Как доехали — не помню. Только шум в ушах. Показываю паспорт, пропускают. В коридоре уже маячит Соколовский, но мне даже не хочется броситься на шею. Я не в ужасе, я в ярости.

— Где дети?! — взвизгиваю я.

— Ира — там дальше, в кабинете. С ней скорая и психолог. Парни — в обезьяннике, похоже кто-то из них напал на твоего Славика. Этот придурок — бухой в нулину, весь в крови, в соседней камере. Я вызвал Артура Айдаровича, попросил взять с собой кого-то, кто у него по уголовке и административке.

— Уголовке?!

— Да. Пока непонятно, какие побои и кто кому.

— Мальчики целы? Почему с Ирой скорая?

— Освидетельствуют. Меня не пустили. Беги туда, мы тут пока попробуем понять, что к чему. Михаил, — протягивает руку Саше.

— Александр, — представляется тот.

— А, тот самый, который «дорогой»?

— А лжесвидетельство — это какая статья? — шипит Море этому своему «дорогому» Александру.

— А пусть сначала докажут, — кроет тот, затягиваясь сигаретой.

— Да легко! Школа камерами утыкана, как жопка ёжика — иголками! И мой сын там весь день по коридорам ходил!

— Ну, к инциденту снаружи происходящее внутри прямого отношения не имеет. Значит, эту запись Круглову пока не выдали, ждут запрос. Это он на понт нас всех берёт. Но пока он это делает, я ненадолго отлучусь. Поищу, знаете ли, свидетелей погрома в Машиной квартире. А там, глядишь, и авария какая на серверах приключится, всякое бывает…

Моречко шумно выдыхает. Больше всего мне нравится, что она не истерит бестолково, а злится, краснеет, соображает со скоростью пулемёта. Вот вроде бы вокруг пиздец, а я залипаю на свою женщину.

— Баб Лиду найди. Сорок первая квартира, первый этаж. Она вместо телека весь день развлекается тем, что в окно смотрит. А если вдруг сама не видела — опросит тебе всех подъездных сплетниц.

— Понял. Поеду я. Без юристов только никакие объяснительные пишите, лады? Вернусь через пару часов.

Обнимаю окаменевшую Машу.

— Ну что, Соколовский. Завтра отпразднуем неделю нашего знакомства. Как тебе теперь моя кандидатура на роль идеальной жены миллионера? Не жалеешь, что связался? — горько говорит она.

— Ни секунды, родная, — целую в макушку. — Даже не сомневайся. Маш, ты… Ты больше не одна с этим всем, поняла?

Вместе с юристами снова поднимаемся в кабинет майора. Сообщаем, что Сидоров поехал к дому Цепиных, и обещал привезти свидетелей погрома. Предоставляем записи с домашних камер. Демонстрируем, как задорно Славик умеет гадить на матрас.

— Мда, интересный у вас супруг, Мария Степановна, — качает головой Круглов.

— Слава богу, больше не супруг, — говорит Море. — Только суд это никак не признаёт.

— И как же это вас так угораздило? — вот вроде доверительно спрашивает, а мне втащить хочется за то, что в ране моей женщины своими ручищами ментовскими бесцеремонными ковыряется.

— Да молодая была, — цедит Маша то, что обычно все хотят услышать. — Глупая. Поверила.

Майор задумчиво кивает. Почему все всегда верят в эту версию? Потому что думают, что человека, из которого через много лет вырастет образцовый мудак, видно на подступах? Да ни хера не видно. Иначе бы преступников еще на школьной скамье ловили, а таких, как Славик, не допускали бы до ЗАГСа по причине семейной профнепригодности.

Приводят пацанов и этого утырка. Настраивают камеры для фиксации показаний.

Круглов допрашивает. Парни жестко стоят на своём: Игорь еще утром сбежал с уроков через окно первого этажа в кабинете химии, чтобы вернуться домой и потусоваться с Лёшей. О том, что тот пошёл к школе встречать Ирину — не знал, дома не застал. Сработала сигнализация по месту прописки. Просмотрел камеры с телефона. На нервах, не думая о последствиях, просто стремясь успеть, схватил ключи от мотоцикла. В автошколе учился, ПДД знает. Не переживал за безопасность вождения, знал, что справится, рулить обучен. Ехал в сторону дома мимо школы. Увидел отца и падающую Иру. Спрыгнул с байка. Как сальто получилось — сам не понял, наверное, на адреналине и остаточной скорости торможения. Ударил четыре раза, в голову, в лицо. Три раза правой рукой, один — левой. К сестре сразу не пошёл, потому что к той уже подбежали её подруги, а он этих психичек на дух не выносит. Увидел Лёху за углом школы, куда все курить бегают — ну да, нет там камер, что ж все, идиоты, под наблюдением вейпить? Подошёл извиниться, что взял байк без спроса. Вместе вернулись обратно. Всёк бате ещё раз, потому что он опять что-то в адрес Ирки орал. Один раз. Правой. Приехала полиция. Конец истории.

— Они переодевались! Одеждой менялись, я всё видел! — лыбится Славик. — Я свидетель! Свидетель обвинения! Игорь у нас мальчик-цветочек, он так бить не умеет! Только за компами своими сидит! Я что, по-вашему, сына в шлеме не узнаю?!

— Проспись, Слава, — шипит Маша, но Артур Айдарович её осекает.

Майор не сдаётся.

— Какой у тебя размер обуви, сынок? — спрашивает Лёшу.

— Сорок третий, — врёт. Сорок третий у Игоря.

— А у тебя?

— Сорок первый, — так же мрачно и безапелляционно врёт второй. Молодцы. Маркировку обуви менты не запарятся проверить, но ступню измерять — очень вряд ли. Боюсь даже представить, как ему сейчас больно ходить в тяжелых ботинках на два размера меньше. Мне однажды в армии пришлось. Незабываемый опыт, блядь.

— Костяшки покажите, — просит майор.

Все трое выставляют руки. У Славика после погрома кулаки стерты в мясо. У Игоря сбита правая — догадался ударить голой рукой. Видимо, специально, чтобы отвести подозрение от моего сына. Лёша чист, этот мотоперчаток с защитой не снимал.

У этого история простая — проснулся, поучился, приехал общественным транспортом встретить Иришку, потому что при наличии такого папаши отпускать её совсем одну стрёмно, а Игорь должен был учиться до трёх. Подошел к школе с торца. Увидел замес. Потом свой байк. Прифигел, но Игорь извинился, претензий нет. Ирочку заметил только после, когда на школьную площадку вышли вдвоём: место, где она упала, не видно из-за угла. Если бы видел — точно так же бы налетел на Цепина, нельзя девочек обижать. Но, сорян, не получилось погеройствовать, все лавры Игорьку. Вот кто молодчага, сестру не дал в обиду.

Дальше очередь Славика. Он утверждает, что приехал к дому, встретил соседку. Та сказала, что семья уехала на дачу в субботу утром, а значит, Маша не следит за их образованием и допускает прогулы. Поднялся в квартиру. Дверь открыл запасным ключом, который взял у своей матери, потому что ключи от собственной квартиры сын-негодяй отобрал на прошлой неделе. Дома никого не застал. Пошёл к школе, встретил дочь. Та его обложила всякими неуважительными словами. Не сдержался, ударил в сердцах, по-отечески. Дальше — на него налетает якобы Алексей.

— Значит, в квартиру зашли и сразу вышли?

Вот они, любители покатушек и переодеваний, морские и помидорные дети. Где кто, я думаю, все поняли, да? Ну красаучеги же!

— Машенька, я свяжусь с вами в ближайшие дни. Учитывая факт нападения на несовершеннолетнюю, суд должен рассмотреть всё в ускоренном порядке. Что касается имущества, будем торговаться. Посмотрим, на что согласится. Наш приоритет — отсутствие состава преступления у Игоря и сохранение за вами жилплощади. Возможно, придётся пожертвовать машиной, она тоже куплена в браке. Но это крайний случай. В общем, доверьтесь нам. Всё оформим как можно быстрее, безопаснее и выгоднее.

— Спасибо, Артур Айдарович. Не знаю, что бы делала без вас. Два года добивалась, не добилась. И вдруг вы, как волшебник в голубом вертолёте, — обнимаю его.

— Ну-ну, деточка. Мне очень жаль, что с вами это случилось. Но вы сильная. И дети у вас правильные. И Миша в обиду не даст больше никому. Не переживайте.

Провожаем адвокатов. Саня увозит баб Лиду. Стоим впятером у ворот отдела, не понимаем, то ли смеяться, то ли плакать, то ли поубивать друг друга на нервной почве.