Заказываю букет и эклеры, теперь уже на домашний адрес. Если Морюшко такая трудоголичка, как я думаю, то раньше восьми вечера она дома не появится. А еще там двое детей-троглодитов. Добавляю в заказ еще три порции пасты. С томатным соусом, разумеется, этот ресторан закупается у нас, можно доверять.

Вроде бы все. Букет – для видимости романтики, раз уж за нами наблюдают. Записку к нему – для мотивации. Эклеры, потому что Машка — сладкоежка. А горячее — потому что нет для истинного трудоголика партнёра ценнее, чем тот, который бросит в него едой, когда силы на исходе. Идеальный капкан.

Переписки в течение дня, конечно, не моя тема, но вечером надо будет как-то поднапрячься. И не забыть позвать её на свидание ко мне домой. Пусть осмотрит территорию своим женским взглядом и решит, как мы все разместимся и что понадобится для правдоподобия и успеха операции.

Ну, Морько, держись. Запомни, если я хочу с кем-то запартнёрится — от меня не убежишь.

На открытке в букете написано «Ничего не бойся, мы — лучшая команда». Пасту схомячили за пару минут. Вкусно.

Сижу, жую эклер, реву в три ручья.

Надо какое-то благодарственное сообщение написать, но у меня в голове только одно: впервые за последние пять лет мне подарили цветы. И это не поклонник, не любовник, а… партнёр. Вот теперь так будет всегда. Мне сорок два. Это, собственно, все. Дальше шансы на романтику в моей жизни стремятся нулю.

На работе мне и так периодически приносят благодарственные «веники». А вот как женщине… У Славы это было: «Ну тебе же самой не надо, твой встроенный калькулятор в голове считает, сколько они стоят в закупке и насколько я тебя сегодня оценил!». Да, сама виновата, я ему как-то выдала порцию негодования за чахлый букет из супермаркета. Не столько обиделся, конечно, сколько удачно воспользовался поводом пожизненно съехать с покупки цветов даже на обязательные дни рождения. С тех самых пор — только хризамтемки от коллег.

И теперь вот какие-то роскошные кактусы от Миши. Погуглила. «Королевская протея». Ну да, тоже не романтика никакая, игра на публику. Так, хватит, Море, не реви! Чем плохо? Никто не знает, что это ненастоящее внимание.

Соблазнять его, конечно, в моей ситуации смешно: во-первых, я уже и не помню, когда в последний раз флиртовала. Чувствую, если попытаюсь, выйдет что-то вроде поручика Ржевского: «А у меня дома барабан, пошли перепихнёмся». Ну или как Славка с его «чих-пых». Бюэ. Не хочу так. Пусть идёт как идёт. Подкатит – отказывать не буду. Когда я ещё такой экземпляр пощупаю на законных основаниях? Но сама первая не полезу. Я в конце концов, девочка. Просто подрощенная. С кольцами Венеры на шее.

А если пристанет, а я не готова? Надо бы обновить маникюр-педикюр-эпиляцию. А если наоборот, я готова, а он не пристанет?! Я же себя сожру потом за тупость, раскатанную губу и лишние надежды.

Ловлю себя на мысли, что хочется ему… нет, не «соответствать». А просто быть кайфовой для него. Чтобы кожа — гладкая, бархатная. Лобочек голенький. Запахи — манящие. Бельё — красивое.

А для Славика ты хотела быть кайфовой? Хотя бы много лет назад?

Нет, никогда, Машка. Ты сама в этом браке много недоделала. Не один только горе-муж во всём виноват.

Записываюсь в салон на полный комплекс услуг. Чего тянуть-то, прямо на завтрашний вечер. Переживут все, если я разочек уеду с работы в пять часов вечера, как нормальные «конторские». Сегодня утром ведь как-то дождались, никто не помер и туалетную бумагу вместо партии кисломолочки не заказал.

Так. Вдох-выдох, Море. Ты не несчастная одинокая принцесса. Да, Вселенная не отсыпала тебе великой романтической любви. Но она дала — вот прямо сегодня, не отходя от кабинета адвоката — лучшего игрока на этой шахматной доске. И он играет за тебя. Ты поможешь ему. Он — тебе. Ты обеспечишь детей лучше, чем планировала, потому что появится шанс купить им собственное жильё и не пахать на это до глубокой, немощной старости. Если отыграешь свою партию на пять с плюсом, у тебя появится шикарный друг, с которым можно будет общаться без купюр и неловкости ещё много лет — по крайней мере, до тех пор, пока его не окольцует какая-нибудь предприимчивая силиконовая охотница за миллионерами, не сильно трепетно относящаяся к редким знакам внимания.

А ещё, Маш, ты по-настоящему кайфанешь. Нет, не за счет гипотетических оргазмов. А за счёт вот этого удивительного чувства братского плеча, которое ты словила сегодня на крыльце юридической фирмы. Как будто вы перекидывали воланчик через сетку, но цель была — не загасить противника, а как сделать на двоих как можно больше ударов и растянуть цепочку до бесконечности. Чистый восторг.

Моё Моречко: «Спасибо за ужин. Соус «от Бабы Лены» семейство оценило».

Мой Консерватор: «На здоровье. Знал, что тебе были нужны макароны, которые готовила не ты».

Моё Моречко: «Ага. Если я соглашусь на брак, то у тебя будет жена, которой самой нужна жена».

Мой Консерватор: «Домработница у меня есть, с остальным — разберёмся. Целуй давай»

Моё Моречко: «У тебя под окном Димкина тачка? Тогда срочно целую».

Мой Консерватор: «Проверил. Горизонт чист. Давай завтра встретимся? У меня. Расскажем друг другу кучу баек, чтобы не облажаться на субботнем юбилее. Заеду часов в девять, раньше не получится. Норм?»

Моё Моречко: «Норм, раньше точно не успею. Вечером у меня наведение красоты».

Мой Консерватор: «Выходи за меня, идеальная женщина. Я настаиваю».

И так вот хочется написать «Я согласна», но что-то мешает. А что — не пойму. Даже вон детям могу сказать «мама выходит замуж» хоть сейчас. А ему — не могу. Опять почему-то плачу. Слёзы, а ну-ка, всосались обратно!

— Эй, морские жители! А ну-ка давайте на кухню, собираю семейный совет!

— Целуй давай, вдруг за мной хвост? — улыбаюсь, когда она садится в мою машину. Вместе с ней в салон втискивается облако шикарного легкого парфюма.

— Признайся, слежка тут ни при чём. Тебе нравится процесс.

— До чертиков. А тебе?

— И мне. Поэтому целуй.

Уделяю минутку совершенно, казалось бы, ненужным, но таким сладким нежностям с моим Моречком, вдыхаю запах.

— Морько, ты что, к свиданию готовилась? Ммм, класс. Мне приятно.

Краснеет. Улыбается.

— Надумала? Выйдешь за меня?

— Выйду, — выдыхает моя девочка, но так, как будто на плаху идет. — И детям вчера сказала. Ну, не про временный характер нашего брака, а то спалят ещё всю затею. А про то, что не дело это — пытаться проскользнуть в подъезд и квартиру мимо нетрезвого папеньки, и, возможно, нам стоит рассмотреть вариант переезда к одному хорошему человеку.

— Э-э, женщина! Что ещё за истории с нетрезвым Славиком? Почему не рассказала?

— Ждала момента, когда ты не сможешь отозвать предложение назад. Зачем я тебе со своими прицепами и пьяным сталкером-бывшим в придачу?!

— Помощь нужна? Охрана? Самому подъехать побеседовать?

— Да ну тебя! Детям просто неприятно шкериться от него, они взрослые уже и всё понимают. Но он им ничего не сделает. А потом, глядишь, мы переедем, он помыкается тут пару вечеров и прекратит.

— Понял. Не лезу. Но пообещай, что дашь мне знать сразу же, как почуешь недоброе. Никаких там «ты, наверное, занят», ладно? Эта история должна быть выгодна нам обоим, а ты пока делаешь для меня намного больше. Хочу равноценный бартер.

— И дать Славику по кумполу? — чертовка плотоядно лыбится, видя меня насквозь.

— И дать Славику по кумполу, — соглашаюсь. — Сто лет не бил морды. Вспомню дворовую юность.

Паркуюсь у своего дома. Маша смотрит вверх, на бесконечные стекла высотки. Сразу выдаю ей три комплекта ключей.

— Это тебе и детям. Открывай, хозяйка.

— Вот ты тролль! Там хозяйка – твоя домработница.

— Кстати о домработнице. Она — школьная подруга моей матери, ЛенПална её опекает. Так что все, что она увидит в квартире, сразу же станет достоянием общественности.