вам. Я не знаю, что у вас там с мамой, она раньше про вас не рассказывала. Мы думали, родители разводятся потому что папа… ну… не важно. А она сказала, что вы у неё есть, и вы… о ней заботитесь. Вот, как сегодня. И мы можем пока у вас пожить, чтобы отец не…

— Он только под домом вас ловит? В квартиру не пытается пройти?

— Не пройдёт, — жёстко говорит Игорёк. — Ключи я у него отобрал, сказал, если ещё раз увижу пьяным рядом с мамой и Ирой, не посмотрю, что отец. Но у меня сейчас подготовка к ЕГЭ, я учусь по дурацкому расписанию, и они чаще без меня домой возвращаются. Так что спасибо за приглашение, мы, правда, очень ценим.

Мда. Со Славиком всё хуже, чем я думал.

— У школы не караулит?

— Мы от школы с девочками вместе идём, всё нормально будет, — говорит Ира. Краснеет. Господи, какой же треш даже со стороны смотреть, когда дочери стыдно за отца.

— Он просто нетрезвый или делает что-то? Кричит? Прикасается?

— Да…

— Что – «да»? Конкретнее.

Переглядываются.

— Дядь Миш… Мы можем это не обсуждать? Он папа наш, понимаете? А мы вас впервые видим. Мама сказала, что вам можно доверять, но я как-то… ну… короче, он не плохой человек. И я его люблю. Мы полностью на маминой стороне, оба. Я понимаю: у него нервы, развод, всё такое. Но он такое кричал… В общем, нам действительно какое-то время лучше всем подальше держаться.

— Хорошо. Не лезу. Сигнализация есть в квартире?

— Нет.

— Завтра кто первый домой придёт и во сколько?

— Я весь день дома, — говорит Игорь. — У меня подготовка к экзамену.

— Оставь мне свой номер телефона. Утром, часов в девять, спишемся. Пришлю сюда людей, которые поставят охранку. Когда вы съедете, тут не должно случиться никаких неожиданностей.

— Хорошо. Мама в курсе?

— Я сам ей скажу. Дальше. Вы обдумали, что возьмёте с собой ко мне? Рассчитываем пока на этот сезон. Нужно понять, какая машина нужна.

— Коробки я завтра забираю, их мама заказала. Из вещей — одежда, мелочи всякие. Учебники. Обувь. Мамины вещи. Два наших стационарных компа, мы без них никак. У мамы ноут небольшой, в сумку влезает. Цветы в горшках, их здесь не оставить. Поливать некому. Это не очень много, но всё точно в мамину букашку не влезет.

— Ничего, влезет в «крокодила». Грузовая не нужна. Я могу и сейчас что-то забрать, машина внизу, багажник пуст.

— Люсю заберите. Мы с ней замучаемся в субботу.

— Люсю? Мама вроде говорила, что кошек не любит?

Хихикают.

— Люся — не кошка. Люся у вас за спиной.

Оборачиваюсь. Ну, в принципе, понятно, почему «Люся». В углу стоит нехилая такая пальма в красных бусах и солнечных очках.

— Очень приятно познакомиться, Людмила, — подыгрываю. Да тут вся семья с ебанцой, какая прелесть. Не только Моречко. — Вы не возражаете, если я вас сегодня украду?

Дети улыбаются.

— Ещё пассажиры? Кактус Геннадий? Драцена Фиалковна Зеленюк?

— Не, у нас только Люся — член семьи. Её мама со школы из финиковой косточки выращивала. Остальные безымянные.

— Понял, — доедаю последнюю ложку супа, очень стараюсь быть вежливым и не просить добавки. Да и час поздний. Но ей-богу, съел бы ещё вместе с тарелкой! — Очень вкусно, Ириш, спасибо большое. Это ты так обалденно готовишь или мама?

— Это мама. Я тоже немного умею, но не так вкусно пока.

— Готовит мама лучше всех, — говорит Игорь. — Просто редко успевает. Что-то простое — макароны, омлет, полуфабрикаты всякие — мы сами уже. Ну и по дому тоже. Пылесос, посуда. Мы постараемся вас не стеснять и… ну, в общем… помогать как-то.

— Все в мать, молодцы, хвалю, — говорю я. — Домработницу мою зовут Марина Анатольевна. Думаю, она справится, но учитывая, что обычно она ухаживает за одним мной, а теперь придётся за всеми нами, помогать ей не возбраняется. Тётка она классная, добродушная, уже составляет вам меню на субботу с фирменными пирожками и бульончиками. Познакомитесь.

— Ого. У вас домработница? — подкалывает старшенький. — А садовник и водитель как же? И три хорошенькие горничные для услады глаз?

Здесь её отчетно сфоткали сразу после переезда к Мише на кухню: мол, цела, жива, и даже очочки не потеряла. Ну скажите, прекрасна? Полноценный член семьи. Выращена Моречком из финиковой косточки, от маленького росточка до вот этой вот неподъемной бандуры. Лет около тридцати. И ка клюбая мудрая взрослая женщина знает цену себе, как собеседнице. Молчать умеет на всех языках мира. В зависимости от ситуации, либо тихо понимающе слушает, либо обиженно не отвечает, либо - если совсем берега кто-то попутал - смотрит с таким немым укором, что хочется сразу же взяться за ум. Выгула не требует, полив редкий. Идеальный домашний питомец.

Утром проверяю телефон. От Миши ночью пришло сообщение: «Твоя Люська у меня в заложниках. Не волнуйся, ехала, как королева, на переднем пассажирском, пристёгнутая. У нас корректировка планов. Набери, как проснёшься, я у телефона с семи утра».

То есть, перезвоню ему через пятнадцать минут.

Интересно, что могло пойти не так за ночь. Надеюсь, детишки ничего не отщебучили.

Обвожу комнату глазами и натыкаюсь на пакет с огромным запасом прокладок и тампонов. Начинаю похрюкивать от смеха: да уж, к вопросу создания семьи мужик подошёл ответственно. И чего я вчера ревела? Гормоны, не иначе. Сегодня хочется только просмеяться хорошенько. И спринцовку дурацкую выбросить. А грелку — обязательно взять с собой на новое наше место жительства. Буду заботиться о себе, как завещал товарищ Соколовский.