— Блондинка, брюнетка, рыжая? Какой цвет предпочитает в одежде? В новой коллекции очень красивая огранка у цитринов, рассматриваете полудрагоценные, или только бриллиант?

— Блондинка. Голубой. Не знаю. У меня буквально пара минут, показывайте всё.

— Вот. Голубой сапфир, без термической обработки, ашер, два с половиной карата, белое золото, восемнадцатый размер, — и показывает мне безупречное кольцо за баснословные деньги.

— То, что надо, — улыбаюсь я.

«Сначала мне покажи, потом покупай. А то выберешь фигню старперскую. Никаких «груш», понял?», — приходит сообщение от сына. У меня, блин, что, на лице все написано?! Фотографирую. Получаю одобрение. Расплачиваюсь и выхожу.

— Ты так долго, — хнычет Маша. — Опоздаем же!

— Не успели упаковать заранее. Пришлось подождать несколько минут. Прекрати нервничать, а?

— Море волнуется ра-аз, — угрожающе смотрит на меня она.

— Ладно, нервничай. Размазать твою помаду я ещё успею.

Перемигиваемся с Лёхой, как сообщники. Коробочка прожигает мой карман и ждёт не дождётся подходящего момента.

Парковка перед загородным рестораном — битком. Поздравить матер фамилиас пищевого производства съехался буквально весь цвет города. Здесь очень много нужных людей, поэтому мы сегодня, можно сказать, работаем. Пока пробираемся к имениннице, знакомлю Море с Артуром Айдаровичем, адвокатом, протащившим нашу семью через три бабушкиных развода. Да, дед умер рано, а влюбчивость у нас, видимо, семейная.

— Артур Айдарович, нам с Марией необходима ваша консультация, чтобы как можно быстрее и удачнее завершить её бракоразводный процесс. Ещё не совсем бывший муж ведёт себя не очень по-мужски, — доверительно шепчу я.

— Торопишься, мой мальчик? — с подозрением смотрит на меня старый хрен. Видимо, о пункте про «любимую женщину» он в курсе. Это плохо. Очень плохо. ЛенПална могла выбрать душеприказчиком именно его, заранее предугадав мои ходы с фиктивным браком.

— Конечно, — улыбаюсь я в тридцать два зуба. — Она должна быть моя и только моя!

— Хорошо, назначим встречу на этой неделе. Вашим брачным контрактом тоже могу заняться сразу же.

— Я пока не тороплюсь снова замуж, Артур Айдарович, — скромно улыбается Море, как и договорились. Пока что строим из себя невинных овечек. — И Михаил никогда не стремился к браку. Мы просто хотим быть вместе, а с чужим штампом в паспорте это как-то некомфортно.

— Хм, понял. Мой секретарь позвонит Михаилу. Приятного вечера.

Виновница торжества, в серебристом тюрбане, прикрывающем облысевшую от химиотерапии голову, сидит в кресле-каталке. Даже без бровей и ресниц бабушка — королева. Рядом с «троном» дежурит упакованный в костюм и галстук медработник.

— Бабуля, позволь представить тебе мою Машу.

— Вот как? Наконец-то. Думала, не доживу, — вот же ж актрисуля, делает вид, как будто не она это всё спровоцировала. Теперь проверять будет. — Детка, присядь рядом со мной, сейчас поздороваюсь со всеми стервятниками и напишу тебе рецепт Мишенькиного любимого гуляша. А то помру, и некому будет внука порадовать.

Ну, Море, не подведи!

— Мхм… Елена Павловна, вы, видимо, хотели сказать «борща»? Миша гуляш терпеть не может. Ну, во всяком случае, мой… Возможно, мне как раз нужен ваш фирменный рецепт?

Умница!

— Ну да, борща, конечно! А я что сказала? Гуляш? Это всё химия, детка, прости. После последнего курса никак не могу восстановиться, голова совершенно не функционирует, — бабуля прячет под веками хитрющие искры. Первая проверка пройдена.

— Дамы, я вас оставлю. Пообщаюсь кое-с-кем и найду Алексея, куда-то его уже увели, не дав поздороваться с юбиляршей.

— Алёша прилетел? — ещё вчера, и ты об этом прекрасно знаешь, хитрюга.

— Да, примчался по твоему зову. Больше того, он вернётся после экзаменов и проведёт с нами лето.

— Чудесно! Ладно, беги, забодай там всех этих лизоблюдов. Мы с Марией и Ольгой скучать не планируем, — коварно улыбается ба.

Минут десять хожу по залу, нервно поглядывая поверх бокала на увлечённо чирикающих дам. Моречко — само обаяние, смешит старушку, корчит свои фирменные рожицы, как делает всегда, когда подшучивает. Невестка сидит по другую руку от бабушки с самым что ни на есть стервозным видом.

— Вы так чудесно смотритесь вместе, я рад за вас, но завидую, — отвлекает нас всё-таки появившийся Дима. Без галстука. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, волосы торчком. Как будто, немного пьян и очень искренен.

— Спасибо, Дим. Что это у тебя на воротнике? Помада?

— Что? Да блять…

— Так, тихо. У меня салфетки есть на такой случай. Пойдём к свету.

Оттираю с его рубашки компромат, даже не думаю осуждать. Мне за полчаса с его женой захотелось сбежать к китайской границе, а он с ней, страшно подумать, десять лет! Миша поглядывает в коридор, чтобы нас не увидели. А Дима ловит мою руку, замечая кольцо.

— Красивое. Голубой сапфир?

Пожимаю плечами. Наверное. Я не очень разбираюсь.

— Поздравляю, братишка, — обнимает он Мишу. — Будьте счастливы, пожалуйста.

И, поправив пятернёй волосы, заходит в зал и пробирается к семейному столику. Через несколько секунд, когда мы с Мишей подходим к ним со спины, я слышу: «Я же сказала тебе, что буду в молочном! Неужели так сложно было надеть костюм тёплого оттенка? — Оля, он серый. Просто серый. — У него синюшный подтон!».

Ну, хотя бы следы помады на его рубашке она не заметила, и на том спасибо.

Нас все поздравляют, рассматривают кольцо. Теперь я точно знаю, что сапфир, почему-то «негретый» (интересно, хорошо это или плохо), органка – ашер. Каратность — неприличная для драгоценного камня, но «для жены человека твоего статуса, Миша, нужно было, конечно, бриллиант». Оля такая Оля.

Мы не можем отлипнуть друг от друга даже за столом. На грани приличий: рука на плече. Подать бокал, потрогав пальцы. Стулья ближе друг к другу, чем изначально расставлены. Касаемся глазами, дыханием, даже голосами, когда шутим. Воздух такой густой, что хочется уплотниться самим, сжав изо всех сил руки друг друга, и смочь уже, наконец, дышать.

Елена Павловна устаёт принимать поздравления и отправляется пить лекарства и спать. Гости потихоньку разъезжаются. Мы, как семья, провожаем всех, и идём к своему водителю.

— Миш, а как вы смотрите на то, чтобы продолжить вечер? Время детское! — подлетает к нам Дима. Один.

— Куда мегеру дел? — спрашиваю я.

— Отправил домой, отговорился работой. Она злится за цвет костюма, так что я всё равно сегодня дома персона нон грата.

— У нас дома ты всегда — персона грата, — не знаю почему, но сегодня я не ощущаю его врагом. Ну, или я сейчас чувствую себя такой могучей, что мне ничего не страшно. — Поехали к нам, познакомлю с детьми.

— Больше племянников — богу племянников! — Димасик хлопает Лёху по спине, и мы забираемся в вызванный Мишиным секретарём лимузин, прихватив с собой шампанское и тарелку канапе.

По дороге звоню своим клюшкам: я выхожу замуж, блин! Димку, я может, и не боюсь, но, чтобы сказать об этом детям, мне нужна вся моральная поддержка мира.

— Море, сучка крашеная, ты бы хоть предупредила, что у вас вечерний дресс-код! Я вылетела к тебе навстречу, в чем была! В спортивках! — ворчит Наташа, оказываясь на коленях у моего будущего родственника. Знакомы? Ну ладно, не важно. Эта себя в обиду не даст.

— Не переживай, сейчас доедем до места назначения, и все остальные будут в спортивках, — успокаивает её Катя, подозрительно позвякивая сумкой. А эта — не даст никому протрезветь. Мы идеальная банда, да.

В квартиру вваливаемся уже не чопорными взрослыми со светского раута, а пьяненьким и хихикающим хулиганьем.

— Дети! У нас звездец! — громко кричит Ната. — Давайте праздновать!

— Злюка! Наши родители женятся! Смотри! — пасынок хватает меня за руку, демонстрируя кольцо. — Мой батя правда женится, прикинь?!

— Ох. Ре. Неть, — это Ира.