Из Мишиной машины выскакивает красивый молодой юноша. Наверное, сын. Породу видно за версту. Уже не щенок, но ещё и не такой матёрый волчара. Будет интересно пообщаться с уменьшенной копией Консерватора. Лишь бы он только не решил, что мы с детьми как-то претендуем на его место под солнцем.

— Дети! За нами приехали, готовность — три минуты! — кричу я, домывая кофейные чашки.

Мальчики — оба Соколовских и Игорёк — выносят коробки, сумки и ящики с цветочными горшками к подъезду. Мы с Иришкой руководим погрузкой, как тетрисом. Мимо чешет баб Лида, соседка с первого этажа.

— Машенька, а вы что же, переезжаете?

— Эммм… Нет, Лидия Петровна, на дачу просто. Рассаду вывозим. Вот, друзья помогают, у них машина большая, — придумываю я на ходу, чтобы дворовые сплетницы не доложили Славику, что нас с вещами вывез посторонний мужик.

— Так это же алоэ! — всплескивает руками глазастая бабулька.

— Да это я в интернете увидела. Сейчас самый писк моды — кактусы в теплице выращивать, у них от этого лекарственные свойства повышаются. Хочу попробовать. А зимой обратно в горшок и на подоконник, — импровизирую я.

— Ой, понапридумывают! А у меня помидорная рассада вымахала в этом году — не знаю, куда пристроить. Может, заберёшь немного? Я думала, как всегда, не взойдёт половина, а она ка-ак попёрла!

— Давайте-давайте, Мария Степановна у нас страсть как любит чужие помидоры, — мешает мне отказаться «добрый» Лёша. И улыбается так обворожительно, бесёнок, что старушка аж от счастья плывёт и пулей несётся в подъезд, организовывать усыновление дачных излишков.

— Будь у меня на самом деле огород, Лёша, я бы сейчас решила, что ты туда охрененный булыжник швырнул, — говорю я.

— Не парьтесь, Мария, это у меня просто по жизни кислотность повышенная. Наши помидоры в вашем распоряжении. Эй, Злюка, придержи-ка, per favore, дверку! — просит Иришку.

— Это чего это я Злюка?!

— «Ira» в переводе с итальянского — «гнев», кошечка, — мурлычет молодой нахал.

Кошмар, этот… помидорин сын… флиртует с моей дочерью!

— Держи, — Иришка протягивает ему кончик одной из своих кос.

— Держу. Зачем?

— Решила, что тебе лучше сразу подергать меня за косички, чтобы у тебя потом ничего не зудело. Говорят, если маленьким мальчикам не разрешать что-то теребонькать, они потом успокоиться не могут.

— Счёт один-один, ничья, брейк, отпрыски, — вмешивается Миша и шепчет мне: — Лично я в команде Злюки… Она дочь своей матери, все-таки. У неё больше шансов.

— Всё, мам, — из подъезда показывается Игорёк с последними пакетами. — Воду перекрыл, окна проверил, сигналку активировал. Можем ехать.

Рассаживаемся по машинам. Дочь со мной, сын с Михаилом — в «крокодила». Лёша, рассыпаясь в непереводимых итальянских комплиментах, забирает у баб Лиды два ящика рассады и устраивается между ними на заднем сидении моей машины. И тут же легонько дергает Ирку за косичку.

— Никогда не отказываюсь от соблазнительных предложений от красивых девушек, — подмигивает он.

— Легче, Лёша. Я про выращивание томатов знаю только то, что их пасынкуют, — говорю я, завожу машину и выезжаю со двора в сторону нашего нового обиталища. — Это значит — отщипывают у них лишние запчасти, «пасынки».

— Мария, из всех садово-огородных дел вам лучше всего удаётся пикирование, — лыбится.

— Друзья зовут меня Море, — вручаю я ему своё доверие.

— Будем друзьями, Море, — принимает он. Ирка закатывает глаза.

Марина Анатольевна, женщина гренадёрской комплекции, встречает нас у подъезда и сразу же бросается обниматься. Лёша галантно представляет её «домомучительницей», за что получает по плечу кокетливой дамской сумочкой размером с небольшой чемодан для ручной клади. Сразу видно, что они тоже своего рода семья, в которую нам предстоит вписаться.

— Стол накрыт, плюшки горячие, садитесь перекусить, — неожиданно тоненьким сопрано щебечет дама. — Я начну с разбора ваших вещей, Машенька, и приведу в порядок платье для праздника. А одежду детишек мы успеем разобрать чуть позже, когда вы отправитесь поздравлять нашу Еленочку Павловну. Миша, я бы рекомендовала позвонить Алёне, которая делала проект вашей квартиры, чтобы она подобрала варианты туалетных столиков. Девочкам необходимо место, где наводить красоту и чистить пёрышки!

— Спасибо за рекомендацию, позвоню чуть позже. Время пока неприличное для субботних звонков, — Миша вытаскивает с заднего сиденья моей машины рассаду. — Наследник! Что с этим делать теперь?

— Ну как — что, papá? Выращивать, конечно! Хочу прохавать семейный бизнес с самого низа. Поливать, черенковать, заставлять их слушать Вивальди… Не только ты умеешь узнавать из гугла очевидные вещи! Теперь это мои балконные питомцы, я разберусь!

— Ты же свалишь через неделю обратно в Неаполь, а нам что делать с твоей оранжереей?

— Злюка, ты же ответственная девочка? Присмотришь за моими, пока я сдам экзамены и вернусь?

— Алёшенька, ты серьезно? Поживешь лето с папой? — всплескивает руками домработница. — Леночке Павловне-то какая радость, мальчик мой!

Ирка кривится от новости, Миша офигевает. Марина повизгивает от восторга, Игорь индифферентен, как, впрочем, и рассада. Я, кажется, сейчас сойду с ума от гомона, суеты и меняющихся вводных.

— Постой-ка, — шепчет мне Миша, притягивая к себе за край футболки, пока все скрываются в подъезде. — Мне срочно нужен допинг нежности и прививка покоя.

О да, мне тоже. Дайте две.

Целуемся у подъезда, как подростки. Видимо, слишком долго.

— О-о-о господи, а можно не при нас? — чмырят нас настоящие подростки (которые мои), выглянувшие за следующей порцией сумок.

— Ох, да что такого-то? Любовь у старшего поколения, тоже мне, нашли проблему! Я своих вообще как-то на рояле полураздетыми застал, и ничего, все живы, — ржёт Лёха, и, напевая рассаде что-то из, кажется, «Кармен», снова уводит всех внутрь дома.

Смеюсь Мише в шею.

Увидев Моречко в темно-бирюзовом кружевном платье с эмм… глубоководным вырезом на спине, роняю челюсть.

— Мария, вы обворожительны, — галантно целует ей руку мой отпрыск. — Пап, цветы я заказал, и надо по дороге заскочить забрать подарок.

— Блин! Я даже не подумала о подарке! — теряется Море. — Неудобно-то как…

— От тебя требуешься только ты, родная, — не могу удержаться, целую в плечо.

— Снимите комнату! — вопят морские дети. Мой ржёт, он привычный. Хотя после истории про рояль даже мне немного неловко за Антона с Викой.

— Разберите вещи сами, — командует Маша, целуя своих на прощание. — Марину Анатольевну эксплуатировать запрещаю. Мы будем не поздно.

— У нас всё под контролем, мам. Порази там всех, поняла? Пусть старушка будет в полном восторге! И пусть она окажется клёвой, а не как папина мама.

— Ой, не парься. ЛенПална — огонь старуха, — успокаивает всех Лёха. — Я бы дорого отдал, чтобы у отчима была такая вместо Лукреции с её «Витто-ория! Твои канноли больше похожи на русские берёзовые поленья!».

Видел я эту Лукрецию разок, брр. Но сына вроде не тиранит, только немного портит кровушку его матери.

Садимся в такси, заезжаем за цветами, потом — в ювелирный. Оставляю их в машине, сам забираю заранее заказанную коробочку с браслетом (бабушка будет ворчать, что не утащит с собой в гроб драгоценности, но все знают, что её любовь к цацкам бесконечна).

— Девушка, а проверьте, пожалуйста, какой это размер? — вытянуть Машино колечко из шкатулки я уговорил, разумеется, Марину Анатольевну. Надеюсь, она не ошиблась и не подсунула мне какое-нибудь украшение для пальца ноги.

— Восемнадцатый, — замеряет консультант. — Сейчас я посмотрю, что есть в наличии. А пальцы длинные? Если у девушки крупные ладони, нужно что-то особенное. Чтобы и изящно, и не терялось на фоне маникюра.

— Придётся мне вам довериться. Сам никогда не выбирал.